А Звёздам Дела Нет

— А что это наши контршпионы так резко куда-то намылились? — задал себе естественный вопрос Артур Гладков. Он как раз подъезжал к форту, когда в небе пронёсся чёрный аэр. Заехав в ангар, троица патрульных была введена в курс дежурным по сему богоугодному заведению. — Что, прямо так и выебли? — веселился драгун Симоня. — Со знанием дела! — поднял палец капрал Белоцерковин. — Эх, теперь поблагодатней будет. А то шлялись тут, надзорщики. — Мерзость, — кривился Гладков. — С кем служить приходится! — Ни фига се — отодрали! — восхитился Бецков. — Да-а-а, ну дают коты. — Если что, Смальца аскуй. Он там распорядился. Гладков двинул машину вперёд, заводя амфик в моечный блок. Сержант слез вниз, выставил на блоке программу. Засвистели струи белой пенной воды, пошла работать огромная шарообразная щётка. В сток по мелкой канавке поплыли грязные коричнево-синие хлопья. Артур отцепил шланг с наконечником, готовясь промыть машину вручную, когда отработает автоматика. Она не везде добирается. — Как подозорили? — спросил Белоцерковин у Алёши Симони. — Да ничё так, дядьку, — драгун снял шлем и почесал макушку. — Семь лис, пиявка и пару ламок Бец размазал. — Тогда колесо тщательней промывай. А то на весь гараж вонища пойдёт. Сёдни у нас на ужин деликатес, значит, и по паре чарок дозволено. У господина обер-ротмистра день варенья. — И сколько он уже варится?! — крикнул Артур, чтобы перекрыть шум воды. — Тридцать и шесть годов! — Надо же, — крутнул головой Симоня. — Я мыслил — не менее пятидесяти. — Это от жизни хреновой, — Бецков опёрся локтями на руль амфа. — Раньше тут совсем худо было. И нашего брата обхаживали куда меньше. Таблеток не было, мази этой синей от заражения. Вот вам и привет. Интересно, а сколько Ион Василичу? — Да тоже где-то так, наверное, — пожал плечами Белоцерковин. — Лис порубали? — Вот ещё, — Симоня погладил висящий на груди автомат. — Утопили в озерке верхнем. Как раз там, где воронка крутится. Чай без воздуха не заживятся. Пётр Захарович кивнул. Годится! В гараж тяжело заползал приотставший на финишном отрезке «крокодил» с нумером «411» на бортах. Стахов ошибся только в одном. К ужину уже почти весь батальон знал об этой истории. Причём с интересными подробностями. — Зря их сенс отпустил, — высказалась худощавая блондинка Марина из 533-го. — Следовало пустить на воздуся. А то заедут такие и мужика не найдёшь. — Лишний грех на душу брать — нечистого тешить, — сурово отрезала сухая набожная Ежевикова. — Изгнал поганых и то благостно. Надо бы лишнюю свечку за здравие их благородия поставить. Поедем завтра в храм, девочки? — До окончания работ не надейся, — обломал святошу капрал Сачков. — Вон у образа поставь. И поторопись — через пятнадцать минут построение — и на ужин. — Мно-о-огая лета-а-а, мно-о-о-огая лета-а-а! — пропел Ион. — Проздрам! — завопили с дальнего угла. Вмазавшие уже не по две, а чарочек так по шесть-семь, драгуны разошлись не на шутку. Столовка не вмещала два эскадрона, её рассчитывали на то, что все вместе они собраться не могли — кто-то в патрулях, кто-то спит, кто-то на дальних работах. Теперь же пришлось устроить скандский стол, сесть бы всё равно не получилось. Водка кончилась быстро, но хозяйственный дядя Боря моргнул Белоцерковину, и снизу подняли две здоровенных бутыли тёмного стекла. — Надо же! — поразился Ион. — Уже наладили. — Это дело нехитрое, — отозвался экс-спейсман. — Из зеркалочки хорошая бражка вышла. — Из чего? — Павшинская вытаращила глаза. — Да кустики тут сыскали, прямо зеркало. Сладенькие. Не имейте беспокойству, сам отведал и не помер. — Что же вы так рискуете! — покачала головой ротмистр. — Э, разве ж это риск? Вот когда на обшивку без фала выходишь — это риск. — Зачем же без фала? — Чтобы в антеннах не запутался. А то однажды примотало к крутящейся — свету не взвидел. Рацию она перебивает, ослобониться — никак. Хорошо, забеспокоились в центральном, выслали поисковых. Часа три там на карусели катался. — Господи помилуй, — отмахнулась инженерша. — Тяжёлая у вас служба была, Борис Игоревич. — Да и тут не лучше, — механик наполнил лафитник Павшинской. — Ну, за командующего нашего. — Барыс Игорыч, дарагой! Зачэм — камандущый?! Камандущый — это балшой бырагадыр! В штаб сыдыт, фылыном гладыт, нычыго нэ знаэт и всо врэма арот! Командыру — ура! — завопил Ованес, высоко поднимая фиолетовый бокал, невесть как протащенный им сквозь годы и невзгоды. Влад был откровенно смущён такими здравицами. Не юбилей, чтобы закатывать банкет. Но он понимал, что такие моменты в монотонной службе будят людей, вносят в скуку хоть какое-то разнообразие. Вера захватила его локоть и отпускать не собиралась. «Праздник в гарнизоне» — вспомнил Стахов однажды увиденную картину-коллаж. Во главе стола сидит скучающий мотострелковый бригадир с толстой женой. Обладатель пышных бакенбард в расстёгнутом мундире произносит тост, стоя с рюмкой над основательно разорённым столом. Двое офицеров шепчутся. Один слушает выступление, опёршись локтем на стол. Сидит он кривовато — набрался. Один по-тихому подъедает с тарелки горох. У троих за тарелками же развёрнуты маленькие голки. Помещение обшарпанное, мундиры потёртые. То ли повар, то ли денщик в грязном фартуке несёт жареного поросёнка на громадном блюде. Под столом видна нога в хлам упившегося персонажа в коротком сапоге. На подоконнике что-то лопает жирный серый вайлур. И лишь дама в жёлтом платье, за дальним концом стола, восторженно взирает на тостующего влюблёнными глазами. На даму с осуждением смотрит пожилая тётка. То ли недовольна выбором дочери, то ли не считает претендентку достойной парой сыну. На полу играет несколько ребятишек в измазанных парадных рубашечках и брючках. Молодой офицер втайне спустил под стул куриную ножку, угощая кудлатого пса с вислым хвостом. Короче, каждый развлекается, как умеет. Беллергаузен, между прочим, обозвал произведение «пасквилем» и добился привлечения художниц-соавторов к суду. Но две худенькие девчушки разжалобили публику одним своим видом. Судья быстренько постановил, что описание детских впечатлений нельзя считать клеветой на армию, сходства изображённый старший офицер с истцом не имеет, а потому — невиновны. Влад улыбался на публику, пил, закусывал через силу. Ему не лезли в горло ни водка, ни любовно приготовленные блюда. Он не мог забыть последние объятия с Серёгой, его тусклый печальный взгляд. В этот момент он с совершенно дикой и кристально чистой ясностью осознал, что любит костлявого, темноглазого парня с изувеченной душой. А Вера? Вера начала раздражать его. Поддав, она становилась грубоватой, суетливой и навязчивой. К тому же так зыркала на других женщин, словно разорвать хотела. Хищница была Верка, собственница. Ревнивица. Влада навязывание даже рубашек бесило. Не хватало ещё оказаться игрушкой в лапах этой гиппогрифки! Он решил напиться, пока Верка не выбесила его окончательно. Не хватало ещё, чтобы искоса поглядывающий Ион просёк фишку. Обрести репутацию ласкового в батальоне, на треть состоявшем из штрафных, было реально смертельно опасно. Узнав, что контрики покинули форт, Камов оживился. Не сильно-то ему хотелось вспоминать старое ремесло. Тогда удалось вывернуться, перевестись в драгуны вольным порядком. Но вечно везти не может. В Альдану ему до сих пор хода нет, да и в Тессу лучше носа не показывать — наследил. Веселье начало утихать лишь тогда, когда на ногах осталось не больше четверти народу, а некоторых и вовсе пришлось волоком утаскивать. Крепкое пойло нагнали Петя с Борей, ничего не скажешь!