А Звёздам Дела Нет

14 мая 2389-го года. Вечер Рубид, Хларау Форт Ольгерд — форт Злата По лестнице спускались, как под конвоем. Впереди Влад и Сергей в обнимку, за ними — Флинт с Ионом. Ещё в бодибилдерском коридоре Флинт показал Иону вполне понятный знак — поднятый большой палец поперёк губ. Ротмистр глубоко кивнул — Флинт обещал молчать до гроба. Такое дело требовало и от него хорошего отношения к стрелку, но Алекс явно доказал, что уж он-то заслуживает доверия. Владик и Серёжа прижимались друг к другу последние минуты, стараясь сохранить память о тепле перед месяцами разлуки. Влад шёл молча, кусая губу, а Серж поглаживал его плечо и чуть слышно шептал: — Не расстраивайся, мы обязательно будем вместе. Главное — выживи. Не лезь вперёд, помни обо мне, очень тебя прошу. — Ион Василич, — Флинт тоже говорил еле слышно. — Мне их даже жаль. Не там родились, не там жили. Им бы в Лунь самое оно. — Не там жили, не там служили, Саша, — прошипел Ион. — А теперь всё, мышеловка щёлкнула. Будем жить. Что ещё остаётся? Перед лестницей Влад и Сергей разомкнули объятия и чуть разошлись. Не хватало ещё, чтобы их увидел такими набожный до тупости Юшкин. — Слушай, Влад, а что за тип этот Дарин? — спросил Рокотов в полный голос. — Он способен убивать-то? — Я вообще не могу представить обстоятельств, чтобы Сёма пошёл на такое! Благочестив до сиропа на зубах и вот-те нате, хрен в томате. Мозгожор, связанный с Серебрянским! Да они и не виделись никогда, зуб даю, — автомат болтался на ремне, Стахов придерживал его за цевьё. — Клыки побереги, — отозвался Сергей. — В тихом омуте чертей до жопы. Раз-то они точно перезыркались. Когда твой благочестивый ему мозги наизнанку выворачивал. Он вообще кто? — В смысле? — Ну за что ему санаторий прописали? — Доброволец, — Стахов чуть обернулся. — В мотопехоте лейтом был, сюда перевёлся с повышением. То ли от скуки, то ли за карь… Нога неожиданно поехала куда-то в сторону и Влад, нелепо взмахнув руками, полетел по стальным ступенькам, гремя стволом. На площадке его приложило спиной и затылком об стену. Там он и остался лежать, полусогнутый. Сергей слетел вниз, грохнулся на колени возле распростёртого у стены тела: — Владик! — он осторожно приподнял голову друга и с ужасом уставился на текущую по ладони струйку крови. Сверху грохотали берцами Ион и Александр. — Индаш давай! — выдохнул Рокотов. — Голова разбита. Господи, как же это так вышло? — Литва — Вальту! — рявкнул Ион в рацию. — Боря, машину к форту! Командир ранен! В динамике взревел стартёр «крокодила» — Литвинцев не привык задавать лишних вопросов. — Я за Митяем, — Флинт провалился вниз. — Надо покрывало, что ли, нарыть, носилок-то нету. — Сверху одеяла были! — вспомнил Ион. — Давай Митьку сюда, ща притащу. Рокотов бинтовал окровавленную голову Влада. Контрразведчик кусал губы, в глазах застыл ужас. — Вот на чём он поскользнулся, — Ион поднял с пола толстый стальной стерженёк. — От дверной петли, по-моему, ось.

***

— И как тут переправляться? — осведомился Митя, судорожно сжимая руль амфа. Рокотов настоял на том, чтобы сесть в «крок», и держал голову Владислава на коленях. Мотоцикл был заброшен на крышу БТР и намертво закреплён, а на амфик Стахова Ион загнал Митю — хорош, мол, уши давить, поработай перегонщиком. — Да просто, — Литвинцев опустил стекло и высунул голову наружу. — Вон скат. Я съезжаю на мелководье и жду тебя. Встаёшь от меня слева и потихонечку бок-о-бок входим в воду. Борта пообдерём, конечно, зато не снесёт — ты лёгкий. — Может на буксир лучше? — откровенно трусил Митя. — Вот же чёрт-машина, как на ней только катают пацаны. Чуть рукоятку тронешь, на дыбы встаёт. — Ты на квадре дома не ездил? — Не-е, только на пикапе и тракторе. — Вот дерёвня! — Борис засунулся обратно. — Господин ротмистр, Митька трясётся. Ион вздохнул. — Ладно, — решил Аташев. — Давай с ним поменяюсь. Флинт! Ты на моё место, я на амф, а Митьку — на твоё. Ещё перевернётся на берегу или в воде не сдюжит — лови его потом. Стрелок полез из машины. На крыше лежал привязанный байк, так что Аташеву пришлось пробираться к кормовому люку. У борта он сцапал Флинта за плечо. — Глаз не спускай с синяка, — прошипел ротмистр. — Толкни под ногу, если его на блуд поведёт. Не дай бог пацаны прохурят фишку. — Есть, Ион Васильевич, — тихо ответил драгун. На самом деле Саня предложил бы обоим сбежать, ещё бы на надёжных ребят в Ассольске сориентировал, но видно потому Василич и ротмистр, а он и у себя выше абордажника не поднялся. Вообще-то, флибустьером Флинт не был, браслетом не «ковался». Капитан Жане был вольным бродягой и Флибусту недолюбливал, считая, что они портят харизму всем джентльменам удачи. Митя сел в кресло гауссмана, положил руку на сенсоры. — Грабки прибери! — рявкнул на него Флинт. — Они у тебя под вилы заточены, а тут техника, понимать надо, — он грохнулся на откидную сидушку. — Ой, тоже мне машинерия, — насмешливо пропел Митя. — Птичку-то вести куда сложней. — Птичка сама не какнет, а пушка так чвакнет! Натурно баю — прибери грабки. «Крокодил» тронулся и резко провалился носом вниз, Литвинцев коротко газанул, поддел на капот вал тинистого песка и въехал в воду, где остановился. Мутная вода зажурчала меж колёс машины. Запахло гнилью, и Борис поднял стекло. — А тут купались, интересно? — спросил Митя. — Река-то баская какая. — Мить, тебе в одно ухо влетает, в другое враз вылетает, — Женя повесил гарнитуру над собой и потёр красные уши. — В этой баской речке зуб на зубе, коготь на когте. Нырнёшь тушкой, вынырнешь скелетиком. За бортом проурчало — в воду зашёл амф. Механик медленно тронулся вперёд, заранее запустил водомёт. Нос машины с горой песка погрузился в воду и БТР пошёл вплавь. Литвинцев всё время подрабатывал рулём, борясь с мощной стремниной. По левому борту лязгало и скрипело, там упирался в машину лёгкий амфик. Вода перехлёстывала через капот, сносила серо-зелёную жижу, но и травы им подарила прилично. Целые усы тянулись за острым носом амфибии. — На берегу встанем, почистимся, — пробурчал механик. — Чёрт его разберёт, что это за травища такая. — Ползуху это снесло, — заметил Сергей, бросив взгляд вперёд. — Ту самую, людоедскую. Она вон, кажись, жива ещё. Обдирать палкой надо. — Ну вот, Митяй, а ты — купаться, — Женя проверял запасы папирос в портсигаре. — Тут купнёшься. Навеки. Как он, ваше высокоблагородие? — Жив. Сердце бьётся. Пульс ровный. — Ничего, бывает. У нас вон один на льду поехал и затылком. И всё, привет. И чего ради в этот бордель катать было? — Для обеспечения секретности беседы, — сквозь зубы процедил контрразведчик. — Это я вызвал вашего комбата. — Лучше бы вы к нам скатались, — заметил Литвинцев, поддавая газу на пониженной передаче, чтобы вытолкнуться на полоску песка под высоким обрывом и сразу развернуться направо, где имелся пологий рукотворный скат невесть каких лет и чёрт его разберёт зачем построенный. Он хотел ещё добавить, что от хуя никто не умирал, но осёкся. Синий, всё-таки, был в немалых чинах, и злобить этого шалого не стоило. — А сколько амф весит? — спросил Митя. Пальцы с гашетки он убрал и теперь не знал куда деть руки. — Ну точно башка у тебя, как червоточина — слова наскрозь летают, — фыркнул Флинт. — Полторы тыщи фунтов примерно. От модели зависит. — А «крокодил»? — А эта лапушка, — механик погладил баранку, — двадцать пять тыщ. Потому она спокойно конька-горбунка и держит на себе. Сейчас наверх вылезем и встанем. Надо всё же снять эту пакость, пока на полуоси не навернулась.

***

— Господин ротмистр! — высокая статная женщина в камуфле бросила два пальца к козырьку кепи. — Ротмистр Бойко, восемьсот восемьдесят шестой эскадрон. Ион откозырял в ответ: — Ротмистр Аташев, первый батальон пятой бригады. 538-й эскадрон. Чем могу? Они стояли у ворот форта Злата, ротмистр прибыла на двухосном старом «кроке» — рыжем, тёртом. Её механик поднял капот и копался в моторе, бурча под нос нелестные эпитеты для рукожопых ублюдков с «Норда». Литвинцев подошёл к коллеге, заглянул в двигатель и присвистнул: — Да ты крут, брателло, на такой булте катать — талант надо. Кудлатый мех злобно зыркнул и тихо что-то спросил у Бори. — Да это не наш форт, брат. В нашем бы я подобрал тебе, а с собой нету. Тот вздохнул и снова склонился над турбинами с мотком изоленты в руках. Сергей предпочёл не показываться. Присутствие контрразведки вызвало бы у Бойко неуместные вопросы. — Нам нужен ваш инженерный эскадрон, — не стала юлить ротмистр. — Комдив обещал нам выделить его для постройки необходимых зданий. — Пойдёмте на форт, познакомлю с коллегами. Карты скачаете. Правда мы далеко не всё обследовали. Заодно с ротмистром Павшинской смессуюсь. Только санитаров вызову, командир ранен. — Ранен? — встревожилась женщина. — Грохнулся неудачно — только и всего, — пояснил Ион. — Любит наш Ворон по руинам полазать, вот и доигрался. Прошу, — он кивнул в сторону ворот. Навстречу им шёл Коржак. — Здравия, — бросил он. — Володь, давай медицину срочно. Ворон ранен, — вместо приветствия ответил Аташев. — Рана серьёзная? Мэйби, сразу в коновальню? — Коржак прижал тангенту рации. — Доктора позови, — хмуро отозвался террианец. — Приложилась наша птица мудрая и впрямь с чувством и знанием матчасти. Пусть уж твой эскулап решает — в коновальню или помиловать.

***

— Вам надо укрепления срочно строить, а не казармы, — буркнул Ион, провожая взглядом носилки с Владом, сбоку от которых шёл высокий серьёзный врач. — Руссы разбомбили сорок один город на юге Славянии и наверняка летят сюда. — Сорок один?! — воскликнули хором Коржак и Бойко. — Сорок один мирный город. В пепел. Число погибших неизвестно, — отрезал ротмистр. — Суки! — Бойко сжала ремень короткого складного автомата. Такой же у Влада когда-то был. — Байка чёткая? — Чётче не бывает, ротмистр. Сведения от верхов эксклюзивно по хорошему знакомству. — Так будут у нас инженеры? — Будут. Я у Владислава Георгиевича как начштаба, так что сам помессую с ротмистром Павшинской. Кстати, а где ваш бригадир? — Леонид Григорьевич ещё в Дюнах, организует вывоз имущества. Прибудет, ориентировочно, семнадцатого, — Бойко зачем-то прижала один из подсумков на ремне. В кустах послышался хруст. Из-под обрыва на поляну выбрался огромный механизм на четырёх кольчатых лапах. Крупная голова дроида была сделана под кошачью и сам механозверь напоминал именно кошку. Только не пушистую, а панцирную, из крупных пластин сложной формы. У него даже усы были — из торчащих полужёстких прутков. — Мрау, — проревел динамик. Механокот сел. — Это ещё что? Дроид? — глаза Иона полезли на лоб. — Верно. Боевой дроид. Новейшая разработка «СОЗ». Мы получили их месяц назад в рамках перевооружения. Я тут же выцыганила этого котика себе. — И какая у него функция? — спросил Коржак. — В общем, эти кошки сейчас проходят испытания, — любезно пояснила командир 886-го эскадрона. — Функций у него полно. Он может стрелять, вести разведку с передачей на терминал в режиме реал-тайм, тащить на себе или буксире груз до пятисот фунтов. У него предусмотрен ретранслятор для раций и даже миномёт в спинке. Кроме того, Мурзик самообучаемый, его процессор — настоящее чудо. Он принимает команды как кодом, так и речью. — Он же не влезет в «крокодил», — заметил Владимир. — И не надо. Бегает Мурза даже быстрее. — Невероятно, — прошептал Ион. — Нам привезли четыре вида мехзверей. Смотрим, прикидываем, какая лучше. Есть в виде собак, кротов, крыс. Кстати, два последних умеют копать сапы не хуже инжермата. Мехкот поднял кольчатый хвост и согнул его в знак вопроса. — Жди меня здесь, — сказала Бойко. Кот издал некое подобие «мур-р». — Блин, а я считал своего домкиба верхом инженерной мысли! — воскликнул Ион. — Да Гошка этому мурлыке в подмётки не годится. Кот зажёг и тут же погасил жёлтые, поразительно похожие на настоящие, глазищи.

***

Ольга Николаевна ответила на вызов не сразу, а разобрав в чём дело, возмутилась: — Я комдиву не чемодан на колёсиках — цельную бригаду обстроить! Да с пустого места! Он хоть чуток соображает? За три дня никак не успеть. — Хотя бы помогите с укреплениями. Надо же людям хоть как-то укрыться от противника. Госпиталь спрятать, капониры устроить, склады. — Раньше надо было просыпаться, — буркнула Ольга Николаевна. — Где они хоть встали? — Возле устья на востоке, — уточнила Бойко, нагнувшись к ионову плечу. — Завтра по утру буду там, детки. С эфира. — С эфира, — сказал Аташев. — Не переживайте, поворчать любит, поучить тоже, но дело знает. Ротмистр пожала плечами. — Моё дело наладить связь и запросить инженеров. А там пусть комбат с ней чихает. — Кто ваш комбат? — Гудков Валера. Позывной — Дайкири. — Мой позывной Валет, Обер-ротмистра Стахова — Ворон. Володи — Корж. Павшинская — сами ушили — у нас Бабушка. — Угу. — Что, простите? — Мой — Угу. — Почему «угу»? — Отвечала так часто, вот и приклеили. Я ж не аскаю почему ваш комбат Ворон, хотя и не похож, а вы Валет, то есть «слуга». Ион фыркнул: — Валет я потому, что угодил сюда за шулерство. А Владислав когда-то был жгучий брюнет и Воронёнок — его прозвище в юнкерском. Так-то здесь он всю дорогу был Дикарь, но когда нас вывели в чистый мир, то и позывной ему сменили. За ради благозвучия. Мы некоторое время ходили под легионом, а там свои заморочки. — Да, синева ещё те придурки, — кивнул улыбчивый Володя Коржак. Ион вспомнил о томящемся в машине Рокотове. — Володь, с нами опять контрик прибыл. В качестве пленного, так сказать. Тут есть одно неприятственное дельце. Коржак поднял взгляд от заварочного чайника, куда он наливал кипяток. Господа офицеры расположились у него в кабинете, в глубине форта. Вместо окна — два монитора, воздух подаётся вентиляцией. — Что такое? — Где Дар? — спросил Ион. — Хм, дозорить в горы покатил. — Один?! — С Меликом и Бахтиным. На «кроке». — Володя, — проникновенно произнёс Ион. — По ходу Дар — второй Русланчик. Я тебе раскурожу всё чуть позже, а сейчас надо срочно найти его и так, чтобы он про то ни сном, ни ухом. — Я вам не мешаю? — холодно осведомилась Бойко. — Секреты вон какие, контры в плену. Весёлые вы, братики, как я погляжу! — Простите, но дело тут и впрямь невесёлое, ротмистр. Сёма Дарин, вроде бы порядочный парень, но неожиданно каким-то когтем застрял в деле об убийстве в качестве главного подозреваемого. А вдруг правда? Вы уж простите нас, грешных, но тут давно такая жуткая круговерть — не успеваем от помидорок уворачиваться. — Хо-хо! Мне чего только про 538-й не сказывали, а я не верила! — Женщина оживилась, развеселилась. — Ну вы даёте. Хотите, Мурзика отправим? Он лица распознавать может, ходить неслышно, фиксировать видео и звук. — А что, это идея, — поддержал Коржак. — Беса наш святой и засечь может, а такого зверька, пожалуй, за местную фауну примет. Ион, давай-ка пойдём, позырим, как чуду задачу ставят.

***

— Н-да, Владислав Георгиевич, — сказал форт-врач унтер-офицер Ларин, сняв повязку. — Упали вы крайне неудачно, — палец доктора описал круг за макушкой. — Да, вот гематома. Круглая почти. Рассечена кожа. Санитар, снимите с господина обер-ротмистра берцы. Медблок Златы был оснащён стандартно, но медробот — напольный, не потолочный, имелся. Тумба на маленьких гусеницах встала справа от изголовья смотрового стола. Влад сам выдернул ноги из сдутых санитаром берцев и вытянулся на столе, стараясь не поворачивать голову слишком резко. — Придётся остричь вас, — Ларин вооружился машинкой. — Не беспокойтесь, я умею. Спинка стола приподнялась так, что Влад почти сел. Голова оказалась на весу, в руках форт-врача. — Мутит? — Да, — простонал Влад. — Сотрясение, оно же контузия. Ну что, нашивку за ранение, считай, заработали. — Все их нашить — штанов не хватит, — Стахов еле ворочал языком. Ларин хмыкнул: — Вы напросились на полный осмотр. Может, всё-таки сознаетесь, как дело было? — Обыкновенно. Шёл, упал, очнулся в машине. — Вы на что-то налетели при падении, Владислав Георгиевич, — машинка заурчала. — Мне было бы проще, если бы я знал, обо что вас приложило. Похоже на обрезок трубы, бутылки, стакан. — Не знаю. Помню, как оскользнулся, а потом — темень. Врач начал снимать шевелюру Влада под ноль. На пол сыпались седые с чёрными полосками лохмы. — Хреново, что сказать. И рвать вас ещё долго будет, — врач вздохнул. — Придётся применить зерокамеру. Иначе вы окажетесь небоеспособны в самый подходящий момент. — А что это за штука? — Инфа за инфу. Вы сознаётесь, где вам так не повезло — а то уже ставки принимают на то, в какую авантюру опять влез наш знаменитый Воронище — а я раскручиваю, что такое зерокамера. — Доктор, вы, часом, не иудит? — Частично, — машинка переехала на другую сторону башки вместе с Лариным, робот сдвинулся к изножью. — Частично джипс, частично русс и невесть кто ещё. Так что не торгуйтесь, не то почку ещё выиграю. Ну вот, осталось немного подровнять на самом страшном месте, но там сначала надо засохшую кровушку смыть. Санитар — худой мужчина с тонкими усиками, лицо крысиное какое-то, неприятное — молча подсунул кювету и струёй тёплой воды с остро пахнущими добавками омыл место удара. — Грязь, чешуйки зелёной краски, кровь и кусочки эпидермиса — стандартно, — прокомментировал врач, изучив содержимое кюветы. — Можно слить, — машинка опять начала свою неспешную работу. Голова гудела, холодный металл кусал кожу. Влад скривился. — Терпите, загадочный. Определённо, тётка удача всё ещё любит вас. Чуть пониже и вы бы уже рапортовали Святому Петру, — Ларин выключил машинку. — Терморегуляция на жаре теперь будет великолепная. Сейчас мы вас немного опустим, — он жестом подозвал робота, отошёл назад. Спинка поехала вниз и замерла под углом градусов в двадцать. — Любопытный вы, однако, — пробурчал Стахов. — Судмедэксперт, так что ноблес оближ. В прошлом, конечно. Не то в заключении написал и вот пришлось общий курс лекарского дела припоминать. Ну-с, а ещё жалобы есть? Стахов поведал о болях в ноге. — Та-а-ак, понятно. Ну, тогда закатаем штанину, — Ларин кивнул санитару. — И носки снимите, ноги должны отдыхать. Резинки у вас слишком тугие, это не дело после перелома. Подрежьте их или лучше я вам выпишу медицинские носки. Не пережимайте никогда сосуды — плохо кончится. — Хорошо, доктор. — Хорошо-то хорошо, да всё нехорошо, — холодные щупы медробота коснулись обнажённой кожи. — Уф-ф… сотрясение, как оно есть. Антон, сходи пока, возьми со склада упаковку носков… какой там нумер? Двадцать шесть? Баско, размер ходовой. И нуль-камеру прихвати, я последний раз её в левом углу зырял. — Слушаюсь, — крысёнок первый раз за всё время подал голос. Под стать морде — тонкий такой, тихий. — Антоша исполнительный… Тихо-о-оня, — заметил врач, когда они остались одни. — Сволочь, конечно, изумительная, но дело ведает. — Почему — сволочь? — А он маньяк, видите ли. Натурный сексман. Двадцать с чем-то эпизодов на счету. — Блин, доктор, я убийц-то старался подальше убрать. — Но ведь все подальше сдвигали, вот и собралось оно где-то. — Он баб хоть это самое? — Он это самое дур, качавших губищи, сиськи и мускулус глютеус в косметологии. Процедура болезненная, делали под наркозом, а Антоша пользовался. Снимал видео, шантажировал и выдёргивал на влупердон сызнова. И вот там отрывался по полной. БДСМ, плёточка, бандаж, и всё это в заброшенном цеху в чёрт-те каких ебенях. Встречал, вёз в закрытом фургоне, потом также отвозил. Вот только одна курица оказалась орлицею, скогтила, скрутила его же реквизитом и сдала, как порося на бойню. Мол, хером больше — хером меньше, с неё не убудет, вот только фриюзерс мы не согласные, потому как выпь-эскорт. Да и за девочек обидно. А припаяли ему тех, чьи видео в архиве сохранились. Он под них дома шкурку дёргал в перерывах между подходящими кандидатками. — Фу, мерзость. — Ну отчего же, Владислав Георгиевич? Вполне качественные машки. Чистенькие, не малолетки. Вы же тоже по этой части сюда заехали. — Я же не под наркозом и не по принуждению. — Значит за кэш, — Ларин передвинул робота к ноге Влада и опустил на колено щупы. Врач смотрел в выдвинутый из задней части робота старомодный моник на жидких кристаллах. — Хреново зажило. Связки ни к чёрту. Придётся опять ставить полумягкий каркас, не то до конца жизни с костылём любиться будете. Вы не думайте, что унтер Ларин балда, — врач поднял щупы и отправил робота на станцию подзарядки между столом и стеной. — Я ведь в Светломорске судмедичил, а там золотой молодёжи полно, нравы знаю. Не отнекивайтесь, господин обер-ротмистр, вы тоже когда-то именно золотком и были. Ага, вот и камерушка приехала. Сейчас мы вам снимем основные эффекты и пару швов наложим. Качественно вас приложило. Зерокамера напоминала ведро, вставленное донышком в массивный аппарат на колёсах. Ларин опустил изголовье стола в ноль, надвинул её на голову Влада. — Глазки закрыва-ае-ем. О приятном размышля-е-ем, — пропел он. — И ничего не боимся. Стахов прикрыл глаза. Голова гудела. Он почувствовал тёплый металл на шее и резкий удар иглой инъектора. Сознание провалилось в бескрайние глубины спейса, откуда тянуло жутким холодом.