"Тот дикий лес, дремучий и грозящий..."

      Мы сидели уже минут пять в тишине, нарушаемой только жужжанием лампочки. Казалось, что мужчина впал в ступор, шокированный находкой. Как вдруг он удивительно спокойно заговорил:       «Стояли звери       Около двери,       В них стреляли,       Они умирали.» *       От по-детски зарифмованных строк веяло чем-то зловещим. Не глядя на меня, мужчина продолжал свой монолог:       — Ты ведь смышленый зайчик. Очки носишь, поди книжками зачитываешься. И наверняка знаешь этот стишок. — я слышал его впервые, но предпочел помалкивать, — Думаешь, какие эти зверята добрые и пушистые? Конечно думаешь. Они кого угодно обведут вокруг пальца, заставят себя жалеть. Что они тебе предлагали? Игры? Конфеты? Естественно предлагали. Только вот знай — они есть самая настоящая мерзость! Твари, которые не должны жить, но живут! Им нет места под нашим Солнцем. Они ненавидят его. А потому, прячутся во тьме ночи. Видел ли ты хоть одного из них при свете дня? Можешь не отвечать, я и так знаю, что нет. —       Мужчина говорил сам с собой и даже не поворачивал голову в мою сторону. Задавал вопросы и сам же на них отвечал. Он все всматривался в странный коготь на подвеске, темнеющий у соседней стены. Его голос звучал растерянно, как во сне или бреду. Но в нем так же чувствовались нотки отвращения и презрения.       Не знаю, что пугало меня больше: необычайная осведомленность психа или его отношение к зверятам. Тут я осознал — он боится их. При иных обстоятельствах можно было бы радоваться, что я не единственный, кто видит странных лесных обитателей. Но тот факт, что мой «товарищ по несчастью» является невменяемым, похищающим детей, окончательно вгонял в уныние.       Слух зацепился за слова о боязни зверят дневного времени. Это какая-то бессмыслица. У мужчины, очевидно, не все в порядке с головой, но должен же он хоть как-то соображать, чтобы не привлекать внимание других людей. Я столько раз видел Алису днем: в первый день после школы, несколько раз во время прогулок в лесу, перед посещением дома Морозовых. Она вела себя как ни в чем не бывало. А вот остальные зверята… На некоторое время я задумался. Когда они соизволили напоминать о себе? Каждая такая встреча происходила либо ночью, любо ранним утром. Даже сова прилетала к Оле на окно поздним вечером. А еще оставался тот рогатый «Хозяин». С ним вообще ничего не понятно.       Высказывать подозрения своему похитителю было глупо. А я за последние сутки сотворил уже достаточно глупостей.       — Я не понимаю, о ком вы говорите. — произнес я, кое-как совладав с голосом.       Лучше прикинутся дурачком. Сейчас стоит поменьше говорить, да побольше слушать и внимательно следить. Как учила Алиса: держать ушки на макушке. Мысль о лисичке придала немного уверенности.       — Не понимаешь? Ха-ха-ха! — его хриплый смех напоминал рокот старого мотора, — Все ты прекрасно понимаешь, малыш, — мужчина с тошнотворной нежностью погладили меня по голове, а затем указал на коготь, — Тогда каким образом эта гадость оказалась на твоей шее, хм? Она не принадлежит нашему миру. О, нет, нет… Лишь одно существо в наших краях может одарить подобным знаком. Раз он у тебя, ты уже имел с ним дело. Это порождение зла, тьмы и смерти вечно подсылает своих прихвостней к беззащитным детенышам, чтобы обмануть их сладкими речами и уволочь в объятия леса. Нас окружают его владения, знаешь ли. Нигде вы, маленькие мои детишки, не можете чувствовать себя в безопасности. И только один человек стоит между вами, глупышами и порождением таежного ужаса… — он замолчал и очень внимательно посмотрел мне в глаза, а затем коротко произнес, — Я. —       Сладкий, извиняющийся голос мужчины вызывал у меня чувство глубочайшего омерзения. Даже если он не врет и не бредит насчет лесных обитателей, то я все равно с бóльшим удовольствием остался бы наедине с тем рогатым чудовищем, чем с этим воркующим и сюсюкающим больным.       Мужчина вновь добродушно улыбнулся:       — Если ты не знаешь, о ком идет речь, то с кем ты разговаривал в ночном лесу? Кому кричал: отстаньте? — он победоносно ухмыльнулся, заметив тень смущения на моем лице, — Не обманывай сам себя. Они лишь кажутся милыми. На самом деле за их дружелюбным обликом скрывается смерть, гнилая плоть. Этой жалкой насмешке над самой жизнью не должно быть места на свете. —       Мужчина, к моему облегчению, оторвал наконец руку от моих волос и направился к сумке. Зашуршали полиэтиленовые пакеты. Что-то металлическое брякнуло о поверхность стола.       Он, похоже, так сильно презирал моих лесных знакомых, что при каждом «они» непроизвольно щерился как злобная дворняжка. Перед глазами предстали большие разноцветные буквы из утреннего послания: «Если ОНИ узнают…»       В одно мгновение все стало ясно. Нет у меня никакого тайного друга, обладающего ценной информацией. А есть невменяемый насильник, который выманивает своих жертв любыми доступными способами. Он наверняка уже довольно долго следил за нашим домом и знал, кто первый выходит утром на крыльцо. Но даже его законспирированное послание, составленное так, чтобы скрыть почерк отправителя, просто сквозило ненавистью и страхом к детям в масках. Они были единственными, кто мог нарушить его планы в тот вечер.       Сам не заметил, как вопрос сорвался с моих губ:       — Что они вам сделали? — тихо произнес я.       Мужчина продолжал раскладывать что-то на столе. Отвратительное амбре помещения дополнилось резким запахом спирта. Он растирал длинный инструмент, напоминающий скальпель, смоченной тряпочкой. Отступивший пару минут назад страх снова накатывал волнами. Казалось, процесс настолько увлек мужчину, что мой пищащий голос не был в состоянии отвлечь его от рабочего транса. А потому внезапный ответ заставил меня вздрогнуть:       — Ты знаешь, у того стишка* есть продолжение. Авторы побоялись его публиковать, ведь люди никогда не ценили неприятной истины. Все хотят до конца жизни оставаться среди своих иллюзий. Каждый убеждает себя: если кто-то маленький — то он беззащитен, если кто-то дарит подарок — то от чистого сердца. Я же свободен от всяких иллюзий. —       Незнакомец отложил инструмент и развернулся ко мне. Вытирая руки салфеткой, он совсем как учитель литературы с выражением прочитал строфу:       «Но нашлись те, кто их пожалели,       Те, кто открыл зверям эти двери.       Зверей встретили песни и добрый смех.       Звери вошли и убили всех.» **       Его мягкий голос сделал особый акцент на последней строчке. Мужчина наклонился к моему лицу, скрытому за маской, и положил руку мне на плечо. Наши взгляды встретились.       — Думаю, ты понял. Впрочем, у нас с тобой впереди столько времени. Моя последняя куница поначалу тоже не могла найти со мной общий язык. Но теперь она словно плюшевая. Такая ласковая и покладистая. Я вас с ней позже познакомлю. — заметив мои округлившиеся от ужаса и непонимания глаза, мужчина кивнул в сторону завешенного тряпкой прохода, — Она здесь, совсем рядом. В нашем теремочке никогда не жило сразу две зверушки. Но ничего страшного — в тесноте да не в обиде, хах! — он противно ухмыльнулся.       Не успел я осознать, что в помещении слева находится еще один несчастный, как в дверь неожиданно что-то ударило. Звук был негромким, будто маленький мальчик решил поозорничать и кинул камушек в дверь.       Мужчина среагировал мгновенно. Мозолистая рука за долю секунды переместилась на мою шею и сдавила ее, подобно тискам. Я и пикнуть не успел. В глазах потемнело, а воздух перестал поступать в легкие. Ноги беспомощно дрыгались, пытаясь оттолкнуть насильника. Но громадный, крепкий мужик даже не заметил эти жалкие трепыхания. Его взгляд был прикован к двери. Он не оставлял ни единого шанса позвать на помощь. Я сильно пожалел о наличии на лице маски. Без нее мужчина мог просто зажать мой рот здоровенной ручищей. Его внешний вид кричал — один звук и мне конец.       Нового удара не последовало, но грубая хватка все продолжала сжимать горло. Кислорода не хватало, и я начал дергаться еще отчаяннее. Только сейчас насильник соизволил обратить на меня внимание. Он медленно повернул голову и приложил палец к губам. Паникующий от удушья мозг сразу считал сигнал. Я заморгал как можно убедительней. «Отпусти, я не стану шуметь» — умоляли мои глаза.       Хватка ослабла. Воздух наконец стал поступать в легкие. Подавить желание громко откашляться оказалось не просто, но я все же аккуратно облокотился на стену и как можно тише переводил дыхание. Не было никаких сомнений, что насильник размозжит мою голову о настенные доски, рискни я громко закричать или закашлять. После таких крепких «объятий» на шее точно останется здоровенная гематома.       С удивительной сноровкой мужчина без единого шума добрался до стола и одним точным движением выудил из здоровенной сумки топор. Затем он кошачьей походкой направился к выходу. Волна облегчения прокатилась по телу. Оружие предназначалось не для меня, пока что.       Мой заточитель стоял, прижавшись к дверям, и напряженно вслушивался в наступившую тишину. Связка ключей забренчала в его руке. Мужчина осторожно начал отпирать замок, морщась при каждом громком скрипе. Справившись с механизмом, он легонько толкнул дверь, и та медленно поползла в сторону. Холодный воздух ворвался в помещение.       Я взмолился высшим силам, чтобы с той стороны порога оказался вооруженный пистолетом Тихонов. Лейтенант уложил бы негодяя и вызволил бы меня из этого нескончаемого кошмара. Но там никто не стоял. Дверь отворилась прямо в кажущийся бесконечным лес. Деревья безмолвно обступали выход, не позволяя видеть дальше нескольких шагов. Снаружи было значительно темнее, чем в моей «тюрьме». Проглядывающееся сквозь белоснежные шапки сосен небо только начало приобретать утренние краски.       В глубине души я уже давно догадался, где нахожусь. Сейчас мое подозрение окончательно подтвердилось. Мы с Алисой уже посещали эту черную коробку, когда девочка внезапно объявилась после драки с хулиганами. Но мне казалось, в тот раз деревья не окружали так плотно металлическое строение. Либо лес разрастался с огромной скоростью, либо гараж перемещался.       Мужчина осторожно переступил порог и огляделся. Хоть я никого и не видел, но готов был поклясться — кто-то прятался там среди деревьев. Чей-то внимательный взгляд следил и за мной, и за насильником, поджидая подходящего момента. Повесив топор на пояс, мужчина затворил за собой дверь, одарив меня многозначительным взглядом. Послышался звук запирающегося замка.       Наедине с самим собой стало значительно легче. Заботливые, извиняющиеся глаза незнакомца вместе с его сладким голосом изрядно поистрепали нервы. Лучше бы он на меня кричал.       Воспользовавшись передышкой в неприятном общении, я стал судорожно думать над своей ситуацией. Если это действительно гараж, то ни об окнах, ни о другом выходе здесь не могло идти и речи. Да и как освободить крепко связанные за спиной руки? Из-за неестественного положения плечи пульсировали сильной ноющей болью. Навязчивое желание вытянуть руки перед туловищем мешало холодно рассуждать.       Из прохода, завешенного тряпкой, послышался шорох. Интересно, кто же там сидит? Взгляд метался по всей комнате в надежде найти хоть малейший шанс на спасение. Однако в пределах досягаемости ничего полезного не было. Коготь с подвеской лежал в противоположном углу. Столешница с выложенными на ней острыми инструментами находилась слишком высоко. Каркас стола выполнен из массивных металлических частей. Не уверен, что я и в свободном то состоянии смог бы сдвинуть его с места. Мой рюкзак с «набором глупого сыщика» валялся под столом. Видимо, насильник планировал избавиться от него позже.       Вдруг я осознал, что в этом самом рюкзаке у меня, вообще-то, имеется кухонный нож. И если сильно постараться, то можно дотянутся ступней до лямки портфеля. Судя по молнии, мужчина не стал его открывать. Действительно, что такого интересного станет носить шестиклассник вместе с учебниками.       Луч призрачной надежды заставил меня буквально подпрыгнуть на месте. Да, я в состоянии дотянуться до заветного рюкзака. Допустим, я каким-то образом смогу открыть его без рук, извлечь нож и перерезать путы. Но что дальше? Дверь наглухо заперта и открывается только моим заточителем. А вот с ним я и с ножом то вряд ли справлюсь.       Продумать этот важнейший момент плана я не успел. Ключ заскрежетал в замке, и дверь со скрипом отворилась. Мужчина быстро проскользнул в помещение и вновь запер вход. Он выглядел еще более растерянным чем обычно. Очевидно, неизвестный гость не дал о себе знать.       — Что я тебе говорил, хм. — почти шепотом произнес мужчина, потрясая топором в руке, — Твари рыщут в темноте. Но ничего, сюда они не посмеют сунуться. Скоро рассвет. Нас никто больше не побеспокоит. —       Он положил топор на стол и взял инструмент, напоминающий скальпель. Прихватив еще какой-то пакет, мужчина направился ко мне. Он уперся кулаками в колени, нависая надо мной всем своим коренастым телом, и рассматривал меня со всех сторон. Я чувствовал себя как на приеме у доктора, который должен вынести решение о необходимости хирургического вмешательства.       — Хм, с твоей сестрой было бы значительно лучше. — мужчина печально поморщился, — Девочки обычно более покладистые, особенно когда устают кричать. —       Пакет с шуршанием хлопнулся рядом с моими ногами. Не успел я рассмотреть, что в нем находится, как насильник присел на корточки, загородив его. Не глядя, мужчина дотянулся до стола, его рост позволял это легко сделать, и взял оттуда темный пузырек с ваткой. Он смочил кусок марли содержимым баночки. В нос еще сильнее ударил запах спирта, втесняя остальную вонь комнаты.       Ощущение нереальности происходящего вскружило мне голову. Ни кричать, ни дергаться желания не возникало. Все что я мог, так это таращится на происходящее округлившимися глазами.       Мужчина взял меня за макушку и аккуратно задрал голову, совсем как городской парикмахер перед стрижкой клиента. Шеи коснулась ледяная ватка, от которой я весь покрылся мурашками. Закончив с дезинфекцией, насильник взял инструмент на изготовку.       — Ты молодец. Вот так и сиди дальше. — ублюдок подбадривал меня мурлыкающим голосом, — Это дело требует деликатного подхода. Если дернешься — я могу нечаянно проткнуть сонную артерию. А мы же оба этого не хотим, правда? —       Холодный металл коснулся мягкой кожи на шее. В голове возникла рациональная, а от того безумно страшная мысль: я могу все это прекратить прямо сейчас одним быстрым движением. Резко напороться на лезвие, и конец моим страданиям. В противном случае все это может продлиться еще очень долго. Но тело мое не слушалось. Какое-то оцепенение охватило меня с ног до головы. Я весь застыл словно статуя, не в состоянии шелохнутся.       Боли не последовало. Неужели лезвие настолько острое? Возможно адреналин в крови притуплял чувства. Я понял, что кожа у горла была рассечена только по необычайно теплой и вязкой струйке жидкости, которая стала стекать вниз по шее к ключицам. Кровь.       — Отлично! Ты просто замечательный зайчонок, не брыкаешься и не пищишь. —       Мерзавец отложил скальпель и промокнул разрез ваткой. В ране неприятно защипало.       — Сейчас мы аккуратно оттянем твою шкурку. — он подобно опытному хирургу пояснял свои действия интерну.       Вот теперь мне стало больно. Когда насильник потянул за края раны, я дернулся от мерзко-ноющего ощущения, какое бывает при серьезной занозе. Боль в плечах мгновенно отошла на второй план. Но мужчина крепко прижимал свободной рукой мои ноги к полу.       — Тш, тш, тш… — с сочувствием прошипел он, — Сейчас станет легче. Давай пока я тебе расскажу одну историю. —       Ему зачем-то было нужно растянуть края порезов. И он совсем как внимательный детский доктор во время неприятной процедуры решил рассказать мне сказочку.       — Жил был один мальчик. В младенчестве он остался без матери. Бедную женщину загрызли лесные твари, наподобие тех, с кем ты так неосмотрительно водишь дружбу. — мужчина бросил на меня строгий взгляд, — Однако глупые, жестокие люди из поселка не поверили отцу мальчика и ложно обвинили того в убийстве, а затем заперли его в далеком месте с такими же несчастными. Мальчика же забрали в человеческий приют, где тот вынужден был выживать среди себе подобных много лет. Но в один прекрасный день отец мальчика вернулся и вызволил того из заточения. Они вынуждены были долго скрываться среди лесных массивов, пока не нашли это место, где смогли сойти за обыкновенных жестоких, глупых людей, как все вокруг. —       Мужчина остановился, переводя дух. Взгляд его был пустым, мертвым. Последовал тяжелый вздох, а вслед за ним и продолжение истории:       — Отец объяснил мальчику, кто виновен в несчастьях их семьи: лесные твари и не менее отвратительные люди. Но вот людские детеныши еще могут быть спасены от участи своих безжалостных родителей. Отец нашел способ, как им помочь. Мальчик сам испытал на себе этот способ, а потому вырос прекрасным, сильным и заботливым. — последнее слово псих произнес с особой нежностью.       Боли я уже практически не чувствовало. Зато вернулся страх. Страх не рассказа невменяемого мерзавца, а того, что будет после его завершения.       — Отец просто хотел помочь остальным детенышам стать такими же прекрасными, как и его сын. Задача эта очень сложна и опасна. Он пробовал множество раз, но неудача за неудачей преследовали отца. К сожалению, ни один другой детеныш так и не смог освободиться от предрассудков мерзких людишек. Отчаиваться он не собирался и брался за работу с еще большими усилиями, мечтая о великой цели. Лесные твари были иного мнения. После каждой неудачи они приходили к отцу с сыном, возникали силуэтами в ночи. Их становилось все больше и больше. — мужчина тяжело вздохнул, вспоминая что-то неприятное, — Одной ночью чаща пожрала отца, оставив сына круглым сиротой. Однако тот не пал духом и продолжил начинания своего предка. Пока он не преуспел, но все еще впереди. Всегда можно попробовать снова, и снова, и снова, и снова… — его губы повторяли эти два слова, как заевшая пластинка.       Мужчина, казалось, выпал из реальности и теперь сводил меня с ума. Возникло ощущение, что это никогда не кончится.       Вдруг раздался чудовищный грохот. Все строение задрожало и лампочка начала бешено раскачиваться на длинном проводе. Потолок заметно прогнулся и пара досок вылетела со своих мест, повиснув на пластиковой пленке. В комнатке, завешенной тряпкой, кто-то взвизгнул. Насильник резко вскочил, больно отпустив мою рану, и бросился сначала к столу за топором, а затем к выходу, звеня связкой ключей. Все произошло так быстро, что я не успел заметить, как мужчина вылетел из помещения, забыв закрыть за собой дверь.       Несколько секунд я прислушивался к происходящему снаружи, но смог разобрать только удаляющийся топот массивных ног. Насильник либо убегал, либо кого-то преследовал. Сквозь узкую щель приоткрытой двери ничего не было видно. Я заметил только то, что на улице посветлело. Тут мой разум пришел в себя. У меня неожиданно появился шанс! Нужно действовать быстро. В голове неуместно и комично раздалась Бяшина фраза из дня нашего представления: «Пора, на!»       И я стал действовать.