А Звёздам Дела Нет

7 мая 2389-го года Пояс Глейбница Астероид Горелый Сухарь — Мы не узнаем, пока не проверим, — пожилой профессор Пайани пригладил остатки волос, лежащих на голове венчиком. — Это рискованно, сениор, но иного метода пока не изобрели. Хосе Ронко скрестил руки на груди, закусил губу. С одной стороны, Ольви — его человек, с другой — если не попытаться снять инфу с его мозга, то смерть целых трёх его людей напрасна. Лаборатория Пайани была оборудована разнотипно. Например, кресло, в которое посадили Ольви, изначально было зубоврачебным. А вот фазорасщепитель под потолком — последней модели. По крайней мере, эта штука похожа на ФР, а там — да чёрт его знает. Профессор отошёл к пластиковому столу, заваленному различными приспособлениями и приборами. Над столом с потолка свесилась толстая петля из кабелей в разноцветных оплётках. Здание когда-то было католической церковью. Сохранились высокие своды, отливающие медью колонны, узкие стрельчатые окна. Пол покрыт серой и белой плиткой в шахматном порядке. Сверху на людей взирали статуи святых в длинных одеждах. — Он может крейзнуть? — И крейзнуть, и мортить. Как поведёт себя брейн, толком не укночит никто, сениор. На деле старый пройдоха прекрасно знал испано, но предпочёл общаться на альстари. — Деум, док, — решился Ронко. Профессор отвёл от стены грубо сваренный кронштейн на шарнире, приспособил к левой стороне головы техника полусферу из мутного стекла, несколько раз обернул вокруг кронштейна тёмно-красный шнур и подключил его к разъёму в полусфере. Второй конец кабеля уходил в стену. Затем мозговед встал перед Ольви, спустил из ФР голотрубку, развернувшуюся в зеленоватый экран с символами. — Сениор Бэрд, он-сапляй. Ассистент, древний старик в застиранном синем комбезе, защёлкал сенсорами на древнем пульте, установленном выше пола на метр-полтора. Сенсоры не должны хрустеть при касании, но эти хрустели. Ронко почуял во рту металлический привкус, волосы зашевелились. Пайани использовал для своей лабы аппарат Теслы, собирающий атмосферное электричество. Бэрд выключил прожектор, старинная церковь освещалась только светом из грота подземного поселения. Синеватые лучи проникли в высокие окна, обращаясь струями пыли, которой тут было полно. Пылинки вспыхивали искорками в наэлектризованной атмосфере лабы. Тихо гудели вентиляторы аппаратуры. По голке бежали строки символов. Пайани отбрасывал их сомкнутыми пальцами то вниз, то в сторону. С лязгом подъехал цилиндрический андроид с головой-сидушкой. Старик сел, не отрываясь от своего занятия. Робот выдвинул спинку на двух стержнях. — Воспоминания… Профнавыки… Мамми… Славную гёрлушку он лавил когда-то, — заметил учёный, сбрасывая вниз объёмный образ коротко стриженной девчонки в комбезе с алыми рукавами. — Когда скачивали инфу? — В самом начале апреля, — Хорёк утёр рот запястьем. — Так… Глубинное убираем… Айсим свеженькое. Ес, вэйс ис. Хм… Могу снять онли архивом. Он запассен. — Деум. Прошло несколько томительных минут. — Рэди! — объявил профессор и взмахом руки отбросил моник. Тот всосался в загадочную машину, так похожую на фазорасщепитель. — Бэрд, офф-сапляй! Гул стих. Пайани отвёл полусферу, расстегнул ремни. — Колл ю мэнс, эль капитано. Хи ис слипс… хм… ту дэй, точно. Ольви сполз набок, рот приоткрылся, техник начал похрапывать. — Мэйби, рентуете нам флайдеск, сениор? — уважительно осведомился Ронко, указывая на антигравные носилки в углу. — До шипа мили четыре минимум. — Брэкнуты, — отрицательно качнул подбородком врач. — Коллуйте портерам, что ли, сениор. Пришлось вызвать местное открытое электротакси. На прощание Пайани передал Хосе драгоценный во всех смыслах инфокристалл в обмен на увесистый мешочек серебра.

***

Альмарак Рубид Сорокаречье Форт Крест Переговоры вела Далма. Вессетка пригласила Рокотова присесть и без долгих предисловий сказала: — Наше слово — против пайсоттов. Ваше слово — против руситов. Так? — Так, — подтвердил штаб-бригадир. — Всю необходимую помощь. — Оружие. Отряды. Продовольствие, — решительно заявила сержант и пропела длинную фразу Вайаге и Кайвансе. Те свернули хвосты в кольцо. — Паурайфы после перевооружения наших отрядов, — возразил Сергей. — Провиант сейчас. Отряды — после войны. — Идёт. Порт? — Выбирайте, — пожал плечами Рокотов. — Но лучше Карела или Барсово. Нагрузки меньше. — Идёт, — Далма свернула хвост и развернула. — Мясо, кисломолочное, капусту и картофель. — Уж картошкой-то мы вас засыплем. — Флот придёт через двадцать ваших дён. Готовы? — Я мессую в Царск, не медля ни минуты. — Договор? — Договор, — кивнул Серёжа. Новой столицей стал сонный Царск. Перебрав все города, Беллергаузен остановил свой выбор на тихой Лебедии. Рамидию ждало полное переустройство центральной части. Хозяев небоскрёбов упредили: рухнет башня — рухнет голова. В Темезии — не пропадать же добру — решили устроить новый армейский госпиталь. Так что строительство продолжалось. А граф снял под свой «штаб Рубида» пару старых особняков и успокоился на этом. — У вас всегда так ведутся дипломатические дела, Далма? — весело спросил Стахов. — Долгие беседы в тумане — туман доверия, нечестивость мысли, — проурчал Кайванса. — Что наши квадрансы могут содействовать? — последний вопрос предназначался Рокотову. Тот замялся, но быстро нашёл ответ: — Через два-три дня прибудет особый агент Соков-Роконский. С ним уже более обширные вопросы. — Разве вы не посол? — удивилась Далма. — Зачем тогда сегодня давать надежду? — Я имею право представлять наместника Рубида, — Серёжа чуть склонил голову. — Империю представит Соков. Рубид даст народу Лиотт провиант. Паурайфы будут поставляться через нас, так ближе. Но перемещения воинских частей на иную планету в ведении Империи. Возможно, вам вышлют отряды с Перы. Правда, у них мал боевой… — Не надо лиоттам неумех! — хвост Далмы взлетел вверх колом. — Мы ждём отряды Рубида! «Валится Сержик», — несколько издевательски подумал Владислав — «Не в свою тачку не лезь. Но с другой стороны — нашли кого послать! Тут дипломат нужен, а не контрик. И всё же, как же он хорош в синем мундире с белым аксельбантом. Парадка у метропольских правильная, без вычуров всяких. Не то что наши каски, сабли, тиснёные ремни. Мы же даже строем не ходим, на фиг это надо?» — Рубид будет занят в ближайшее время. — Мы ждём, — повторила вессетка и шлёпнула хвостом по плитам пола, подняв облако пыли. Она была босая, так принято у вессетов на подобных переговорах. Так что Влад увидел ещё и семь мощных когтей на четырёх ножных пальцах. Когти на трёх торчали как V, а самый маленький пальчик нёс всего один маленький красно-чёрный коготок. И вот эти когти недвусмысленно впились в бетон на сантиметр-полтора. «Мама дорогая, ничего себе лапка». — Я мессую наместнику, — Рокотов судорожно сглотнул. Коготки находились всего-то в полуметре от него. — Мы примем Соков, — Далма раздражённо крутанула хвостищем и развернулась. На полу остались полтора десятка ямок.

***

— Серёженька, имхо, ты провалился, — заметил Влад, когда они спускались к машине. — Я не дипломат, — буркнул штаб-бригадир. — Сейчас куда? — Заеду на работы, потом — к Лашевскому. — К своей, короче, — Рок искоса бросил на Влада нехороший взгляд. — Ревнуешь? — одними губами шепнул Влад. — А сам-то как думаешь? — Рокотов отвернулся. — Нашёл, блин, в кого влюбляться. Нет бы в горожанку какую, просвещённую, с широкими взглядами. — Предпочитаю широкие бёдра. — Мне разожраться? — Ш-ш-ш, услышат. Не надо. Просто будь собой, — ласково шепнул Влад. Не будь тут свидетелей, он бы обнял Серёжку и прижал к себе. Последние дни Влад начал понимать, что его больше тянет к Сержу, чем к Верке. Вот только как расстаться с ней порядочно, он никак не мог придумать. Обижать не хотелось. Да и весь батальон следит за развитием их отношений. — Натурлайфер хренов, — Рокотов снова бросил на Влада недовольный взгляд. — За технитами к Дарину катись, только у него они ещё и благочестивые. — Оссподи, кого только земля-матушка не носит! Православянский технит. В столице кому кашляни — не поверит. — А вот я тебе кашляну… — Влад открыл перед Роком кормовой люк «крокодила». Мелешко оглянулся, выжал крупную белую кнопку стартёра. Тонко запела турбина на раскрутке. — …что Бродников аз есмь один из центровых артефов — поверишь? Серж нырнул в люк и мимо Дискера пробрался на откидную сидушку позади своего тёзки. — Чудна на выдумки планета, — буркнул Рокотов. — Игорь, едем на трассу, — распорядился Влад, забравшись на своё место. — Слушаюсь, Владислав Георгиевич. Бронемашина заурчала редукторами и медленно тронулась с места. Ворота пошли влево, сверкнул в стекло утренний алый Альмар. Механик сбросил противосолнечный козырёк, хамелеоновое стекло затуманилось, потемнело. «Крокодил» вырвался на пластилитовое шоссе и помчался вдоль берега. Море сегодня играло, как котёнок. Вдали прошёл характерно рурский серый громоздкий ховер. Грузовик нёсся на высоте не больше десятка метров над водой, от воздушной подушки в стороны разлетались пенные валы. — Надо думать, немчики к баскам катали? — заметил Ольшин, провожая глазами квадратный силуэт. — Ну, они же, трапуют, — Норин нацепил наушники. — Владислав Георгиевич, байкарка. — Наши? — Стахов повернул голову к РЭБщику. — Были бы наши, не цеплял. Та-а-ак, частота сто одиннадцать и восемь, — радист играл всеми пальцами на сенсорной панели, кусая губу. — Даже не прошарю чья это. — Сто три-сто двадцать — торговый спейсшип, — Рокотов расстегнул китель и сдёрнул кепи. — Уф-ф, жарит, однако! Влад наоборот, надвинул козырёк на глаза, откинулся назад: — О чём балакают? — Секунду… это испано… так… сейчас… Что везёшь? А теперь второй говорит… Ага, порке… Свинину или свиней. Опять первый… Глупый, не свиней надо возить, а гарут, — Норин облизнул губу. — Владислав Георгиевич, он бает, у него визит на терра нова. Как бы не к нам. И вектор с высотой подходящие, — РЭБщик посмотрел на командира. — Сейчас, скумечу. Угол… дист… Он над шоссейкой примерно, высота вёрст сорок-пятьдесят. — Ты откуда испано знаешь, парень? — влез контрразведчик. — Батя в ихнем консульстве арбаил. Я к нему на каникулы катал, вот и нашарился чутка. — Кем это он там? — изумился Дискер. Норин помялся: — Ток не ржи, Аркаша. — Да не буду я ржать! — обиделся мошенник. — Как придёт в живот тоска, поарбаишь и в низка. Что же я йолоп, что ли? — Слуга. Блюда на стол подавал, на кухне посуду мыл. Кофий варил. — Изящно подать — уметь надо, — подал голос Ольшин. — Чего менжуешь, Андрюх? Респехтный у тебя батя. — А что такое «в низка»? — спросил Влад. — Так в наших краях мусоропереработку зовут, вашбродь. Нижние уровни, — пояснил Дискер. — Жуткое дело, особенно ежели на биомат поставят или на химию какую. Мало кто полгода выдерживает. А потом ещё полгода наизнанку ворочает. — Вот же ж блядство какое! — с досадой произнёс Рокотов. — Много ещё исправлять на этой… нова терре. Так у нас выходит рандеву дуреваров намечается? Вспомним молодость, Влад? — Эх, погулять бы, да тайм поджимает, — обер-ротмистр вздохнул. — Это на векторе Златы и Речного, пусть Коржак с Иошей займутся сучьими детками. Норин! Передай им приказ — обнаружить — уничтожить. Без остатка. Спалят шип — двадцать пять рублёв дам. — Есть. — Шеленский обещал пнуть восьмую, — Рокотов ухватился за край сидушки, — пластилит оборвался и машину начало качать на каменном, грубо прорубленном шоссе. Вдали показались характерные силуэты уников и плавильной установки. Они приближались к инженерному эскадрону.

***

— О, какые люды! Здаравыя жалаю, дарагой Владыслав Георгыч! Симоньянц в рабочей куртке сам контролировал процесс выплавки толстых дорожных плит с ножками-клиньями. Стучал пресс, свешенный с кормы второго уника, осаживая готовые плиты в заранее высверленные отверстия в камне. Выли поодаль буры в руках нескольких человек, окутанных столбами каменной пыли. — Здравия, Ованес, — Стахов задрал голову. Симоньянц стоял на платформе уника с плавильной установкой. Двое инженеров подносили от транспортёра пакеты с гранулами и высыпали их в раструб. Затем шла пышущая жаром и гудящая, как стая чертей, печь. В следующем блоке стучали лопасти мешалки, а возле Ованеса сидела на табуретке оператор адской машины — пожухлая блонда в мешковатом комбезе. Она взглянула на Стахова с несколько вялым интересом и тут же отвернулась. У левой ноги блондинки на широкий поддон выбросило очередную плиту ножками вверх. Ещё двое сапёров тут же подцепили её щипцами и стянули на низкую мототележку. — Выдышь, уже сем ворст праложылы, — похвастался лейтенант. — А там почему нет? — А… ровно! Сайдот! — махнул рукой арцахианец. — Гдэ савсэм худо — там надо, э! Гранул мало. — Где краны работают? — Э! Так бы и сказал — красавыцу сваю ищу! — рассмеялся инженер. — Катай далше ворст двадцат. Там мост ставят, да. Там свая краса найдошь! — Спасибо, Ованес. Удачи! — Это тэбэ спасыбо, да. Всэ знают, как ты прэдатэл схватыл, ястреб, да! — Да там больше контрразведка, чем я, — застеснялся Стахов. — А, нэ прибэднайса, Георгыч! Эти балбэсы свой хрэн бэз навыгатор нэ найдут. — Видишь, Серёжа, как тебя народ любит, — ехидно заметил Стахов, вернувшись в машину. «Крокодил» тронулся, съехал с дороги и пошёл по осыпям в обход места работ. — Ой-ой, ястреб выискался, — штаб-бригадир, наверное, и язык бы показал, но тут они были не одни. Рокотов лишь рожу скорчил — губки бантиком. — Ощипанный. — Это Ион начихал, будто я Серебрянского разоблачил. — Пф-ф-ф… фантазёр. Пиарщик, блин. — А разве ж не так, вашбродь? — изумился Мелешко. — Ага, — насмешливо протянул Рокотов. — Не так. Это Серебрянский чуть не втянул вашего комбата в заговор слепым ламдоном. Не-е-ет, командир, интриги-заговоры чётенько не твоё! Болотным дикарём с карабинчиком тебе больше идёт, ей-богу. — Зато на болоте всё ведаю, — огрызнулся Влад. «Блин, перед пацанами неудобняк-то какой». — Ну вот и славно, — неожиданно сказал Норин. — Мы где? В болотах. Нам кого надо? Чтобы те болота и знал. А в эти… в интриги… нефиг и лезть. Хуже разве в урбурово кубло угодить. Скользкие, гладкие и всякая гадина сожрать норовит. — Точно, — поддержал его Ольшин. — Зырьте, вашбродь, ещё ховка летит. Тож германская. Чё это они сёдни разлетались? — Терводы не контролим, вот и разлетались, — озлился Рокотов. — ВВС мышей не ловит. Он явно ближе двенадцатимильной зоны идёт. — Обвыкли, — зевнул Мелешко. — Сто годов тут никакого уряду не было, вот и обвыкли путь срезать. Вот, сейчас господин обер-ротмистр верно и надумает, как отвадить. «Крокодил» вернулся на просёлок, но трясло по-прежнему. Хреновая была дорога — вся в крупных трещинах. — Тут и думать нечего, — Влад прижал тангенту. — Король — Ворону! Рация хрипнула, чихнула. — Король в эфире. — Ярик, на тебя идёт рурский ховер. Шугани его подальше от берега, а то обнаглели границу срезать. — Есть. Я всё ждал, когда ты эту сволочь увидишь. Они иной раз на пристани в городке чилят. — Ах, вот так? Тогда если — случаем — попадёшь в коробку, не замечу. — Усёк. С эфира, — Лашевский куда-то в сторону бросил короткое — Шанин! Батарею к бою! Связь отключилась. — Радикально, — Аркаша Дискер вытянул ноги. — Ничего, что тут их высокоблагородие сидит? — Моё высокоблагородие у ихнего благородия сержантом восемь лет бегали, — усмехнулся Рокотов. — И методы нашего обожаемого командира мне уж ведомы, как вам, пацаны, и не снилось. Эх, сколько дуреварен пожгли, — Сергей закатил глаза, цокнул языком. — Были же времена! — А ты в отставку из своей богадельни подай, Серж, — подколол друга Влад. — Я тебя начштабом возьму. — Только в бригаду! — ухмыльнулся хитрец. — С бригадиром в твоём личике. Нет, ты серьёзно на это тянешь. Разве что боишься. Машина начала спускаться в долину. В лёгкой дымке проступили силуэты двух кранов, уника и винтохода.

***

— Уи-и-и-и! — вразрез со всякой субординацией Вера повисла на Владе. — Приехал! Груз был тяжек. Верка крупная, вся из округлостей состоит. Ещё и пояс с инструментом на ней с полпуда весит. — Наконец-то дома! Как поездка? Элретки привёз? — серые глаза сияли счастьем. Простым таким человеческим счастьем. Розалия выразительно кхекнула. Вера чмокнула Влада в щёку, отпустила шею, отпрыгнула в сторону. Лейтенант вскинула руку к шлему: — Здравия желаю, господин обер-ротмистр! Первый взвод монтирует эстакаду! Происшествий на объекте нет! Работы идут по графику! В этом месте дорога уходила резко вниз. Видимо, Павшинская решила убрать крутой спуск. Уже лежали две длиннющие балки, стояли опоры. Вместо сорока градусов, будет около пятнадцати. Инженеры монтировали верхнюю раму моста из двутавров. Сверкала искрами сварка, краны подавали огромные рыжие балки наверх. Постоянно орали «вира», «майна», «лево заноси», «принимай». Пробегавший сержант Коля на ходу козырнул Владиславу и поскакал дальше со стропами через плечо. — Вольно, лейтенант. Что же, вижу старание. Молодцы, — кивнул Влад, затылком чуя лазерный взор Сержа. Роза рукой указала наверх: — Нам привезли ещё два инвектора, так что мы теперь варим с пяти постов. К середине июня положим настил и проше пана, — лейтенант понизила голос — А что это за штымпель с вами, Ворон? — Штаб-бригадир из контрразведки. У него тут отдельный пост будет. — А столицу на кого же бросил? — Там теперь шеф сектора сидит. Кстати, у нас теперь Царск столица, Роза. Рамидия чудом стоит. — Да зна-а-аю я эту Рамидию! — отмахнулась лейтенант. — Вечно строили на отвали и побыстрей сдать! Достукались, йолопы. — Не думал, что вы юго-славянитка, Роза, — искренне удивился Влад. — Не я, мамка, — лейтенант тряхнула отросшими волосами. — Ладно, побренчите с Верочкой, а то она, чего доброго, на меня балку смайнает. — Элреточку хочу-у-у, — протянула Вера, едва они отошли за штабель балок. — Сладкую. — Не привёз, Верунчик. Там такой булгач был, мама не горюй, — Влад обнял девушку. В душе закручивалась злая колючая вьюга. Он спиной чуял, как бесится Серёга, оставшийся у машины. — Ион Василич сказывал. У нас зачитали мессагу. Знаешь, как народ орал? У-у-у-у! — Начихал Ион Василич, — Влад осторожно чмокнул девушку в носик и улыбнулся. — Князь меня обманул. Если бы не Сергей Максимович, ему бы удалось захватить Рубид себе. — А зачем ему Рубид? — искренне удивилась Верка. — Он же и так тут центровой аксай был. — Хотел продать его спейсерам. Спейсерам Красных Звёзд. — Русик из них был, да? — Точно. — А его теперь в штрафные отправят? — Нет больше Руса, Вера, — грустно сказал Влад и отвёл глаза. — Рязанов расстрелял. — Господи помилуй, царство небесное ему, — в глазах женщины блеснули слёзы. — Вот зачем его отдавать было? — Приказ, — коротко отрезал Стахов. — Приказ — значит надо, — кротко согласилась Вера и отстранилась. — То ясное дело. Жаль, элретков нет. — Я тебе винограду привёз. В холодилке лежит. — Опс, ну хоть какой гостинчик. Я через неделю прикачу, наверное. Розка чихает, мы с быками провозжались на два дня дольше. Ничем этот гранит не рубится. Еле развалили. — Я тебя жду, — улыбнулся Стахов, хотя в душе молился, чтобы хоть как-то оттянулась встреча. Надо было как-то расходиться, не то точно быть беде. Рок наглый, ещё возьмёт инициативу в свои руки и поставит перед фактом — или на Вийенну, либо на позор. Он может, мелкий собственник. — Вер! Трос заело! Ты где?! — закричал кто-то с площадки. — Побегу. Пока, любка моя, — Вера коротко клюнула его в губы и подозрительно заметила. — Стопэ! А чё это у тебя нижняя так распухла-то? Влад проклял Сержа с его манерой засосов. Под ним как будто люк в преисподнюю открылся, живот ухнул в район пяток. Но Влад тут же взял себя в руки: — Да врезали мне по ней в Клесвицах, когда вместе с этими чёртовыми князьями винтили, — Он провёл по злополучной губе рукавом. — Блин, до сих пор болит. — Смотри у меня! — сверкнула глазами Вера. — Не то и верхнюю расквашу, и нос, радость ты моя, — И, уже убегая, добавила: — А ей, суке такой, зенки через манду выдерну!

***

8 мая Альмарак Рубид Верхние Чащи Елецград «Мама, какой ужас! Все вокруг говорят о войне, кто-то ругается, кто-то радуется, кто-то боится. На стене нашей больницы идут ролики с солдатами, зовут в армию. Я хотела обсудить это с шеф-врачом, но она та-а-ак на меня зыркнула! А вчера услышала, как две сестрички за спиной сказали в мой адрес «Ну она же не наша, где ей понять?» Ужасть как обидно, ма. Неужели непонятно, что война — это боль, страх, потери близких? Надо как-то договориться. Я писала Иону, он ответил, что этот кусок земли очень важен для Рубида, что туда гонят войска, что колония будет стоять до конца. Какого конца, мама? Великоруссия нас сметёт, они же не проиграли ни одной войны с 22-го века. Жуть. Мне страшно подумать, что мой домик будет сожжён. Я сняла квартиру в двухэтажном доме в Елецграде, примерно в середине между моллом и рекой. Самые дорогие дома тут внизу, а самые дешёвые — «на горушке». Там стоят каменные трёхэтажки с дешёвыми студийками. Но доктору так жить, оказывается, непристойно. Чем больше я узнаю Рубид, тем больше вижу нелепых условностей, принятых в социуме. Их не меньше, чем у нас, ма. Видно, такое у людей свойство — придумать всякую чушь и считать это истиной. Моя квартирка двухкомнатная, совсем не оборудована автоматикой, только свет и вентилятор включаются жестами. Робота оставила ЛГ. Ему нужен дом, а не хатка. Он тут дальше прихожки не пройдёт. Купила микроклинера на сэйле у соседей. Он сделан в виде мыши, забавно так. Правда глазик один, поэтому иногда он не видит, что слева, и останавливается. Но зато не надо самой ползать с трубой, как делает соседка Вера Семёновна. Она не признаёт автоматики, делает всё руками и бурчит, что я «балован-н-н-на». Да, она тянет «н» и почти не шипит, что выдаёт в ней «восточницу». Блин, никак не могу привыкнуть к рычажным кранам! То слишком горячо, то холодно. На службу езжу автобусом. Он удобный, с мягкими сидушками, клим-контролем. Успеваю за час подремать. Водителей уже знаю по именам. Пожилой с усами — дядя Гена. С бородкой — Александр Лукич. Молодая крупная — Вика или Марина, они близняшки. Вика носит в губе кольцо, а у Маринки целая россыпь на ушах. Иногда водит Никодим, но лучше бы его не было. Он любит гонять, бас постоянно качает на извилистой трассе, люди ругаются на Никодима, но хватает ненадолго. Платят тут водителю кэшкой или — это выгодней — транскартой. Скидка по «трансе» 30%. От автостанции до моей остановки — 19 копеек. По городу стоит 3 коп., но там я водителей не знаю. Маленький растёт во мне, начало тянуть живот, хочется то кислого, то сладкого. В ближайшей чайной становлюсь постоянным клиентом. Ассистировала на нескольких операциях. Мама дорогая, почти всё руками, медробот только подаёт инструменты и мониторит. Они тут ездят под потолком по сетке этаких рельсов. Напольный мешал бы в маленьком оперзале. НО. Вот одно НО. Невероятная душевность людей, которую у нас почти не встретишь. Пожалуй, это единственное, что даёт мне надежду на лучшее. Если кто-то упадёт на улице, тут же потянется несколько рук. Дурно? Сбегают в ближайшую аптеку, позовут полицейских и вызовут скорую. Несколько раз пациентов привозили частные и полицейские машины. Господи, да в Вельске хорошо если сбросят в приложении координаты и пойдут себе дальше. Не всегда же срабатывает имплант. Да, мама, такое бывает. Знаю по своей практике. Процент несработки 10-15, примерно. Машины ещё более несовершенны, чем люди. Вот тебе песня, которая тут стала невероятно топова. «Дети Рубида» называется. Ловлю себя на том, что она иногда сама играет в голове. Ма, всё-таки подумай о переезде. Тут, несмотря ни на что, уютно. И подальше от этой чёртовой войны. Кстати, ЛГ последнее время в шоке. Друг их семьи, бывший наместником на Рубиде, оказался изменником. Впрочем, новый наместник тоже вроде бы старый знакомец её родителей. Толком никто ничего не знает, даже Ионушка, но он писал, что ВГ сыграл важную роль в разоблачении предателя, а остальное — секретно. Подумать только, с какими людьми я познакомилась и болтаю так запросто! Владислав Георгиевич такой скромный, а Леонид Георгиевич такой весёлый, всё время шутил. К сожалению, он уехал, их эскадра куда-то ушла по приказу командования. Ещё говорят, что здесь, на севере, скоро поселятся спейсеры. Что Братство распалось. Грустно, уходит целая эпоха, исчезает ещё один необычный народ. Ма. Ещё раз. Здесь классно. Бери папу и приезжайте. Чмоки-лайки, будущая бабушка!»