"Тот дикий лес, дремучий и грозящий..."

      Отодвинувшись как можно дальше от стены, на сколько позволяли путы, я вытянул ногу и ступню, подобно ученику балетной школы. Не хватало буквально нескольких сантиметров до лямки рюкзака. Если до могучего удара, сотрясшего все строение, я легко смог бы достать заветную сумку, то теперь портфель отъехал еще дальше под стол. Неизвестный помощник оказал мне в этом медвежью услугу. Но сдаться сейчас было равносильно гибели. Потому я, стиснув зубы, стал подползать ближе к столу.       Веревки мертвой хваткой впились в кожу. Плечи гудели ноющей болю. Однако я упорно продолжал движение. Еще сантиметр, и еще. Нос ботинка уже касался лямки, но подцепить ее никак не удавалось. Решимость переполняла меня. Всего один рывок. Немного потерпеть. Сделав пару глубоких вздохов, я резко дернулся вперед и выбросил ногу, как вратарь в отчаянной попытке достать до мяча. Из глаз полетели искры. Вскрик непроизвольно вырвался из груди. От чудовищной боли я чуть не потерял сознание. Однако ощущение тяжести зацепившегося за ступню ремешка мгновенно привело меня в чувства. «Я свободен!» — ясная и воодушевляющая мысль освежила разум.       Не теряя времени, я начал отползать обратно к стенке, подтягивая за собой теперь уже «набор удачливого сыщика». Как только спина коснулась досок, настал момент настоящей головоломки. Как открыть сумку и извлечь оттуда нож без рук? Время поджимало. Мужчина мог вернуться в любую минуту, и долгие раздумья были для меня непозволительной роскошью.       Кое-как подтянув ногами рюкзак поближе к туловищу, я нагнулся было к молнии с намереньем открыть ее зубами, как ткань рюкзака уперлась в невидимую преграду, не позволяющую ей попасть в рот. Чертова маска! Я совсем забыл про нее на фоне творящегося кошмара. Сам того не подозревая, негодяй надел на меня намордник, препятствующий побегу.       Несколько раз тряхнул головой, в надежде скинуть с себя картонную личину. Бесполезно, она держалась слишком крепко. Тогда я подтянул ноги и зажал маску между коленями. Одно быстрое движение, и резинка лопнула, освобождая мое лицо от опостылевшей картонки. Я отпихнул испорченную маску подальше и ухватился зубами за собачку на молнии рюкзака. После пары неудачных попыток мне удалось расстегнуть сумку.       Взгляд постоянно метался ко входу. Прошло не более минуты с начала побега, но мне казалось, что я вожусь тут уже целую вечность. Разум подсказывал — забудь обо всем и сконцентрируйся на освобождении. Если мужчина вернется слишком рано, мне все равно ничего не поможет. Но после каждого своего действия я упрямо продолжал поглядывать в сторону прохода.       Активно орудуя ногами и помогая себе подбородком, удалось перевернуть портфель вверх дном. На пол выкатился тяжелый отцовский фонарь, глухо стукнулся о доски полароид. Ага, вот и спасительный нож! Отодвинув ботинком все лишнее, я стал аккуратно подталкивать мой ключ к свободе ко связанным за спиной кистям. Сердце бешено билось, как во время азартной игры. Вот только сейчас на кону стояла моя жизнь. Одно неверное движение и инструмент отлетит слишком далеко.       Наконец холодное лезвие коснулось онемевших пальцев. Опрометчиво схватившись за него, сразу отдернул руку. Поторопившись, я нечаянно порезал палец. Скользкие от крови руки никак не могли правильно ухватиться за нож. Путы сковывали движения. Когда же деревянная рукоятка оказалась в ладони, я сразу начал наугад пилить жгуты. Клинок не слушался, постоянно цеплял доски пола или железное кольцо крепежа. Так как не было возможности визуально контролировать процесс, я рисковал проткнуть собственную руку. Страх подгонял, не позволял спокойно сконцентрироваться на действии. Эластичная материя веревки никак не поддавалась ножу для рыбы.       Я уперся спиной в стену и напряг затекшие мышцы ног. Получилось немного оторваться от пола. Жгуты натянулись и приобрели необходимую мне жесткость. Клинок перестал задевать препятствия. Стало значительно легче пилить выбранный участок веревки. Находиться в таком положении было чрезвычайно неудобно. Особенно после многочасового пребывания в скрюченном состоянии.       И вот путы достаточно ослабли, чтобы вытащить многострадальные ладони. Сперва я достал незанятую руку. Благо моя собственная кровь сделала жгуты достаточно скользкими. Но вдруг произошло непредвиденное. Ноги внезапно разъехались в стороны, и я всем весом бухнулся на кулак, сжимающий нож. Острая боль пронзила бедро левой ноги. Инстинктивно я сразу перекатился на живот и выдернул из себя лезвие. Удивительно, но все это было проделано в абсолютном молчании. Судя по крови на лезвии, рана оказалась достаточно глубокой. Гораздо серьезнее, чем та, что на шее. Повезло хоть, что не было задето вены или артерии. Штаны на месте пореза по-прежнему оставались сухими. Напрягать мышцы пораненной ноги не доставляло никакого удовольствия. Обидно осознавать, что я сам себе наносил гораздо больше урона, чем здоровенный психопат.       Однако адреналин в крови гнал меня вперед, заставлял игнорировать все полученные увечья. Я вскочил, впервые за долгое время оказавшись на ногах. Как приятно наконец привести руки в их естественное положение. На обеих кистях красовались множественные кровоподтеки и синяки, оставшиеся после веревок. Хорошо, что здесь не висело зеркала. Мой внешний вид должен быть ужасен: порванная куртка, окровавленные ладони, порез на шее и проткнутая нога. Не припомню, чтобы хоть один супергерой из любимых мультсериалов когда-либо так выглядел. Как можно спасать мир, если себя спасти не всегда получается?       Прихрамывая на левую ногу, ринулся подбирать свои разбросанные вещи. Не забыл я и об амулете у дальней стены. Теперь пора убираться отсюда. Перед тем как покинуть помещение мне пришло в голову сфотографировать место преступления. Фотоаппарат мигом оказался в руках. Особо не церемонясь с ракурсом, щелкнул обстановку и направился к выходу. Сейчас срочно в поселок, найти Тихонова и все ему рассказать, а затем…       У самой двери я встал как вкопанный. В сознании яркой вспышкой мигнуло воспоминание о чьем-то взвизге из соседней комнаты. Я тут был не единственным пленником. Очень хотелось поскорее сбежать отсюда как можно дальше. Но мысль о втором несчастном ребенке, который будет обречен после моего успешного побега, не позволяла ступить и шагу. Насильник постарается замести следы. Помощь подоспеет слишком поздно.       Собрав остатки воли в кулак, я суетливо похромал вглубь строения, на ходу запихивая в сумку полароид со свежим снимком. Одним рывком сорвал грязную тряпку, служившую неким подобием двери и влетел во вторую комнату.       Эта часть помещения была полностью обита кусками поролона и ткани. На полу хаотично разбросаны несколько подушек, а в углу стояли миски с водой и сырым мясом. Обстановка напоминала крупную кошачью клетку. Нечто подобное я видел на звериных выставках в городе, куда мы как-то раз ходили всей семьей.       Но самое ужасное — эта клетка не была пуста. Кто-то или что-то сидело в противоположном от входа углу. Первое время мозг отказывался понимать, на что я смотрю. Драная, испачканная одежда, которая мешком свисала на изможденном теле. Грубо остриженные волосы со следами грязи и крови. Множественные порезы на шее, кистях и даже ушах. Такие же тонкие и аккуратные, каким меня наградил насильник. Края некоторых из них были украшены маленькими дырочками, как от иголки. Лицо скрывала маска какого-то хищного зверька. Только спустя минуту я начал осознавать, что передо мной ребенок. Более того — в превратившейся в лохмотья одежде еще проглядывались черты девичьей школьной формы.       Я сделал шаг ближе. Девочка еще сильнее вжалась в свой угол, смахивая на зашуганного щенка. Руки и ноги ее были свободны, но она не предпринимала попыток напасть или прорваться к выходу. Кем нужно быть, чтобы сотворить подобное с человеком? Внезапно мне стало ее чрезвычайно жалко. Теперь не могло идти и речи, чтобы сбежать самому, бросив несчастную на растерзание негодяю. Нужно ее вытаскивать.       — Привет… Кхм, кхм, — голос сорвался, а затем увяз в сухом кашле, — Извини. — выдавил я, восстановив дыхание, — Нам пора идти. Прямо сейчас.       Девочка не шелохнулась. Ее глаза находились слишком глубоко в прорезях маски, но я все равно чувствовал на себе непонимающий, испуганный взгляд. Так дело не пойдет.       — Давай скорее, очень тебя прошу! Он скоро вернется. — умолял мой голос.       Я подошел к ней вплотную и протянул руку. Она шарахнулась от моей ладони как от горящего факела. Никуда идти она не собиралась.       Проклиная свое сердоболие, я присел на корточки перед девочкой. Мои руки медленно потянулись к ее маске. Нужно избавиться от этой дряни. Девочка вжалась в мягкую стенку, стараясь слиться с ней в единое целое. Но отступать ей было уже некуда, а потому я дотянулся до уродливой картонки и стянул хищную личину.       Я не поверил своим глазам.       — Катя? — мой испуганный возглас рассек окружающую тишину.       Лицо одноклассницы выглядело не лучше, чем все остальное. Покрывавшие шею и руки раны распространялись и на ее впалые щеки. Дьявольский огонек в глазах потух, а понуренные нос и подбородок не оставили и следа от ее былой гордости. Остриженная коса окончательно рушила прежний образ язвительной сплетницы. Если бы девочка не шевелилась, то ее запросто можно было бы принять за изуродованный манекен.       Все жители поселка, да и я сам, уже свыклись с мыслью об ее гибели. Никто не надеялся найти девочку живой. Сколько времени прошло с ее исчезновения? Недели две? Или больше? Значит все это время бедная Катя провела здесь в компании… О господи.       Оставшись без маски, одноклассница начала приходить в себя. Изумрудные глаза сфокусировались на мне. Казалось, в них появилась толика осознанности. Девочка будто вспоминала свою прошлую жизнь.       — Антон? — растерянно произнесла Катя.       Ее голос сипел. Помимо истощения, ран и всепоглощающего страха в душе, девочка еще и серьезно простужена. Смотреть на нее было физически больно.       — Пожалуйста, пошли! Нужно в поселок, там нам помогут. Прошу тебя, пошли! Здесь нельзя долго.       Каждое новое слово возвращало однокласснице частичку сознания. Она начинала понимать, где находиться и почему нам нужно торопиться. Я вновь протянул руку:       — Пожалуйста… — чуть слышно повторил я.       Вздох облегчения вырвался из груди, когда Катя наконец вложила свою истерзанную руку мне в ладонь, а затем попыталась подняться. Без моей поддержки у нее бы это не вышло. Девочка еле держалась на ногах. Пришлось закинуть ее руку себе на плечо как коромысло. Я думал, что у меня не хватит сил с проткнутой ногой тащить на себе еще и Катю, но девочка оказалась настолько легкой, что разницы я почти не заметил. Мы поковыляли в сторону выхода.       Морозное утро встретило нас яркими лучиками света. Голубое небо и белоснежные шапки на соснах дико контрастировали с событиями последних суток. Мужчины нигде не было видно. Глубокие следы тяжелых кирзачей уходили в самую чащу леса. Я еще не совсем свихнулся, чтобы идти за ним следом. Местность нас окружала совершенно незнакомая. Мне еще не приходилось бывать в этой части леса и я понятия не имел, в какой стороне лежит поселок. Однако осмотревшись повнимательнее, заметил свежую тракторную колею в нескольких шагах от гаража. Хоть это и не дорога, но наверняка по ней можно было выйти к людям. Удивительно, как мне вообще удалось ее заметить без очков. Катя болталась на моем плече совсем никакая. У нее еле хватало сил переставлять ноги, и ждать помощи от одноклассницы не приходилось.       Пока нам дико везло. И этим везением необходимо пользоваться. Выбрав наугад одно из двух возможных направлений, я уверенно похромал по рыхлому снегу. Не знаю, чувствовала ли Катя что-то подобное, но лес словно указывал мне дорогу. Сосны, снег и холодный воздух, казалось, нашептывали правильный путь. Путь к спасению.       Не успели мы пройти и десятка шагов, как одноклассница начала дрожать всем телом. Одного взгляда хватило, чтобы определить проблему. Она совсем без верхней одежды! В таком виде живой мне ее не довести, а возвращаться и пытаться найти ее куртку было безумием.       Я остановился и осторожно отпустил Катю. Та каким-то чудом не упала и теперь растерянно разглядывала окружение. Девочка напоминала солдата после контузии. Стянув с себя куртку, начал напяливать ее на спутницу. Ничего, сам как-нибудь в свитере потерплю. Одноклассница кое-как продела руки в рукава, после чего я застегнул молнию до разорванного ворота. Выглядели мы сейчас не лучше нищих с теплотрассы, но выбирать не приходилось.       В процессе переодевания, обратил внимание на железную коробку, темнеющую совсем рядом. Прямо на прогнувшейся крыше покоилась переломленная посередине здоровенная береза. Дерево еще недавно росло поблизости, но какая-то неведомая сила заставила ствол надломиться у основания и рухнуть точнехонько на нашу «тюрьму». Дерево выглядело довольно трухлявым и вполне могло само упасть под воздействием крепкого ветра. Но почему это случилось именно сейчас? Неужели нам действительно так сильно везло последние пять минут? Или тут работал незримый помощник.       Моя куртка была великовата для Кати. Но судя по спадающей дрожи, удерживала тепло. Наши суетливые подпрыгивания сложно назвать бегом. При обычных обстоятельствах я ходил пешком быстрее. И все же треклятый гараж вскоре скрылся за густо растущими стволами. На душе стало легче. Я не представлял как далеко прийдется идти до ближайших домов. Очевидно, слишком долго двигаться в таком темпе мы оба не сможем, особенно измученная девочка. Однако я упорно гнал прочь все сомнения. Шаг, и еще, и еще. С каждым пройденным метром шансы на благополучный исход возрастали. Хруст снега под ногами подбадривал. Мы на свободе, у нас все получиться!       Хорошее настроение, внезапно пришедшее ко мне после пережитого ужаса, мгновенно испарилось, когда до слуха донеслись тяжелые и быстрые шаги. Поначалу мозг отказывался верить, но громкий кашель где-то позади рассеял надежду на звуковую галлюцинацию. Никто не даст нам уйти так легко. В панике развернувшись, я никого не заметил. Служившая нам дорогой колея сильно изгибалась и не позволяла видеть дальше нескольких десятков шагов. Пока лес удачно скрывал нас от преследователя, и его от нас.       Я остановился, придерживая шедшую как во сне Катю. Бесполезно. С нашей скоростью нам не уйти. В голове возникла предательская мысль бросить одноклассницу и спасаться самому. В какой-то книжке мне встречалась циничная поговорка: чтобы убежать от медведя, не нужно бегать быстрее медведя, а лишь быстрее твоего друга. У меня еще оставались силы для короткого спринта. Даже с проткнутой ногой я еще мог кое-как бегать. А вот Катя…       Нет. Я так не поступлю. Не для того ее вытаскивал, чтобы бросить посреди леса на растерзание мерзавцу. Смог бы я вот так просто оставить Олю? Воспоминания о недавних поисках сестренки в тайге отрезвляли и придавали решимости. Катю ему я не отдам. Но как вывести ее отсюда?       Одного взгляда на одноклассницу хватило, чтобы однозначно констатировать — бежать она никак не сможет. Будем чудом, если ей удастся идти хотя бы быстрым шагом без моей помощи. Нести ее я не смогу, а тем более бежать с ней на руках. На ум приходил единственный вариант. И мне он ой как не нравился.       Катя безучастно смотрела куда-то вдаль, и мне пришлось пощелкать пальцами у нее перед носом, чтобы привлечь внимание девочки. Та удивленно уставилась на меня. Я очень серьезно и внимательно посмотрел ей в глаза, а затем тихо, но четко произнес:       — Слушай внимательно. Сейчас ты продолжишь идти дальше по этой колее не останавливаясь и никуда не сворачивая. Иди так быстро, как только сможешь. Когда выйдешь к людям, скажешь, что тебе срочно нужно к Тихонову и что еще один ребенок в беде. Лейтенанту передай все, что знаешь. Но не медли. Покажи ему дорогу до гаража. Я же постараюсь добраться лесом до своего дома. Все ясно?       Я впился в ее безразличное выражение лица, в надежде уловить искорку понимания. Возможно, это лишь мое воображение, но взгляд девочки будто стал более осмысленным. Она все больше приходила в себя. Едва заметный кивок вызвал волну облегчения.       — Да, хорошо… — сипло ответила Катя.       Я легонько подтолкнул девочку. Покачиваясь, она двинулась в указанном направлении. Каждый шаг стоил ей серьезного усилия. Мне даже показалось, что она рухнет в снег, стоит отпустить ее руку. И все же она шла сама. Совсем как ходячий мертвец, переставляла истощавшие ноги. Если она каким-то чудом сумеет дойти и все рассказать милиции, то мои усилия не пропадут впустую.       Проводив взглядом одноклассницу, я отправился в противоположную сторону. Сердце почти перестало биться, а кровь застыла в жилах. Волосы на макушке встали дыбом. Значит вот как себя чувствуют узники перед тем как взойти на эшафот?       Когда Катина спина скрылась за густой растительностью, я остановился. Казалось, что мужчина значительно раньше покажется из-за поворота. Но его силуэт все никак не появлялся, хотя я отчетливо слышал усиливающийся топот массивных ног. Либо мой слух настолько привык улавливать любые чужеродные лесу звуки, либо сама природа помогала мне.       Я присел прямо посреди дороги, изображая чудовищную усталость. Со стороны могло показаться, что какой-то маленький оборванец решил отдохнуть посреди леса. На самом деле я переводил дух и готовился. Готовился к обманному маневру, который может стоить мне жизни, но подарит шанс Кате. Я выучил урок, какой во время поисков сестры преподала мне Алиса: где не взять силой, нужно брать хитростью.       Мышцы напряглись, подобно пружинам часового механизма, готовые распрямиться в любую секунду. Краем глаза, я следил за местом предполагаемого появления преследователя. Насильник не заставил себя долго ждать. Вылетев из-за пушистой ели, он замер и уставился на меня. Его глаза были налиты кровью, а губы плотно стиснуты. В руке он по-прежнему сжимал топор. Маньяк в бешенстве с оружием в руках, которому необходимо срочно избавиться от свидетелей. Вот кто противостоял израненному шестикласснику, который сейчас даже мог нормально видеть без своих очков. Внезапно мне стало так смешно от этой мысли, что губы непроизвольно расползлись в улыбке.       — Чего хмылишься? — мужчину сбило с толку мое выражение лица, — И где твоя сообщница? Я эту дрянь столько времени учил уму разуму, а она вон что вытворяет. На пять минут одних оставил, так эта мерзавка и сама сбежала, и тебя выпустила! Видимо, лапки ей оставлять все же не стоило.       Его непривычно разъяренный голос придавал мне сил и наглости. Значит этот гад не всеведущ. Значит он тоже допускает ошибки.       — В гараже своем поищи! — ядовито выкрикнул я и резко рванул в самую чащу.       Только спустя несколько секунд после начала обманного маневра, я услышал за спиной шум ломающихся веток вперемешку с руганью. Он клюнул. Пока ублюдок преследует меня по лесам, Катя будет уже далеко. Она сообщит куда нужно и мерзавцу конец вне зависимости от исхода погони.       И все же мне хотелось жить. Еловые лапы били по лицу, но почему-то не кололись. Я вприпрыжку бежал, петляя то влево, то вправо. Совсем как Алиса. Специально огибал крупные деревья, пропадая ненадолго из виду, что позволяло еще больше увеличить дистанцию. Если на пути оказывалась поваленная сосна, то я обязательно перескакивал через нее, а затем бежал вдоль ствола. Он скрывал следы, а торчащие во все стороны ветви делали меня еще более незаметным.       Если бы не наши «практические занятия» с лисичкой, то погоня закончилась бы даже не начавшись. С такой ногой мне не уйти от здорового мужика по прямой. Он быстрее и сильнее. А там где не берет сила, берет…       Оглянувшись несколько раз, с радостью понял, что мужчина не может за мной угнаться. Я словно превратился в самого настоящего зайчика. Зверька, способного мастерски уходить от хищников, оставляя тех с носом. В отличие от моего плавного, естественного продвижения сквозь зимнюю чащу, насильник пер, как танк, собирая лицом все ветви, стволы и кустарники. Он гремел так, что можно было определить его местонахождение не оборачиваясь. Нескончаемая ругань не позволяла ему как следует переводить дыхание. Сейчас он в моей стихии! Это в его вонючем гадюшнике, я чувствовал себя как рыба на разделочной доске. Здесь у него нет власти. Мерзавец не знает тайги, не любит ее. Да и сама тайга его, похоже, не особо жалует.       Чувство эйфории распирало изнутри. Смогу ли я от него уйти? Конечно! Вопрос нужно ставить по другому — сможет ли этот ублюдок сам уйти из моего леса. Да, именно моего леса! Нашего общего леса с друзьями-зверятами и Алисой. Ну, гад, теперь держись! Сейчас только…       Осознание того, что я запнулся по невнимательности о торчащий корень и лечу навстречу бурелому, вырвало меня из потока радостных мыслей. Голова въехала в холодные ветки поваленного ветром дерева, а рана на ноге, как на зло, наткнулась на корягу. Я чудом не лишился глаза. На лице очагами боли отозвалось множество новых ссадин и ушибов. Но самые невыносимые ощущения доставляла вновь потревоженная ножевая рана на бедре.       Перевернулся на спину и попробовал вскочить. Но после первой же попытки согнуть ногу, я услышал собственный громкий стон. Слезы брызнули из глаз. Никакой силы воли не хватит, чтобы вытерпеть такую боль.       Шум ломающихся веток и ругани становился все громче. Вот и все. Одна секунда невнимательности стоила мне жизни. Хотелось громко заплакать. Но не от страха, холода или физических страданий, а от обиды. Так глупо подставиться! Я лишился реального шанса уйти от преследования из-за не к месту разыгравшегося самомнения. Оставалось только лежать и ждать приближающейся смерти.       Что-то рыжее промелькнуло на самом краю восприятия моего несовершенного зрения. Не успел я опомниться, как кто-то сзади схватил свитер и быстро потащил меня в сторону ближайшей крупной сосны. Сопротивляться сил не было, да и желания тоже. Я уже попался. В укромном месте за корнями старого дерева меня неожиданно отпустили. Взгляд был направлен вертикально вверх, и стало видно, что рядом со стволом гигантского дерева стоит чей-то силуэт. До моего отчаявшегося сознания не сразу дошло, кому принадлежит рыжеватая шубка и лисья маска, торчащая из-под мехового капюшона.       Я заплакал от радости и срывающимся голосом произнес:       — Алиса!