А Звёздам Дела Нет

Пока драгуны ареала «Т» разгоняли тоску-печаль, Клесвицы стояли на ушах. В 19:00 разводящий обнаружил двоих караульных без сознания в предбаннике карцера и пустую камеру, где ранее сидел в ожидании этапа в столицу бывший виц-император, а ныне государственный преступник, князь Серебрянский. Унтер мессанул дежурному офицеру, тот поначалу не понял, но когда сквозь расслабленное полусонное сознание в центр мозга проползла мысль, сирена на дворе штаба заревела так, что в ближайших домах паника случилась. Жители давно были на взводе, ожидая войны. И тут вздёргивается штаб! Так что по первости полицейские машины примчались на многочисленные сообщения о то ли бунте, то ли нападении. Дежурная смена прошарила здание сверху донизу, но, понятно, ни черта не нашла. У закрытых ворот вместо одного часового стояло уже шесть, отравленных газом караульных увезли в госпиталь. В половину девятого дежурный дрожащим голосом доложил Шеленскому. Обер-бригадир прибыл через пятнадцать минут, вкрутил дежурному целую рельсу с проворотом и песком и позвонил в полицию. В портретах недостатка, конечно, не было, но это ни черта не облегчило работу патрульных. Старший инспектор сыскной полиции Шувалов, так же вызванный сверхсрочно из дома, сидел у себя половину ночи, ожидая доклада патрулей и опергрупп. Попутно он анализировал сведения: 1. В Клесвицах Серебрянский никого не знает. 2. Искать его в притонах бессмысленно — не того круга особа. 3. Ориентировка разослана во все стороны, как полицией, так и драгунами, но до сих пор абсолютно ничего не дала. 4. В период с 17:00, когда сменился караул, до 19:00, когда был обнаружен побег, с клесвицкого вокзала отошли два экспресса и одиннадцать местных поездов. Один экспресс, в 17:18, инспектор отмёл сразу. Вокзал на окраине, штаб ближе к центру. За пятнадцать минут в вечерний пик не успеть. Зато второй, на Рокоград, отходил в 18:22, и вот на него беглый сесть мог. Не поедет же он в Черногрязь или Шумякино, бывшее конечной для части маршрутов! Нет-с, там их сиятельству арбаить нечего-с! Беда в том, что 18:22 прибыл в Рокоград в 21:00, искать в поезде уже поздно. Как бы прямо с подножки на борт спейсшипа не перескочил, зараза. Рокоградская, валентиновская, ассольская полиция также рыли землю, но князь Игорь исчез бесследно. В час ночи Шувалов составил рапорт в Царск. В час сорок пять утра была поднята по тревоге вся колониальная полиция — траффиковая, патрульная и сыскная. Оперативное командование «Гранд» получило приказ на досмотр абсолютно всех кораблей, стартующих с планеты или от терминалов. Рыла землю и контрразведка — Рокотов поспел к самому началу поисковой операции. Но у него не было опытных оперативников — последний лежал в госпитале, обняв подушку, и тихо поминал шефа злыми словечками. Драгуны с Ольгерда даже на патруль не тянули, да и было их всего семь человек. Зато недавно прибывший на Рубид Николаев имел козырь — отданную самим виновником торжества Дине Голиковой под руку бывшую тессианскую СБ. Марк Николаев не стал пороть горячку, а вызвал к себе Ларина и два оперативника, попивая кофеёк, живо прокачали расклад. — В Хларау ему деться некуда, — заявил обер-бригадир Николаев и выпятил вперёд свою шкиперскую бородку. — Он, хе-хе, в чистый мир побежит. — Его Сиятельство, хоть и служил по вашей части, но всё в кабинете. Он не опер, нравов простонародья не скопирует, — поддакивал Ларин. — Жить захочешь, не так раскорячишься, — с сомнением буркнул Николаев. — Допустим, он всё же убежал вглубь. Куда? — Да помилуйте, ваше высокопревосходительство. В Хларау он знает разве что господ старших офицеров и барона Стахова. Явиться к ним всё одно что в клетку воротиться. — А в городе залечь? — В Клесвицах проживают около ста тысяч, в Черногрязи — тридцать. В Надеино — около десяти. Остальные поселения намного меньше. Нет, как хотите, Марк Валерич, но в Хларау любой чужак на виду. — Кроме Клесвиц, — Николаев задумался. — Среди ста тысяч сховаться вполне можно. — Но где? Князь там знакомств не имел. — Хо-хо, дом терпимости. — Вряд ли сие заведение стоит на виду. Знать надо. — Отель низкого пошиба. — Полиция будет проверять их в первую голову, так же, как и питейные заведения. Агентура в подобных местах у сыска наверняка имеется. К тому же у Игоря Романовича ни кэшки, ни документу нет. — А если есть? Ему кто-то помог, Михаил Михайлович, — Николаев глубоко вздохнул. — И этот кто-то служит в штабе. Иначе ничем не объяснить возможность пройти в штрафовочно-карцерное отделение и вывести подарестного в обход постов. — Вольнонаёмный ещё может быть. Повар там или техник, — робко предположил Ларин. — Что повару там делать? А вот техник мог. Сейчас запросим списки служащих при штабе и поглядим, что тут на них имеется. Чёрт, как неудобно без видео с улиц! — Непристойно это. Николаев пожевал губами, но смолчал. Токон тут вынесут вместе с ним самим. Дикий народ, однако. 13-го мая 2389-го года Альмарак, Рубид Хларау, г. Клесвицы Шеленский переломил свою гордость и допустил полицию в штаб. Кинолог с псом — здоровенной овчаркой — повёл было группу по следу, но собака довела всего лишь до учебного класса (кабинет №414). По тому, что они два раза прошли по кабельным туннелям и хитрым проходом через кладовку, имевшей выход в оба крыла здания мимо этажного поста на центральной площадке, инспектор Бобрик пришёл к тому же выводу, что и главный контрразведчик, — в побеге замешан кто-то из технического персонала. — До каких у вас вольняги работают? — спросил он сопровождающую полицию ротмистра Ковалёву. — До семнадцать ноль. — Подработочку взял, значит, — пробурчал Бобрик, пожилой полный мужик с лицом алкоголика. — Все пропуска отмечаются при входе и выходе, — подсказала Ковалёва. — Баско дело. Просмотр данных выявил двоих, покинувших штаб позже всех — Пригорову, клин-техника, в 17:42 и Чеснокова, электромеханика, в 18:33. Унтер-офицер ночного караула показал, что Саша Чесноков задержался якобы из-за ремонта левого лифта, довольно часто ломающегося. Впрочем, никто ему над душой не стоял, чем он там конкретно занимался в машинном отделении на чердаке — неизвестно, а камер в штабе почти и нет. Только на входе и на паре площадок — 2-й этаж и 3-й, где сидит начальство. Штрафовочно-Карцерное отделение на 7-м, там есть добавочный пост в правом крыле, где оно и располагается, обойти пост никак невозможно. Вон и собачка через него вела. Получалась сюрреалистическая картина. Беглый князь траванул охрану газом, прошёл через пост караула, спустился на 5-й, нырнул в кабельную шахту и вынырнул на 4-м в правое крыло. Там он обошёл этажный пост через кладовку и в кабинете №414 пропал окончательно. Оперативники обыскали кабинет и пространство под окном. И вот на задворках, в полуоткрытом квадратном колодце, были обнаружен левый сапог князя. Колодец был ливнёвый, поток после затяжных дождей довольно сильный. Но один сапог упал на сухое место — дорожку обслуживания в коллекторе. — Ну, ясно, это не князь был, а сообщник, — решил Бобрик. — Князь переобулся в камере, сообщник надел его сапоги и спокойно вышел мимо охраны. — Это не объясняет, куда делся сам его сиятельство, — кисло заметил полусонный обер-бригадир Шеленский. — Не всё сразу, — буркнул инспектор. — Так, лифтёру в ШКО арбаить нефиг, а вот клинка — привычное дело, ага? Командующий дивизией вяло кивнул. Мессанули бригадиру клинеров — кого и куда она ставила вчера на уборку. Та обещала глянуть записи, как прилапатит до службы, но так не помнит, да и девочки иной раз меняются сами. А ей главное, чтобы без шурфы было. Какая разница, кто где подотрёт? В шесть утра посеревший от бессонной ночи дежурный штаб-бригадир Сувалко доложил комдиву, что капрал Ханин скончался от отравления. Газ был использован экзотический, на основе яда змеи, водившейся на Стрее. Шеленский хватанул стакан анисовой и проклял тот день, когда согласился подержать князя у себя вместо того, чтобы настоять на отправке в военную тюрьму. Бобрик доложил начальству о небывалом снадобье, и Шувалов решил тряхануть аптекарей, хотя и понимал, что вряд ли в Хларау всплывёт стрейская отрава.

***

В 07:20 утра Шеленский связался с Коробовым, командиром восьмой бригады: — Лёня. Срочно. Хватит сидеть в Дюнах. Я дал команду Щусеву, завтра у тебя будут ховеры. Перебазируйся на Сорокаречье, ждать больше никак. Серебрянский сбежал. Такие индюки за здорово живёшь не бегают. Свяжись с Рязановым, а авангард пусть найдёт Стахова, комбата пять-один. Он подскажет что да как. — Есть, — ответил Коробов. — Выполняю. Но прошу придать мне инженерный эскадрон. — У Стахова как раз имеется 533-й инженерный. Гранулы и прочее закинем по мере возможности. — На необжитое место, — вздохнул командир восьмой бригады. — Слушайте, Леонид Григорьевич! Я вас уважаю, но вы растюленились! — рявкнул комдив. — Владислав Георгиевич вставал зимой! В самые морозы! По сугробам без карт шёл на плацдарм! Навёл переправу из говна и палок! Не потерял ни единого человека! И вы ещё жалуетесь, в рот вам ноги! Со связи! — Со связи, — тихо ответил комбриг. Следующей получила приказ начальник службы тыла. Её отдел прочно сел на связь. Строительные материалы заказывались эшелонами. Начфин обалдел, глянув на счета. Окончательный итог пришлось согласовать через Царск. Шеленский не надеялся на хороший исход, но в ответной мессаге на пол-листа размахнулась подпись самого фон Беллергаузена «Обеспечить по максимуму, денег не жалеть». Штабные носились, как с ракетой под хвостом, на базах запаса техники и вооружения закипела работа — требовалось срочно передать новой сорокареченской бригаде технику и обменять машины 530-й ОТГ для упрощения снабжения запасными частями. Из Ново-Ржева, с главного завода «Норд-Мотор», вечером отправился эшелон с новыми «крокодил-16». Из Рокограда под усиленным конвоем следовал другой состав. Его груз был секретным, в документах стояло «Изд. 63-188».

***

Мария Пригорова устроилась на службу в клин-агентство «Блеск и порядок» не так уж давно — месяца полтора. Бригадирша на объекте характеризовала её как милую, прилежную девочку и дала адрес. Пансион в доходном доме Евлампиевой на Курчанском переулке, 10. Бобрик неопределённо хмыкнул — место вполне приличное, репутация госпожи Евлампиевой — тоже. Ладно, поехали. В восемь часов сорок минут сыщик мессовал Шеленскому, что Марию Пригорову нашли мёртвой, способ и орудие убийства совершенно неясны. На место окромя коронёрской бригады несутся Шушу, как в клесвицкой полиции иронично именовали пару из двух сыскных начальников — Шевалова, зама по сыску, и Шувалова — старшего инспектора того же сыска. — Да ебись вы все конём! — заорал обер-бригадир. — Где эта сука коронованная?! — Сыск — дело аккуратное-с, — огрызнулся Бобрик. Шеленский швырнул наруч через весь кабинет и выкушал пятый стакан анисовой за утро. Между тем Рокотов у себя в нумере кушал бренди. Контрик тоже ломал башку над тем, куда мог рвануть беглый князь. Конечно, времени у него было предостаточно, но вот ведь какая штука. Одно дело никому не известный Толик-алкоголик, другое — недавний виц, морда коего всему Рубиду известна. Ну нельзя ему на люди показываться иначе как загримировавшись. А грим или даже актёрская маска — дело неспешное, осторожное. Дальше — зачем Пригоровой понадобился тиятр с сапогами? Не проще ли было травануть газом и пост? Сергей спустился к дежурному офицеру и выяснил интересную подробность — на посту есть кнопка «мёртвой руки». Один из трёх часовых держит её под столом. Отпустит — падает решётка на выходе и на центральный пост проходит сигнал. Бывало уже, подрывались по тревоге. Слава Богу, то были ложные сработки — то перехватить не успел другой солдат, то заснули, сволочи. Разблокировать же мертвянку можно только отсюда. Скан-кодом дежурного. И мембрана на площадку открывается часовым! Контрик почуял верхним чутьём нечто важное и попросил дать ему перетереть с вечерним нарядом. — Девка, клинерша? Да, была. Ещё припоздала, возжалась долго в конце коридора. Тёрла чего-то. Замумуканая какая-то. На порожке спотыкнулась, грохнулась. Андрюха вон подымал. — Сразу подскочил, небось? — иронически ухмыльнулся Рокотов. — Ну… сразу, — не понял драгун. — А как вы располагались? Драгуны переглянулись. — Пацаны, да хоть уши давили! Я вас палить не собираюсь, — рубанул рукой Рокотов. — Мне интересно: сколько она в мембране валялась? — Да секунд тридцать, — протянул капрал Заливкин. — Я на тангенте за столом сидел, а они на лавке, напротив, спиной к продолу. В подкидного гоняли, каюсь, вашвысокородие. Андрюха встал, руку подал. — Как же ты кнопку держал? — Дык, коленкой! Так все делают. — Больше ничего необычного не было? — Да нет вроде. А, лампы мигнули. Но это часто бывает. Бултышная у нас проводка, вашвысокородие. — Ёб… — Рокотова осенила догадка. Он бросился к себе и связался с Николаевым. — Марк Валерич! — кричал Сергей. — Я понял, как он смылся! Масгер! Девчонка была нужна, чтобы двери открыть! Ну и барахло пронести! В тележке с ведром! — Так. Серёжа. Спокойно! — ответил Николаев. — Давай всю раскладку! Лицо главного контрразведчика сектора стало спокойным и заинтересованным. Он знал о слабостях Рокотова, но также он знал, что Серёга — парень умный и дельный. Главное, держать его на контроле. За дружеское доверительное отношение Рокотов горы свернёт. — Коридоры в штабе на последней трети загибаются под прямым углом, — принялся рассказывать Рокотов, бродя туда-сюда по нумеру. — С поста камеру и второй пост не видно. Клинерша зашла за угол, отравила часовых, видимо, спреем из баллончика, как-то там вскрыла замок — он несложный. — Князь переобулся, и она дала ему масгер, — подхватил мысль Николаев. — Разулся. А потом Пригорова пошла на выход и упала на порожке, вот в этот момент князь и проскочил! Драгуны помогли ей встать, она прошла на четвёртый, выкинула сапоги князю в окно, но попала в люк. Переоделась и вышла через КПП. Масгер — маскировочный генератор — действительно позволял проделать такой трюк. Он окутывал фигуру юзера этаким хамелеоновым полем. Но сам юзер всё же не сын стекольщика, вот лампы и мигнули — это их фигура закрыла. Пока Андрей вставал с лавки, князь в носках шмыгнул за дверь и был таков. Но на других постах могли заметить неладное. Всё-таки под ярким светом на лестнице призрака было бы видно. Это в ШКО лампы слабоваты — проводка плохая, свет приглушённый — всем плевать, чай, не парадный подъезд. — Серебрянский вылез в окошко, там скобы рядом, пожарная лестница, и — скорее всего — маханул через забор на том же заднем дворе, — продолжал свою версию Рокотов. — Тем и плох масгер, что на малом расстоянии поле заметно. Но босым-то не пойдёшь, а тапки тётки ему не в размер. — Серебрянский пошёл к ней? — Не думаю. — Почему? — Потому, Марк Валерьевич, что одно дело отдать приказ, а другое — убить своими руками. Слабоват Игорь Романович для прижмурки. Скорей, сообщники ржавую пулю убрали. — Тогда куда делся князь? — В полуверсте платформа «Новые Дома», там останавливаются тарахтайки на Черногрязь. Лапты он мог в молле купить, в уценочном отделе. Это копейки. — Сергей Максимович, я плохо понимаю местный арго. Можно по-славски? Рокотов несколько успокоился, сел в кресло и повторил сказанное, но уже без лагвы. — То есть, он прошёл через 414-й… — задумчиво протянул Николаев. — Да! Он оттуда слез по пожарной лестнице! На скользком металле сапоги могли соскользнуть, поэтому он полез в носках. Как раз к этому огромному люку. Клинка скинула сапоги вниз, но промазала и утопила обувку. Времени не было, пришлось рвать сразу. Больше ему обувь взять негде, а помойки тут запирают — иначе от крысаков не избавишься. — Как-то сложно, Сергей Максимович. И опять же — что вы так упёрлись в региональное сообщение? У князя в Хларау знакомцев нет. — Он не мог знать, что побег не выявят сразу. В конце концов, за угол мог зайти часовой с выхода, а не помдеж при обходе. Ему требовалось максимально быстро покинуть город. Я знаю здешние места, Марк Валерьевич. Машина в вечернем пике шла бы слишком медленно, на Крутичи ползла бы час-полтора, а другого пути нет. Тревогу могли поднять сразу, выслать мотопатруль на байках и перерезать дорогу. Только с Крутичей можно уйти в сторону, там шоссе расходится натрое. На вокзале ходят и полицейские, и драгунские патрули. Масгер работает минут двадцать. В тарахтайке же, то есть, простите, в регионале, вечером — битком. Простая местная одежда, капюшон, маска, какие носят люди с химзавода из-за больных лёгких — и никто не свяжет даже очень знакомый фейс с Серебрянским. Четверг, люди устали после работы. — А в чистый мир нет регионалов? — Есть, но между Клесвицами и Крутичами остановок нет. На вокзале князя может узнать опытный глаз патрульного, а «Новдома» — голимая платформа, там и служащие появляются разве что для уборки и обслуживания каких-нибудь систем типа фонарей и транскартера. — Ну хорошо, — Николаев прищурил правый глаз. — Допустим, князь поехал вглубь. Куда? Там есть пансионы, отели? — Там есть Ишутов. В пансы Серебрянскому соваться опять же не стоит. — Кто такой, отчего не знаю? — Бывший клеврет Бодэ… — и Сергей объяснил шефу, кто таков инженер Андрон Ишутов. — А он ещё там? После угроз обер-ротмистра мог и рвануть, подмётки теряя. — Это легко выяснить, Марк Валерьевич. — Действуйте.