"Тот дикий лес, дремучий и грозящий..."

      Не веря своим глазам, я уставился на крупную фигуру у кромки леса. Еще совсем недавно купившийся на уловку Алисы насильник, стоял в одной рубашке, тяжелых рабочих штанах и кирзачах. Промокшие до нитки шапку с курткой он скорее всего скинул по пути к моему дому. Не знаю как, но оставшаяся одежда успела заметно подсохнуть на пышущем жаром мощном теле. Его ноздри как насосы с шумом всасывали холодный воздух, выталкивая обратно горячий пар. Тяжелое дыхание и румянец на щеках говорили о том, что мужчина бежал сюда со всех ног после незапланированного купания. Здоровья ему было не занимать. Он выглядел крупнее, сильнее и значительно опаснее моего «конвоира». И только отсутствие у него в руках утопленного в озере топора немного обнадеживало.       Беспокойство за лисичку вновь вытеснило страх за свою собственную жизнь. Если он здесь, то получается, мерзавцу удалось справиться с девочкой? Нет, такого не может быть. Он не мог достать ее даже вооруженным. Оказавшись на берегу, мужчина наверняка понял, что его водили за нос и продолжил мое преследования, игнорируя провокации Алисы. Лучшего объяснения происходящему я не успел придумать, поскольку удерживающий меня бандит пришел в себя:       — Слушай, мужик, тебя это дело не касается! Иди отсюда подобру-поздорову. И не вздумай потом языком чесать. Если что, я тебя запомнил! — преступник демонстративно приподнял руку с пистолетом.       Я наконец перестал таращиться на своего заточителя, чтобы посмотреть на реакцию отца. Сказать, что она меня поразила — ничего не сказать! Нахмуренные отцовские брови несколько разгладились, а неуверенный, бегающий взгляд стал тверже. Папа будто увидел старого друга!       — Дядя Миша, надеюсь, я не попрошу слишком многого… Но, пожалуйста, останься. Мне тут сына спасать надо. — извиняющимся тоном произнес отец.       — Конечно останусь. Вы у нас совсем как свои стали. Что же я за сосед такой, если односельчан в беде брошу? — с тошнотворной вежливостью ответил насильник.       От услышанного у меня отвисла челюсть. Как отец назвал этого ублюдка?! Дядя Миша?! И почему они так мило общаются?! Возмущение вперемешку с изумлением распирало изнутри. Мысли калейдоскопом крутились в голове. Бандит же был крайне недоволен происходящим и посильнее вдавил дуло мне в шею.       — Не, не, не. Так не пойдет! Тебе сказали — проваливай отсюда! — а затем вновь обратился к отцу, кивая в сторону свертка у него подмышкой, — Вижу, ты все-таки вспомнил о своих обязательствах. Значит давай поступим следующим образом: меняю мальца на причитающуюся мне долю. И никто не пострадает!       — Я все тебе отдам. Отпусти его сначала! — голос папы вновь наливался звериной яростью.       Сколько себя помню — отец терпеть не мог торговаться. Работу бухгалтера он всегда ненавидел и постоянно говорил матери, что занимается этим только ради семьи. Чтобы дать будущее детям в наше тяжелое время. Родители еще постоянно говорили про какой-то кризис. Что это такое я так до конца понять и не смог, но данное загадочное явление почему-то упорно препятствовало много раз откладываемой поездке в Диснейленд.       Когда в нашем доме еще царил мир, мама часто расспрашивала папу — как так получается, что обыкновенный бухгалтер из не самой крупной и известной канторы зарабатывает гораздо больше коллег. Отец лишь неопределенно отнекивался и ссылался на свою незаменимость на работе. Мать же начинала смеяться, подшучивая над мужем — не связался ли тот с гангстерами, как в фильме «Крестный отец». И похоже, в шутке содержалась изрядная доля истины.       — Ствол для начала выкинь, да подальше! А там я подумаю. — ответил бандит отцу, после чего резко ткнул пистолетом в сторону сделавшего шаг ближе насильника, — Ты, мужик, меня плохо понял что-ли?! Или ты глухой может? Если еще раз рыпнешся, то я не малого, а тебя на месте уложу! Ты хоть и здоровый, но для пули, понимаешь, разницы нет никакой.       Его голос звучал напряженно. Преступник опасался сохраняющего спокойствие здоровяка с пронзительным взглядом, достающим до самой души, куда больше, чем моего вооруженного отца. И я с абсолютной уверенностью мог подтвердить — интуиция его не подводила.       Угроза подействовала. Мужчина замер и с сочувствием посмотрел на моего папу. Тот сделал успокаивающий жест.       — Не надо, Миш. Давай не будем никого провоцировать. Такими темпами мы зайдем в тупик, откуда не все выберутся живыми. — устало произнес отец.       Я с ужасом вытаращился на своего заточителя. Его действия были совершенно очевидны — он хотел руками бандита прикончить слишком много знающего мальчишку! Одно резкое движение с его стороны, и кусочек свинца пробил бы мою шею. Вина за убийство целиком ляжет на преступника. Но глядевшее теперь на него дуло вынудило насильника пересмотреть план действий. Это, наверное, было очень глупо, но я мысленно поблагодарил бандита. Его агрессивность пока сохраняла мне жизнь.       Больше всего на свете я хотел сейчас перебороть завладевший моим телом парализующий страх и рассказать папе, кто такой этот дядя Миша на самом деле. Но губы словно онемели, а в голове гудело, как после контузии. В мозгу навязчиво вертелась одна мысль: «Только бы не дать никому повода!» Мой поток откровений нарушит хрупкий баланс патовой ситуации. При раскрытии всех карт, у каждого из присутствующих будут основания убить двух других. Ведь окажется, что отцу противостоят преследующий его рэкетир и похитивший его сына маньяк, бандиту — старый должник и ненужный очевидец, а насильнику — просто два дополнительных свидетеля. Надежды на благополучный исход с каждой минутой становилось все меньше.       — Вот именно, усугублять ситуацию не в ваших интересах. Или как вы там, люди с высшим образованием, говорите? Хах! — с вернувшейся ухмылкой заявил бандит, — Я больше повторять не стану — пушку в сторону!       До последнего я надеялся, что отец найдет более надежный способ выторговать мою жизнь. Но по потухшему взгляду и опустившимся плечам стало понятно — папа собирается играть по его правилам. Отцовский пистолет полетел на утрамбованный ногами снег. Оружие заскользило по гладкой поверхности, остановившись у колеса семейной машины. Вспомнилось старое изречение, прочитанное мной в одной из книжек нашей домашней библиотеки: «Винтовка рождает власть». И сейчас рэкетир получил превосходную возможность диктовать свои условия.       — Отлично! Можешь, когда хочешь, правда? Ха-ха! — он победоносно хохотнул, — А теперь сверток. Нужно убедиться, не фуфло ли ты мне подсовываешь.       — Нет, пока не вернешь сына — ничего не получишь. У тебя пистолет, мы безоружны и ничего сделать тебе не сможем. — по интонации отца было слышно, каких трудов ему стоило не добавить в конце: «Хоть я и очень хочу тебе многое сделать!»       Папа мастерски вел переговоры, старательно подавляя вскипающую ярость. Дядя Миша молча наблюдал за происходящим на расстоянии. С замиранием сердца я ждал ответа бандита. Пожалуйста, пусть мне повезет еще хотя бы раз! Самый последний раз! Если он меня отпустит, то этот бесконечный кошмар наконец закончится. Я брошусь в объятия родителей и любимой сестренки. А потом отправлюсь в лес, найду Алису и поблагодарю ее за все, что лисичка сделала для меня. И отныне всегда-всегда буду к ней прислушиваться!       — Что ж, справедливо! Ты меня убедил, вот только… — бандит сделал паузу, от которой сердце пропустило удар, как перед вынесением приговора, — Только отдам я его не тебе. С мальцом в руках не очень удобно будет конвертик передавать, не так ли? — хватка мерзавца ослабла, и он обратился ко мне приглушенным голосом, — Парень, топай-ка вон к тому мужику. Больно мутный тип этот. С тобой, глядишь, поспокойнее себя вести будет. Если что, я слежу за вами обоими. — он снова угрожающе покачал вооруженной рукой.       Голова закружилась, стало трудно твердо стоять на ногах. Я совсем недавно вырвался из его смертельной хватки, а теперь под дулом пистолета обязан как миленький вернуться ему в лапы!       — Что значит, не мне? — прорычал отец.       — Пусть твой друган его придержит, пока мы тут с тобой с общим дельцем не закончим. — уже громче повторил бандит.       Умоляющим взглядом я посмотрел на папу, в слепой надежде, что он каким-то образом мысленно все поймет. Но отец видел во мне лишь перепуганного ребенка:       — Иди к дяде Мише, сынок. Он тебя в обиду не даст. Скоро все кончится. — папа подбадривал меня как мог.       Не даст в обиду?! Этот наш заботливый сосед совсем недавно меня чуть не прикончил! И при первой же возможности он исправит данное недоразумение.       — Чего застыл? Давай, двигай! — прохрипел над ухом прокуренный голос, и я ощутил крепкий толчок в спину, — И только попробуй свернуть по дороге!       Я сделал первый неуверенный шаг. Насильник внимательно смотрел мне в глаза гипнотизирующим взглядом, словно удав, ожидающий свою жертву. Он стоял на приличном расстоянии от нас, вплотную к ближайшим соснам. Если отец отвлечется, мужчина запросто зажмет мне рот огромной ладонью и скроется среди деревьев вместе с пойманным беглецом.       Суставы ног не гнулись, мышцы одеревенели. Медленно я продолжал приближаться к самому опасному человеку из всех присутствующих. Очень хотелось со всех ног бросится к папе и рассказать ему правду. Что тогда случится? Безумно рискованно, но может иного способа спастись у меня не будет?       Я застыл на месте, не дойдя до мужчины десяти шагов. Во рту пересохло от страха, однако мне удалось каким-то образом выдавить из себя несколько слов:       — Папа, эт-то он… Дети п-пропадают… В-все из-за него… — через слово заикаясь, промямлил я.       — Антон, не волнуйся. Все будет хорошо! Сейчас мы один вопрос уладим и отправимся домой чай пить. А завтра я вас с Олей в город свожу! Сходим в кинотеатр или зоопарк. Иди и ничего не бойся! — от теплоты в отцовском голосе я чуть было не расплакался.       Папа ничего не смог разобрать из моих слов. А у меня не хватало духу сказать погромче.       — Пошевеливайся! — от внезапного выкрика рэкетира я подпрыгнул на месте и продолжил движение в объятья смерти.       Когда дядя Миша оказался на расстоянии вытянутой руки, он спокойно положил ладонь мне на плечо и прижал к себе. По спине пробежал холодок, когда до слуха донесся зловещий шепот:       — Веди себя тихо и будь лапочкой. Тогда мы сможем исправить произошедшее между нами недоразумение.       Я нервно сглотнул и закрыл глаза. Нужно сосредоточиться. Как там говорила Алиса? «Нельзя, чтоб страх повелевал уму» — вспомнились рифмованный строки в исполнении лисички. Буду держать ушки на макушке и ждать подходящего момента.       — Вот видишь, какой я щедрый! Будь тут мой начальник, он бы церемонится не стал. С ногами в цементе отправил бы вас в ближайшую речку купаться, хах! — весело произнес бандит, мгновенно переключаясь на серьезный тон, — А теперь гони должок. Положи конвертик на землю и отойди. Я пересчитаю, и если все на месте, то живи себе дальше спокойно.       — Как скажешь. — с глубоким вздохом произнес отец.       Папа медленно опустился на колени, выкладывая на снег комок старых газет. Бумаги там было явно больше, чем содержимого. Отойдя на указанное расстояние, папа смиренно опустил руки. Пока бандит подбирал «подношение», подозрительно поглядывая на всех остальных, я мельком осмотрелся. Мне все больше казалось, что мы не одни здесь. Кто-то еще прячется там, среди стволов и терпеливо выжидает. Но пока лес продолжал хранить молчание.       — Ты меня за кого принимаешь?! — возмущенный возглас мужчины в кожанке разрушил наступившую тишину, — Тут и трети нет! Не, не, не, так дела не делаются!       Рэкетир злобно размахивал кулаком с зажатыми в нем зелеными бумажками. Дуло пистолета при этом неизменно было направленно на моего отца.       — Это все что у меня есть! Если хочешь, забирай еще и машину. Но прошу, оставь в покое мою семью! Они не виноваты. — упавшим голосом произнес папа.       — Может они то и не виноваты. И вообще никто ни в чем никогда не виноват! Не мы такие, жизнь такая, как говориться. — преступник мерзко ухмыльнулся, — Только вот мне что с того? Твоя рухлядь на колесах мне без надобности. Думай скорее, где будешь доставать остальное. Даю минуту на размышления. Отсчет пошел! — он большим пальцем взвел курок, прицелившись моему отцу прямо в голову.       Картинка перед глазами потеряла четкость из-за навернувшихся слез на глазах. Он сейчас убьет моего папу! Как можно вообще направлять оружие на нашего папу! Умного, доброго, заботливого… Горячие капли скатывались по щекам и падали с подбородка. Вместо крика из груди вырвался стон отчаяния.       Рука на моем плече сжалась еще сильнее. Этот ублюдок наверняка сейчас очень надеялся на кровавую развязку. При подобном исходе он беспрепятственно утащит меня подальше отсюда, и я больше никогда не увижу родителей, сестренку, Алису… Никого.       — Ты же понимаешь, если бы у меня был хоть одна лишняя копейка, я бы тебе ее отдал. Я работаю каждый день. Прошу, подожди еще хотя бы месяц. — удивительно спокойно сказал отец.       — Ждал я достаточно. Время — деньги! У тебя еще полминуты. Поторапливайся с ответом. Или возвращаешь все прямо сейчас, или… — бандит вдруг внезапно умолк.       Я тоже замер. Необычайное сильное воодушевление нахлынуло волной, а казалось навсегда оставившая меня надежда заместила собой внутреннее отчаяние. Из-за поворота проселочной дороги выкатил милицейский бобик! В голове ликующе прогремела мысль: «Катя дошла!» Она таки добралась живой!       Рэкетир не растерялся. Он быстро сунул за пазуху взведенный пистолет с деньгами и по очереди одарил присутствующих многозначительным взглядом. «Кто вякнет лишнего — пристрелю.» — кричали его глаза. Насильник тихо выругался, посильнее сжав меня своей массивной ладонью, практически доставая пальцами до горла. Сейчас появится момент! Только бы не проворонить.       Не доезжая до дома, милицейская машина резко затормозила. В ту же секунду из нее выскочил взмыленный лейтенант. Он тяжело дышал, как после длительного бега, а его форменная шапка-ушанка съехала набекрень. Тихонов приехал один и теперь быстрым шагом направлялся к нам.       — Так… у-ух. — он глубоко вздохнул, переводя дыхание, — Что… о-ох. Что здесь происходит? Парень до вас добрался? — тут милиционер наконец заметил меня, и на его раскрасневшемся лице засияла улыбка, — Господи, Антон! Жив-здоров… Ну-у, почти здоров. — он немного скривился, разглядывая мое израненное лицо и шею, — Но это пустяки, до свадьбы заживет! Похоже, тебя дядя Миша в лесу нашел и к дому вывел? Он у нас такой! Всем помогает! Знаешь, сколько он машин из сугробов вытащил на своем тракторе?       Проклятье, Тихонов тоже не знает, кто такой этот дядя Миша на самом деле! Видимо Катя не описала как выглядит насильник. Или не смогла описать. Она была такая измотанная…       — Хм, я что-то вас здесь раньше не… Стоять на месте! Не двигаться!       Я отвлекся, чтобы взглянуть на отца, и пропустил момент, когда Лейтенант обратил внимание на мужчину с приметной заячьей губой. От его зычного тона, я вздрогнул. Милиционер торопливо расстегнул кобуру и вытащил табельное, направив его на бандита. Его то они и искали все это время благодаря моим стараниям!       — Слушай, начальник, я вообще не при делах! Чисто мимо проходил, а тут у вас какие-то терки. — омерзительно-заискивающе заговорил мужчина в кожанке.       — Товарищ лейтенант, обыщите этого негодяя. У него за пазухой пистолет припрятан. — не без облегчения произнес отец, указывая на бандита.       Папа ловко воспользовался ситуацией. У него появился шанс избавится от преследователя с помощью нашего неподкупного стража правопорядка. Как жаль, что никто кроме меня не знал — здесь находится не один преступник.       — Значит так. Медленно встаешь на колени и ложишься лицом в снег. Руки держать на виду! — стальным тоном скомандовал лейтенант рэкетиру.       Бандит злобно скорчился, но приказ начал выполнять. Делал он все так, словно у него это уже не первое задержание.       — Дядя Миша, отведи, пожалуйста, Антона в дом. Да и сам погрейся внутри. Оба, бедняги, мерзнете здесь без курток. Постучи погромче — Карина вам откроет. Сейчас я помогу товарищу милиционеру с этим мерзавцем и приду к вам. За чаем все и расскажете!       Впервые с нашего переезда отец выглядел счастливым. И сложно его было в этом винить. Папа с энтузиазмом пошел помогать лейтенанту с застегиванием браслетов на запястьях чертыхающегося через слово рэкетира.       Между тем дядя Миша повел меня в сторону дома. Но не ко входной двери, а к углу здания! Он собирался обогнуть строение и увести меня обратно в свое логово, откуда мне живым уже не выбраться. Упираться бесполезно, он стократ сильнее. Нужно действовать сейчас!       Я изо всех сил закричал прорезавшимся голосом:       — Папа! Это он меня похит… — мозолистая ладонь зажала рот так, что хрустнула челюсть.       Я до крови прикусил язык, но мне повезло. Меня услышали.       — Антон, ты что-то сказал? — рассеянно произнес отец.       Насильник повернул голову, продолжая удерживать меня лицом в противоположную от отца с милиционером сторону, и ответил учтиво-мурлыкающим тоном:       — Волнуется, мальчик. Ничего страшного. Сейчас дома ему полегчает.       Но, видимо, неестественная поза мужчины с намертво прижатым к его боку сыном, вызвала у папы подозрения.       — А ну-ка отпусти его! — возмущение в его голосе перерастало в гнев.       — Что у вас там происходит? — раздраженно спросил лейтенант.       — Все в порядке! Говорю, сейчас дома ему станет легче! — как можно убедительнее ответил дядя Миша.       Насильник сделал попытку продолжить движение, но я упирался ногами. Сзади послышался шелест одежды.       — Немедленно отпусти его! — яростно прокричал отец.       — Михалыч, да что на тебя нашло? — в голосе Тихонова раздражение смешалось с удивлением.       — Мы. Просто. Сейчас. Уйдем. — отрывисто, почти как робот произнес мужчина.       Он все сильнее сжимал мою голову, будто пытался раздавить ее голыми руками. Дышать становилось тяжелее, а в глазах потемнело. Он запаниковал! Этот ублюдок запаниковал! Вот только его страх сейчас может свести меня в могилу.       Не в силах далее терпеть удушье, я вцепился зубами в мясистую ладонь. Насильник обиженно вскрикнул, и хватка на секунду ослабла. Я не преминул воспользоваться шанцем. Один мощный рывок и вот она, свобода!       Со всех ног я помчался подальше от него к застывшим в изумлении отцу с лейтенантом. Внезапно взгляд зацепился за что-то странное. Пока все отвлеклись, бандит приподнялся на локтях. В его руке что-то блеснуло. На запястье у него болтался не до конца застегнутый браслет наручников, а в кулаке он сжимал…       Гром выстрела выгнал из мира остальные звуки. Затем наступила гробовая тишина.