А Звёздам Дела Нет

«Да твою же мать, где этот дед?» — тоскливо размышлял Владимир Коржак, привалившись плечом к дверце своей машины, стоявшей в распадке под масксетью. Радист засёк мессагу девять часов назад. Машины эскадрона расползлись в радиусе восьми вёрст, спрятались в лесу, в оврагах. Четвёртый взвод передал, что видел небольшую — голов десять — стаю олешков. Коржак знал, насколько опасны эти нервные хищные твари. По его приказу в «крокодилы» спрятались и амфоциклисты. Стрелять не стоит. Гаусс — штука не сильно громкая, но перепуганный олень, несущийся через поля, или сбитый летун выдаст их присутствие с головой. Небо темнело, погода, впрочем, не портилась. Ясно, тепло. Лёгкий ветер шевелит травинки, колышет сетку. Механик, гауссман и БПЛАшник бессовестно кемарят. Ну а что, сам же согнал стрелка с места, чтобы лучше видеть в прогал меж деревьями и двумя холмами полоску бетона. Из районов поблизости увели все дроны, лишь бы не спугнуть добычу. Радист клюёт носом. Самого ротмистра охватила вязкая каменная дрёма. Нервный тик сотряс тело, Коржак испуганно бросил взгляд на торпеду — сколько же он проспал? Всего минут двадцать. В траве что-то мелькнуло. Мелкое, светлое. Ага, ламельки. Не выйдешь, не разомнёшься. Володя включил вытяжку, беспокойно зашевелился механик, сидящий под жалюзи. До тонкого слуха донёсся еле слышный вибрирующий гул. Дирижабль? Ротмистр наклонился вперёд, вывернул шею, чтобы разглядеть пространство над машиной, но сверху обзор закрыла маскировка. Тогда Владимир включил внешнюю камеру, крутанул её вверх и, наконец, увидел серо-зелёное пузо. Аппарат шёл не с юга, а с востока, от моря. — Так вот ты как проходишь посты! — воскликнул офицер. — Хитрая морда! Экипаж начал просыпаться, механик взглянул на голку. — Пять-тридцать общий, — сказал Коржак в рацию. — Гости с оста! Взводные подтвердили инфу. Коржак полез назад, а его гауссман, Иван Малой, капрал из старых, проверенных ребят, ещё с форта Стремянной, сполз на место и положил руки на пульт. — Токо сядь, колбаса, — прошептал он, словно боясь спугнуть авиаторов. — Метров сто машинка, — заметил дронер. — Маленькая. — Стасик, не трынди, готовь ударный, — Коржак нервно облизнул губы. Дрон-пилот снял со стойки ударный БПЛА, проверил заряд акума, наличие игл и двух подствольных гранат. Кивнул и показал на верхний люк. — Антон, пусты пытычка на воля, да! Водмех прижал клавишу, гидроцилиндры распахнули створки с коротким гулом и лязгом. БПЛА взлетел с руки вверх и принялся кружить на высоте метров двух над машиной. Ударник не зависал, как наблюдатель. Зато скорость у него была втрое больше. На полтора метра выше дрона колыхалась масксеть. Парни пародировали арцахианский выговор уже пару месяцев, после ухода на дембель контрактника Григоряна. Вот человек был! Душа компании, эскадронный шут. Скучно даже без него. Дирижабль завис на высоте метров двадцати. Спереди и сзади гондолы — матовые диски двух пропеллеров. Схема тяни-толкай, разворачиваться ему не надо. Из красной кабины с серым дном вниз стремительно упала ремённая люлька на стальном шнуре. — Трассеры! Предупредительный! — приказал Коржак, прижав тангенту. Рыжие струи пересеклись над серой сигарой и опали искрами в леса и луга. От вышки к люльке мчалась тощая фигура в голубой рубахе и чёрных брюках, заправленных в короткие сапожки. — Не понял, а баба где? — насторожился механик. Окно гондолы полыхнуло белым. В десятке метров от них взлетела земля и машину качнуло ударной волной от орудийного выстрела. По бетону и стеклу зацокали мелкие осколки. Антон поспешно сбросил бронещит, врубил голку внешнего обзора. — Ну всё! — ротмистр аж подскочил. — Хана тварям! Стас, давай! — Не выйдет, — пилот даже всхлипнул и Коржак оглянулся. — Стасик сидел на корточках, ощупывая руками изуродованный аппарат. Верхний люк закрывался. — Эскадрон, поднять ударники! Огонь на поражение, вперёд! Взревел редуктор, «крокодил» с пробуксовкой рванул с места. Из-под колёс полетели пучки травы напополам с жирной землёй. Из-за башни выстрелили в небо белые лучи — первый взвод шёл уже не скрываясь, с прожекторами. Беглец хлопнулся задницей на широкий ремень, пристегнулся и рванул трос. Дирижабль пошёл обратно, поднимая люльку на ходу. Трассеры гауссов секли небо со всех сторон от туши. Ударник, взлетевший с юга, точной очередью разорвал обшивку. Дирижабль резко сбросил воду из баков, набирая высоту, под ним летала кругами на тросу тощая фигурка. В окнах гондолы снова полыхнуло белыми огнями, команда отстреливалась. БПЛА повторил, водород уходил теперь слишком быстро. Несмотря на все усилия моторов, «Чудотворец» шёл на посадку, стараясь отойти как можно дальше, удрать от преследующих гиганта бронемашин и амфиков. Володю, наконец, втащили в донный люк. Через несколько вёрст пилот предпочёл пойти на вынужденную и сдаться. Дирижабль уже цеплял кроны деревьев. Володя заранее сбросил пушки, но это уже не имело значения — регистраторы на что? Утомлённые ожиданием стрелки оторвались на славу — по дороге они расстреляли не меньше двух десятков оленей, трёх нупырей и одного крылошипа, что спал, повиснув вниз головой на ветке маруси. Когтистые лапы так и остались висеть на прежнем месте. Когда машина командира эскадрона затормозила возле потерпевшего крушение дирижабля, парни из второго взвода от души мудохали безногого кучерявого пилота и вопящего от боли Володю-драйвера. — Прекратить! — заревел Коржак, выскакивая через верх. Драгуны нехотя отпустили окровавленную добычу. — Вы… не смеете! — визжал безногий, прижимая руками полуотодранное ухо. — Я респехтный человек! Я мирный хуторянин! Меня сам Ион Василич Аташев респехтует! — Вот скоро и поушим, как тебя Ион Василич респехтует, — с удовлетворением произнёс командир 530-го эскадрона. — Вяжи их, ребята, да покрепче! — Корж — Уксусу, — раздалось из рации. — Корж на эфире. — Вашбродь, мы тётку нашли. Застрелена, — доложил командир первого взвода унтер-офицер Семёнов. — Заберите труп и доставьте на Речной. Она не из «рыськи» ли убита? — Пробоина подходящая. — Тогда определённо тащите. Ну что, Вова, — обратился к водителю Владимир Кириллович. — Теперь тебя совершенно законно можно повесить. Как полагается, — и потёр сухие лапы.

***

— Ба-а-атюшки! — Ион развёл руки в стороны, изображая радушие. — Владичка, кого нам боженька послал. Ты глянь, — улыбнулся ротмистр во все тридцать два зуба. — Коленька! Владислав переглянулся с Сергеем, который тоже решился подняться в штаб. Экс-драгун состроил умильную морду: — Колёк, а сала нет ли? — Какое же теперича сало? — плаксиво всхлипнул хозяин Мальчи. — Нехорошо измываться-то, Максимыч, над больным человеком! Владьслав Георгич, а вы чё зырите? Кашлянь им, что не баско то! — Николай, я тебя упреждал с «Асфармом» дел не вести? — сухо спросил обер-ротмистр и скрестил руки на груди. — Ну… — осторожно ответил Николай Мальчик. — Бывало дело. Он поглядывал то на одного, то на другого офицера. — А ты не внял. — Да «афармы»-то уж давно нету, — пожал плечом калека. — Фирмы нет, люди остались. И опять наркотикой промышляют. — Да я ни в жизнь, Георгич! Моё дело штурвалу крутить. Куды Лёвка или Батя чихнёт, туда и кручу. — Батя — это Покобатько? — уточнил Стахов. — Ну да. — А с орудий палить по моим парням тебе тоже Батя велел? — Дык пардону просим, не распознал. Кумекал, злодеи какие. Вона их сколько по прогалам бегает. — Ну да. Злодеи на «крокодилах». С гауссами, — иронически произнёс Коржак. — Владислав Георгиевич, он всё-таки попал в одну из машин. — Убитые? — насторожился Стахов. — Слава Богу — нет. Пятеро ранены, шесть — контужены. — Меткий ты стрелок, Коля. Свою судьбу и сам можешь прохурить, — задумчиво произнёс Влад, глядя поверх кудлатой башки съёжившегося от ужаса Мальчика. — Пощадите! — взвыл Володя. — Я ж не палил! — А в подельницу? — спросил Ион. — Она меня прижмурить хотела! — Вот что, Николай, — твёрдо произнёс Влад. — Был ты балда и скотина, а стал сволочью. Пощады тебе не будет. Никому, кто моих парней и девчонок тронул, не будет ни малейшей пощады. Одно обещаю чётко — похороню по-христиански, не как собаку. Это не потому, что я тебя хоть чуть респехтую, а потому что ты всё-таки не самая большая гадина на земле. Ротмистр Коржак! — Я! — вытянулся Владимир Кириллович, поедая глазами командира. Усы его распушились, торчали двумя соломенными стрелками. — Способ казни на ваше усмотрение. К утру могила должна быть засыпана. — Слушаюсь! Тащи его, Алёша, повесим у погоста, а то вози суку туда-сюда. Жалкий вопль Николая Мальчика прервался после удара прикладом одного из конвойных. Бывшего хуторянина за руки поволокли вниз по лестнице. — Ну, а теперь с тобой порешаем, вша ты болотная, — обернулся обер-ротмистр к дрожащему Володе. — Шансик есть. Давай, пой нам всё, что ведаешь об арбайте Бати и его корешей. — Ничего не знаю, — всхлипнул водила, опуская глаза. — Дедушка мой на него арбаит, да и он не прохурен. Так, заказы от туриков принимает, гостиницу им бронирует, к дирижабле возит. — А переброска артефов на ком завязана? — То уж Батя сам раскуроживает. — Что же, они прямо ему мессуют? Шофёр неопределённо пожал плечами и вдруг выпалил: — Ваше высокоблагородие, я желаю искупить вину кровью в бою! — Хороша попытка! — расхохотался Ион. — Вот только одного ты не учёл, Владимир. Такое заявление можно сделать только после гражданского суда или военного трибунала. А мы не то и не другое. Да и трусы… — презрительно бросил ротмистр — …нам без надобности. — Я не трус, ваше благородие! — Володя сжал кулаки. — Я просто кэша хотел, у меня сеструха больная! — Чем больная-то? — спросил Рокотов. — Рак у ней. Желудочный. Стало тихо. Только переговаривались операторы, стучали чем-то на верстаке ремонтники, шумела вытяжка. — Командир, — нарушил молчание контрразведчик. — Слово-то сказано. Стахов молчал, испытующе глядя в серые глаза Владимира Бельчика. — Возраст! — рявкнул он. — Сорок три, — дрожащим голосом ответил водитель. — Что же, господин штаб-бригадир прав. Слово сказано. Бабушка — Ворону! — Бабушка, — отозвалась по рации Павшинская. — Преступник изъявил желание вступить на драгунскую службу. Берёте? Павшинская не колебалась ни секунды: — Отправляю к вам сержанта Копылова, прошу передать рекрута в его распоряжение. — Жду. Через несколько минут в дверь вошёл Коля и чётко козырнул офицерам. Владислав молча указал на сидящего на полу убийцу. — Вставай паря, пошли, — Коля цыкнул зубом. — Экий ты тощий да нервозный. Ничего, отъешься. Вперёд, новобранчик! Влад почувствовал лёгкое прикосновение Рокотова к своему плечу. — Всех не перевешаешь, — успокаивающе произнёс Серёжа. — А добрая слава нам ох как надобна. Верно, Ион Васильевич?