А Звёздам Дела Нет

19 апреля 2389-го года Альмарак Рубид Хларау Клесвицы — Речной Аэр был чёрный, как ночь. С белой эмблемой спецслужб Империи — кошачьей мордой — на борту. Юрген сидел на месте пилота в тесной кабине. Машина Рокотова была не флайвингом, а переделкой штурмовика-спарки. Вместо ракетного отсека оборудовали герметичную пассажирскую капсулу. Из-за сильно вынесенной вперёд кабины, где лётчик и стрелок сидели друг за другом, изогнутых крыльев и вытянутого назад киля аэр походил на гуся. Взлетел он, впрочем, не по-гусиному, резко. Юрген задрал хищный нос со стержнем скоростемера и набрал четыре мили за каких-то сорок секунд. Гусь выровнялся и пошёл к северо-западу. — Уф-ф. Ты из меня чуть ужин вчерашний не вышиб, — выдохнул Влад. — На кой тебе такой аппарат? — От изменников бегать, — Серж растянулся в кресле по левую руку от него. — Из Рамидии вырвался на байке, а ближе к Дианограду меня подобрал Юри. — Байк не жаль? — Это железка, солнце моё, — Серж привалился к Владу, положил пушистую голову на плечо. — Почему всё-таки Игоря поставили вицем, если знали о его интригах и связях? — Честно, Влад, для меня это загадка. Какие-то подковёрные игры при дворе. Я вот и тебя не понимаю. Вы же с Женей невероятно разные люди, Влад! Он — избалованный южанин, ты — деловой северянин. Он из террианских дворян, ты — из покупных. Он за свой титул горло перегрызёт, а ты так, с иронией к баронству. Я купец, типа. У тебя совести — вагон. Ты невероятно честен, если вникнуть. А Евгений? Шкодливый щен, вот ей-богу. Влад шмыгнул носом. — Ну… он меня из дерьма вытащил и всё же выслушал. И совесть — заметь — у него всё-таки проснулась. — Ага, — искуситель тёрся мягкими волосами о щёку Влада. — Проснулась. Будто он раньше не видел всего того блядства. — В том и дело, что и я в упор не видел, пока самого не макнули. Серёжа обнял его, коснулся губами мочки уха: — Не хочу тебя отпускать. Никогда. Кстати, а кто она — твоя тётка? — Служит в инженерном. Звать — Вера Лианозова. Унтер, крановщица. — Как ты с ней сошёлся? — На похоронах после боя. Приехал с бодунища, Серёг. Еле отстоял службу. Хотел вернуться и лечь, а она меня — цап! И повела похмеляться на поминках. Рокотов рассмеялся: — Путь к сердечку лежит через стаканчик. Слушай, а как бы нам подольше лететь? — Ну, вели пройти над восточным побережьем, посмотрим, как восьмая устроилась. Сейчас, погоди, дам координаты, — Стахов вытянул руку и развернул карту в наруче. Получив новые указания, Юрген заложил крутой правый вираж. — Юри — классный пилот, — заметил Сергей. — Они пара или нет? — Пара. Кстати, вот тебе прикол. Они оба минусы, вообще-то. До встречи друг с другом играли омега-роли. А встретившись года четыре назад, оба пытались альфить. — И что вышло? — И то, и другое. Анжей поальфячее, но иной раз оказывается внизу. — Блин, сложно, — хихикнул Влад. И покраснел. — Ты себе спецом таких набираешь? — Нет. Я смотрю в первую голову на профессиональные качества. Они ведь ещё при Денисове служили. Другое дело, что чем дальше колония, тем вероятнее, что из неё сотворят Ольгерд. В любом смысле и направлении. Самый цветник на Ольгии, у Семёновой. Там девки. Диночка их не вынесла, а на Рубиде расцвела. — Она гетеро. — О, убеждённая! Кстати, слышал? Ольгерд ликвидировали. Всех под зад коленом на дембель. Шеленский сказал, что содержать бордель ему накладно. — Андро в печали, — фыркнул Влад. — Это Ишутов-то? Путеец? Да и хрен с ним. Откуда ты его знаешь, кстати? — Серёжка сдавил плечо Влада. — Он и вызвал моралпол на виллу в ту ночь, — угрюмо отозвался Стахов. — Господи, как он ещё жив? — Серый, я не идиот. Помнишь, что Ион сказал по поводу Мокроуса? — Не хватало из-за вши грех на душу брать? — Угу. Напугал до ужаса, велел валить из Хларау, узнал правду и уехал. Но — повторюсь — зачем тебе именно эта пара? — Затем, что спецы-универсалы. Поверь, ребята неплохие. — Держи их подальше от ротмистров Шаца и Дарина, плис. — Шаца знаю, старый педофил и ворюга. А Дарин? — Молодой, из мотострелков перевёлся. Сын старпома лайнера. «Сюркуфа». Сергей заржал: — Отменно! Сынок старпома флай-борделя — и праведник? — Там же не только бордель, Серж. — В первую голову именно он! Ой, чудны дела твои, господи! — Серёжа убрал подлокотник, подвинулся совсем близко. Он прижимался всё сильнее. Влад с ужасом понял, что и ему хочется прижаться к этому тёплому тощему телу. Он повернул голову, поймал нежный и робкий взгляд. — Рок… — прошептал Влад. Поцелуй вышел долгим и страстным. Они обжимались в тёмной тесноте салона на высоте почти семь тысяч метров под вой двух мощных турбин. — Ты мой, — прошептал Сергей, отстраняясь, чтобы перевести дыхание. — Мой мужчина. Никому тебя не отдам. — Как вообще так вышло-то, а? — ласково спросил Влад. — Вас же качают психи. От и до. — Психи качают при наборе, — Сергей спрятал лицо на груди Влада, хотя для этого ему пришлось почти сползти с сидушки — он был выше маленького рубидера. — При наборе я не знал, что это во мне есть. У меня был старший брат, Владик, — с горечью продолжил Рокотов. — Марк. Он трахал всё, что шевелится. Заделал дочку даже преподше. Однажды он пришёл домой бухой и полез ко мне. Я спал после универа и тренировки. Как ни выкручивался, не вышло. Было грубо и жутко больно, — Серж всхлипнул. — Потом он связал меня, вызвонил дружбанов, и снова было больно и противно. Помню, наутро болел живот, тошнило, мутило. Вечером Марк проспался, понял, что наделал, и начал сначала угрожать, что если не заткнусь, выставит из дому, как шлюху. А потом стал целовать, лез руками, ласкал. Сделал хорошо. — Ты стал жить с ним?! — Владислав был в ужасе. — А родители? — Они умерли за два года до того. Голод в Шеннане и Арлане — не слышал? — Нет, — Стахов похолодел. Голод в сельхозколонии! На Рубиде до такого не доходило никогда. — А как же другие провинции? Метрополия? — Да ссать метрополия на нас хотела! — простонал Рокотов. — В других долинах тоже хреново было, но не так. Помочь они помогали, но на всех не хватило. Марку было уже семнадцать, а мне двенадцать лет. Вот он и остался, как опекун. И через два года сделал со мной это! Когда мы оба учились в универе разведки. Марк был на пятом курсе, я — на первом. — Где он сейчас? — голос Стахова напоминал горный обвал. — У чертей на сковородке, — прошипел Серёжа. — Три года он развлекался, гад, особенно по пьяни, а потом, на его выпуск, я кое-что подкрутил ему в спорткаре. Красиво ушёл с серпантина! Никто и не подумал на меня. Знали же, что любит Марк бутыля высосать. Решили, что по алкашке улетел. — Бедный ты мой, — Влад только сейчас понял, насколько сильно изуродована душа Рокотова. Что бросить его, оттолкнуть, будет самым чёрным предательством. Он искал не секса, а защиты и покоя в руках того, кого считал сильным. Но ведь есть ещё и Вера, которой он просто нужен, которая любит его по-простому, без диких страстей, без безумия. Просто за то, что он добрый и в чём-то даже слабый. Есть его люди, что видят в нём жёсткого, но справедливого командира. Есть семья, ждущая его домой. Есть — в конечном счёте — приличия и дворянская честь. «Господи, лучше бы я умер в Хларау много лет назад!» — Подлетаем к первой точке, — сказал динамик голос Юргена. — Снижаюсь до полумили. Пол стал прозрачным, превратился в два полуэллипсоидных иллюминатора, разделённых хребтовой балкой. Аэр снизил скорость, шёл довольно низко над белыми галечными пляжами, сине-зелёными холмами с буйными жёлтыми, белыми, лилово-красными пятнами то ли кустов, то ли цветов. — Юри, возьми левее, — бросил в переговорник Рокотов. — Что-то не заметно разумной деятельности. Машина накренилась, отходя от берега вглубь материка. — И тут никого, — недоумённо произнёс Стахов. Внизу как раз проплывали рыжие полоски — каркас какого-то древнего сооружения. — Где же они базируются? — Хм, слушай, очень похоже, кто-то выдал желаемое за действительное. Следов даже нет. Должны же были «кроки» наездить! — Да не говори, у меня всё перекопали любо-дорого. — Может, ещё поглубже взять? — спросил Анжей. — Нет, — Стахов выпрямился. — Мэйби, тут кто-то и высаживался, но потом отошёл. Не торопятся пацаны. Давайте на вторую точку, плис. Аэр увеличил ход, направляясь к тому городку, где Влад казнил артефов. В лесу заметили несколько дымков, а на древнем шоссе спугнули группу из двух пикапов и самодельного квадроцикла с большим кузовом. — Артефы! Совсем охамели, сволочи! — бесился Стахов. — Что они тут копают? — Воинские могилы, Серж. Значки, погоны. — Так это уже гробозоры. — Ну. Они и есть. Начали ещё зимой. Вон, видишь городишко? Мы там на марше двоих таких казнили. Один, правда, выжил, тварь. — Кто брякнул? — Радисты. Перехват. Рокотов покрутил головой: — Сейчас Шеленскому мессану. Пусть пендель этим тюленям из восьмой выпишет. Это сюда ты хотел загнать своего титулованного кореша? Аэр кружил над развалинами. — Сюда. Всё, Серж, поехали на Речной. Только пусть повыше берёт, там горы. Вот эти самые. Пилот подчинился. Чёрный гусь снова набрал высоту. — Странная мы пара, — Влад смотрел в потолок. Сергей усмехнулся: — История знает и более необычные союзы. — Например? — Леонид Нескер и Ган Уизли, допустим. — Не ушил. — Конечно, об этом стараются не вспоминать, — Серж сел поудобней, потянулся. — Нескер служил в полицейском флоте, канониром. Тогда ещё у трафф-полиции был свой флот. Истребители на орбитах, антирейдеры на трассах. Нескер был канониром на последнем. Однажды они повстречались с корсаром Уизли. Был бой, антирейдер проиграл, Нескера выкинуло в спейс в капсуле. Были такие крошечные шлюпки на одного-двух человек. На орбите капсула сама двигала на посадку или к ближайшей станции. Но в спейсе шансов полпроцента. — Почему? — Запас хода всего семь или восемь часов, Влад. В памяти капсул были координаты обитаемых планет, но чаще всего они садились с трупом или вообще оставались гробами в пустоте. — Жуть-то какая. — Да, нынешняя система с центрокапсулой даёт больше шансов. Это ведь, по сути, второй корабль в корабле. Слабый, беззащитный, но всё-таки спейсшип с управлением, нормальными движками и всё такое прочее. Так вот, несколько человек выжило — их подобрал торговец. Нескера списали в потери. А через несколько лет Уизли объявился на новом корабле — «Алая Молния». И эта «Молния» пошла наводить на трассах полный беспредел. Один выстрел — торгаш без хода, с развороченным трюмом. Лапки кверху — только не стреляйте. Пара выстрелов — очередной антирейдер в металлолом. Ни щиты не спасали, ни инвиз. Трафф-пол взбесился, выслал несколько отрядов и всё-таки прижал Уизли у безымянной необитаемой планетки в системе Бета-Стрельца. «Молния» пошла на вынужденную, полиция — за ней. Дышать там нечем, пираты и полицейские перестреливались в скафах. Последние бандосы ушли, но что за ними гоняться, когда там жизни — на последний баллон? «Молнию» подняли, оттащили в перианский док и раскурожили до гаечки. — И что нашли? — Принципиально новые пушки, Влад. Сделанные как бы на коленке, но вполне рабочие. И приват-дайрик Гана Уизли. — Он подобрал канонира, — Влад прищурился. — Верно. Нескер предложил своё изобретение лет за пять-шесть до этого, но старые бздуны из академии завопили, что это противоречит известным принципам, вы-всё-врёте, Нескер! Шарлатан! — Серёжа взмахнул руками. — Ну, ты таких старых козлов знаешь. — Задробили, короче, — Владислав сидел вполоборота. Внизу проносились горы. Аэр, надо сказать, ощутимо потряхивало в неверных воздушных потоках. — Ну! Качественно размазали! В блин. Горелый. Так вот, Уизли подобрал капсулу чёрт его знает в каком приступе благородства. Его вообще часто мотало от благородного кабальеро до бешеного кабаньеро. Вытащил полумёртвого Леонида и… влюбился, как мальчишка. Пираты хотели прибить обоих, но старпом и квартермастер встали на сторону капитана. За квартермастером пошли абордажники, за старпомом — рулевые и штурманы. С таким раскладом никто связываться не решился. Или зарубят, или останешься болтаться в пустоте без понятия, где ближайший порт. — Леонид уже был… кхм… таким? — Судя по дайри — нет, — ладонь легла на шею Влада, Серж тянул его к себе. — Он тоже боялся, как ты, лапка, — их лица сблизились, Сержик нервно облизнул губы. — Ган выходил спасённого, поселил у себя. И посвятил в тему. Нескер рассказал ему о своей задумке, флибустьер продал старый корабль, дал любимому денег. За пару лет тот завершил работу. Рокотов тянулся к нему, но Влад тихо шепнул: — Нет. Губы распухнут. Нас спалят, скоро уже форт. — Боишься? — Больше за тебя, Серёжа. Ион имеет на тебя клык. Осторожно, ты же знаешь, какой он. Серж упал в кресло, с тоской взглянул на Влада: — Знал бы ты, как мне надоело жить в мире, где любая придурочная тварь типа порядочней тебя, потому что трахает строго того, кого прописано в книжке двухтыщелетней давности! Сбежать бы на Вийену! — Некуда нам бежать, Серж. Слишком много завязано на нас обоих. И многие, — отрезал Владислав. — Знаю, — контрразведчик сжал кулаки. — Будем жить, да? — Будем, куда денемся. Так что там с Леоном и Ганом? — Ган продал несколько стволов своим, отладили кустарное производство. Потом получили заказ от Конфедерации, кажется, хватило на новый корабль. Им и была «Молния». Но конфы ребята мирные, хитрые. Ни с кем не воюют, дипломатией выезжают. Поставили на свои орбиталы ПКО и всё. А Ган пошёл использовать оружие в хвост и гриву. И вот, получите. — И что это были за пушки? — Ты получишь эту игрушку через пару недель. Паурайф называется. Они сделаны на базе именно нескеровских орудий. Кстати, тела Нескера так и не нашли. То ли в спейс вынесло, то ли он с Уизли в набеги не ходил и просто дожил свой век в неведомых краях. — Вот чёрт! Так у нас был шанс получить эти орудия лет пятьдесят назад? — Семьдесят с хвостиком, Владик, — Серж взъерошил шевелюру друга. — Слушай, а тебе идёт седина. Ты такой импозантный. — Скажешь тоже. Старик. — Не смей так говорить. Ты ещё молод. Мы ещё молоды, мы будем жить долго. Поцелуй меня, пожалуйста, а то сердце встанет. Аэр разворачивался, заходя на посадку.

***

— Очешуеть, — Ион стоял посреди штабного зальчика, скрестив руки на груди. — Я вот всё думал — из-под какой гнилой корки эту заразу выдрать? А он взял и сам пришёл. — Ионушка, — Владислав положил руку на плечо Сергея. — Не замай. Всё не так-то просто. Операторы за мониторами изображали усердное внимание. Эскадрон постоянно гонял беспилотники вдобавок к стандартным патрулям. — Что — не просто? — глаза Иона метали молнии. — Ион, Серебрянский — предатель. Он хотел отсепарить Рубид, — спокойно ответил Стахов. — Евгений был с ним в спарке. Это если вкратце. Террианец нахмурился, подобрался. — Где же сейчас благородные господа? — Игорь в карцере у Шеленского, Женьку я отпросил. Он уже сполна наелся от собственной дури, поверь. — Да ни черта он не наелся! — фыркнул Рокотов. — Лёгким испугом обделался с твоей подачи, Влад. Ну, ничего, здесь, под нашим присмотром, сепарить не посмеет. — Зачем вы прибыли, господин штаб-бригадир? — угрюмо спросил ротмистр Аташев. — Присматривать? — Разве мы не на «ты», Ион? — Уже нет. Куда нам до таких высот! — Мне жаль, что ты так воспринимаешь меня, Ион. Я вам не враг. Владислав уже понял это. А вот князья с ним играли. — Головы бы вам всем оторвать, — зло произнёс Ион. — Вы же Стахова чуть до психушки не довели! — Это не я, — членораздельно произнёс Рокотов. — Я сделал всё, чтобы уберечь командира. Большего — не мог. Клянусь. — Ты пытался убрать Игоря тогда, в Рамидии, после ужина? — Владислав снял руку с плеча Сергея, тот дёрнулся. — Прикинь — нет. Бомбу и правда бросила младшая Адашьян. Она была либрадкой. Их ячейку разнесла полиция, переиграла студентиков. Но было поздно, боевая группа пошла на дело. — Она целила в Игоря или в Костю? — Трудно сказать. Её уже не спросишь. Лопухнулся я тогда с этим делом. Недооценил ни девочку, ни князиньку. — Стреляла, по словам Женьки, Ирина, — заметил Стахов. — Ну тётку недооценил, велика разница? — пожал плечами Рокотов и зевнул. — Если уж вам, Ион Васильевич, охота наказать обидчиков Ворона, можете начать с Градского. К маю он будет здесь во главе целого корпуса. — А Серебрянский? — Его будут судить. Скорее всего — на Терре. Саттарова и Илгасова — тоже. Это основные фигуры заговора сепаратистов. Есть помельче — выловим. Главное — мы их переиграли, хотя в какой-то момент всё висело на волоске. — А спейсеры? — напомнил Влад. — Дакуорт, Гарц? — Гарц — союзник. Они новые рубидеры. Скоро будут. Цесаревна Софья очень прогрессивная дама. Встречайте новую эпоху, господа! Ион переступил с ноги на ногу. — Влад, что скажешь? — Подтверждаю, Ион. Ну, улыбнись! Старые мошенники снова вместе! — Ладно, — ротмистр махнул рукой. — Разместитесь здесь или в Уликово? — А кто там стоит? — спросил Рокотов. — Шац и Симонов. Контрразведчик поморщился. — Можно здесь? А то от старого ворюги меня стошнит, чего доброго. — Можно, — кивнул Аташев. — Влад, проводишь его на пятый ярус или вестового вызвать? — Да конечно провожу. Пошли, Серёж. Ион проводил их очень внимательным взглядом.

***

19 апреля 2389-го года Альмарак Рубид Сорокаречье Форт «Речной» Проводив Сергея и его парней в пустые блоки в самом низу, практически у подножья горы, Влад вернулся к Иону. — Что нового? — Да ничего, — подуспокоившийся ротмистр крутанулся в кресле. — Зачем ты эту заразу приволок? Влад пожал плечами. Он стоял в низковатом обширном полукруглом зале, откуда работали дронеры. Посередине находилась крестообразная длинная стойка с БПЛА, а над ней — открывавшиеся вручную люк для подъёма и спуска аппаратов. Трое техников дежурной смены по команде операторов ставили БПЛА на катапульту, поднимали и закрывали люк, подключали аппараты к разъёмам для зарядки и скачивания инфы. На стенде справа распластался наблюдатель, с которым возились ещё два техника. Потроха аппарата были разложены на деревянном — немагнитном — верстаке. — Видишь ли, Ион. Рубид важает. — Оп-па. Синтрид? — Угу, — кивнул Стахов и опёрся локтями на спинку соседнего кресла. — Серёгу, в общем, спихнули. Он теперь всего лишь особист в Хларау, а рубидским КР будет аксаить начсектора «Ольгия-Рубид». Террианец фыркнул: — Да они просто сектор перевели на Рубид, а Сержа сюда. Накосячил, что ли? — Не без того, Ион. Подставился Серебрянскому, заигравшись со спейсами. — Маладэс, билад, как Ованес выражается, — Аташев потёр руки. — Ну, теперь его легче будет утопить. Влад с удивлением взглянул на ротмистра: — Ты в своём уме? — Мне пригляд не нужен — спина чешется. Друже, Серёга интриган. Чего ради он вообще потащился в ареал? — На переговоры с вессетами. — Пф-ф-ф… Побренчи кому другому, мне же мозги не лепи. Куда ты катал, кстати? — Серебрянский вызывал. Последний раз душевно надул в уши. Что-де метрополия нас сдала, давайте сами. Я король, Саттаров — министр промышленности, Илгасов — военный и так далее. — А потом? — А потом мы рванули с ним в Клесвицы, он тоже хотел перетереть с нашим ящером. Вот в штабе нас и свинтили. — Мудохали? — Ион чуть наклонился вперёд, разглядывая сенса. — Меня нет. Игоря я больше не зырял, а вот Женьке точно досталось пару раз. — На кой хрен ты его выпросил? — поморщился Ион. — Он замешан же был. — Да, он был в заговоре вица. От дури. — Ну и поделом бы ему! — рявкнул Аташев. — Надо было рыцарски влезть, да? — Ион, я это сделал из респехта Рудольфу Захаровичу. Он пытался меня спасти. Ротмистр покрутил головой. — Я ему всё равно либо морду начищу, либо на дуэль вызову, — он отвернулся к монику, пожевал губами и добавил. — Паршивый, избалованный мальчишка! — Во время военных действий дуэли воспрещены, — напомнил Влад. Один из техников начал вращать торчащую из потолка кривую рукоять. Полукруглые створки люка поднялись. Двое других водрузили квадрокоптер на катапульту, откинули её назад. Глухо хлопнула пружина, машина вылетела вверх. Оператор за пятым справа деском резко качнул джойстик вперёд, мазнул большим пальцем по сенсору, добавляя оборотов движкам. Стрела катапульты с грохотом упала на стопор. Рукоять вращали обратно и световое пятно под люком таяло на глазах. — Вень, оставь чутка! Душно, — крикнул оператор за одним из пультов. Техник оставил небольшую щель. Потянуло сырым сквознячком. — А мне плевать, друже, — выдохнул Аташев. — Хоть на гауптвахту сажай потом. Убить не убью, но зарубину поставлю. Влад пожал плечами. Упрямство Аташева он знал. Оставалось надеяться, что к маю экс-кавалергард уймётся. — Так, Ион, нам надо раскурожить город, — перевёл разговор на текущие дела Влад. — Шац уже начал, — усмехнулся террианец. — Развалил небольшой домик на окраине, выстроил себе что-то вроде вала с покрытием из плит. Стахов почесал ухо: — Кто-нибудь делал план города? — Симонов начал. — Отлично. Обживаетесь, а? — Дарин плачется. — Побольше поплачет — поменьше поссыт, — Влад поднёс руку к тангенте в плече. — Стар — Ворону! — Стар, — провыл сонный голос. — Ушаю, Ворон. — С ночи, Стар? — Точно так. — Снов. Вечером мессуй, плис. — Мерсую. — Спит он после ночи, — Влад перевёл рацию на приём. — Да не горит, в общем. Ион хмыкнул: — Корж вчера вывесил трёх артефов, тётя Оля на этот счёт мурчит. — Что же их — пирогами потчевать? Правильно сделал. — Ты будешь рассказывать народу о смене власти или подождёшь официала? Кто, кстати, вместо Серебрянского? — Беллергаузен. — О-хре-неть! — Ион сцапал ручки кресла. — Виват второй дивизии, — иронически ухмыльнулся Стахов. — Он же был третья. — Третья всё, конец, финита ля комедия. Оттуда пойдёт пополнение в наши части. «А ведь теперь конец моему плану», — с горькой ясностью осознал Влад. — «Никто не станет наносить удар под дых руссам с подачи как бы сепаратиста». — Чего закислился? — Ион крутанулся в кресле. — Йоху-у-у! Вторая — форева! На них начали оборачиваться. — Ну, молодец, — буркнул Стахов. — Теперь без меня разнесут. Террианец пружинисто взлетел из глубин кресла и вытянулся во весь свой рост — на голову выше Стахова, заметим. — Др-р-рагуны! — рявкнул он. — Новым наместником Рубида стал бывший командующий нашей дивизии граф фон Беллергаузен! Князь Серебрянский хотел нас отсепарить и сдать русской! Но его обломала контрразведка и наш комбат Владислав Георгиевич! — громко объявил Аташев, хитро поглядывая на командира. — Ага! — завопил кто-то из операторов. — Нашего сенса не проведёшь! — Да здравствует Славяния, Великая Держава! — один из техников пропел первую строчку гимна. — Ах ты блядь южанская! — воскликнул его напарник. — Когда его казнят? — спросил кто-то из глубины зала. — Погодь, ещё суд должен быть. — возразил ему другой драгун. — Что же мы, флибуста какая?! — Чё тут судить-рядить? К стенке и всех делов! — Сектор сто три — шестнадцать — движение. Олени! Нюрка, к тебе идут! Женщина лет тридцати с нашивкой инженера прижала тангенту и начала вызывать один из патрулей. — Ну на хрена ты это сарбил? — прошипел Влад, чувствуя жар на щеках похлеще того, что он чувствовал при грехопадении с Сержем нынче ночью. — Радист! Сообщить всем эскадронам! — продолжал витийствовать Ион. — Слушаюсь, ваше благородие! — крикнул из угла связист и вытянул пальцы, вызывая гол-клаву. — Да ёб, Ион… — Балда, — шепнул ему Ион. — Теперь тебя на руках носить будут. И не одна Верочка. «Ой, блин, знал бы ты какие у меня высокие отношения с этой самой контрразведкой и как меня обернул Игорёша. Прямо, как девочку». — Уф, пойду-ка я чё-нить грызану, Ион. Дни выдались… прямо скажу — круговерть. — Папир разбери, там тебе штаб накидал всякой мути! — крикнул вслед сказочник.

***

Империя просыпалась, как пёс после долгой спячки на июльской жаре. Чуть шевельнулся нос, дрогнули и вытянулись лапы с когтями, пробежала волна по густой шерсти. 25 апреля цесаревна Софья Николаевна выступила по видео, затянутая в комбинезон с погонами капитана лейб-гвардии авиаполка. «Долг каждого Славянина, независимо от расы и гендера, встать на защиту Родины от безумного царя Руссов и его варварских орд!» Трансляция разошлась по всей Империи. Пёс сел, широко раскрыл пасть с белыми клыками, зевнул и потянулся вперёд, чтобы сделать несколько шагов, перед потягушками. Полетели срочные отзывы из отпусков дам и господ офицеров, интендантское управление рассылало на заранее выбранные фирмы заказы. Министр-Казначей тяжко крякнул, прикинув итоговые суммы. Славяния не скрывала подготовку к войне. Части споро собирали имущество, грузились в эшелоны и отбывали в лагеря к южной границе. Обнародовали ультиматум, дополнив его издевательскими комментариями с отсылкой к зуду в заднице царя Великороссии и его умственных способностях. Мобилизационное Управление спешно сверяло личные дела резервистов с их медкартами. Австралийский Союз заявил о недопустимости военных действий и предложил себя посредником на переговорах. Александр Пятый отверг предложение, объявив происходящее «внутренним делом русской расы». 26 апреля Славянская Империя объявила общую мобилизацию, высылку всех руссов, подданных Хана Татарского, граждан Волго-Волховской и Донской Республик — давних союзников ВР. Пёс потянулся, отряхнулся и, мягко ступая, пошёл к хозяину. Война стала делом времени. Рубидские шоссе наполнились гулом тяжёлых машин. Отдельные батальоны и бригады расформированной 3-й Драгунской шли в новые места дислокации, чтобы составить основу вновь формируемых частей Колониальной Армии Рубида. Военные марши угодили в топ джем-листов. И первые места заняли древние, но всё ещё популярные «Прощание Славянки», «Мы не увидим рая, господа», «Огненное пламя залило горизонт». — Набьём наглую морду Сашке-царику? — Набьём! — Мы славяне? — Да!!! — Мы рубидеры? — Отож! — Дети вольной земли под лучами Альмара… Стольников умел слушать и действовать. Он передал предложения Влада законной власти, за сутки нашёл бывшую ресторанную певицу и нажал на владельца столичной студии. «Дети Рубида» уверенно вошла в топ-лист. Ректор Духовной Академии архиерей Александр Шалый обратился с проповедью о всепрощении и молитвой об убережении жития всех воинов православных к рубидерам. Девятая эскадра ВКФ, полыхнув дюзами, исчезла с орбиты в ночь на 1-е мая. Куда она пошла, на Рубиде знали лишь три человека.

***

Но не спала и Великоруссия. Она тоже действовала — напористо и решительно. Александр Пятый объявил «священный поход за освобождение братьев, томящихся в тентаклях славнацизма». Гремели марши — в этом империи были удивительно похожи — в топ-листы пошло всё то же «Прощание Славянки» и «Мы не дрогнем в бою». Мы не дрогнем в бою за Россию свою, Нам родная земля дорога! Нерушимой стеной, обороной стальной, Разгромим, уничтожим врага! Ревели динамики над проходящими по древним площадям Е-бурга рядами профессионал-пехоты в боевых скафах. Стальные ботинки вышибали искры из мостовых с коротким чётким лязгом. Историк Алексей Чарский запостил в своём блоге короткую заметку об истории этого марша, указав на то, что изначально вместо России была «Столица», а вместо «земли» — «Москва». Через час после публикации к дому историка подлетел фургон, и в парадное ввалились жандармы. Вечером вышла пространная статья академика Перверзева, осуждающего «немыслимое бесстыдство» коллеги, посмевшего в такой час поднять руку на святое упоминанием давно проклятого, разрушенного и выжженного три века назад оплота либероцистов и предателей родины. Мобуправление готовило чипараторы для приёма первой волны пехотинцев — из так называемого «физически годного контингента». Служба Социоконтроля проводила бессчётные совещания по вопросу поднятия уровня Гражданского Патриотизма. Министр промышленности совещался с предпринимателями, переводя экономику в военный режим. Части первой очереди начали передислокацию на север. Славянское посольство в Екатеринбурге жгло мебель и документы. Все были при деле, а прочий мир заготовил попкорн и глубокую озабоченность сложившимся положением.