Мир Ваятеля. Дар Молоха

      Преследовать его было некому, все сейчас собрались на площади, где происходило почивание на лаврах победителей, прошедших испытания. Сердак не хотел знать, чем всё это закончилось. Он бежал, бежал и бежал, скрываясь от своего невидимого врага, от своих страхов и чувств. Он кидался из одного переулка в другой, скрывался за одноэтажными белыми домиками, обвешанными деревянными, каменными и тканевыми амулетами, с чёрной росписью на стенах. Лабиринты узких переходов, переплетение дикого плюща. Всё плыло перед слезящимися от обиды глазами.       Мощёные натуральным, гладким камнем улочки пустовали, а с центральной городской площади доносились радостные крики ликующей толпы, чествующей новоизбранных воинов. Похоже, что ритуал действительно подошёл к концу, и все жители долины собрались на поляне.       Сердак оглядывался по сторонам. Казалось, сами тени притаились по углам, готовые наброситься на него и разоблачить, вскрыть его позорное бегство. На каждом здании худорождённый замечал пятна, трещины, на дорогах — грязь и лужи. Вот справа стоял дом, фасад которого испортила плесень, вот красовалась телега со ржавыми колёсами, а впереди виднелось строение с покосившейся рамой и облупившейся краской. Сердак подумал, насколько отвратителен город, в котором он жил. Не только люди, но и постройки давно прогнили насквозь. Накануне праздника в городе провели генеральную уборку, однако худорождённый видел во всём одни недостатки. Для него красивый и аккуратный город превратился в отвратительные трущобы. В воздухе стояла духота, пыль, нестерпимая вонь скота и алкоголя.       Каменные дома вскоре сменились хижинами, сложенными из ветвей, огороженными кривыми низкими заборами. На лице парня отразилось чувство отвращения. Проклятый город. Проклятая земля! Он никогда сюда не вернётся, а если вернётся, то только для того, чтобы всё здесь уничтожить, сжечь дотла.       Поворот, ещё один, звук чьих-то шагов. Сердак метнулся за очередную лачужку, с грохочущим сердцем подождал, пока человек отойдёт от него на достаточное расстояние и выскользнул из-за угла. Медлить нельзя. Сейчас! Юноша увидел сбоку невысокую деревянную стену с кольями наверху, что отделяла поселение от джунглей. Он на корточках пробежал от дома, за которым прятался, до зарослей кустарника.       Его никто не заметил, да и некому было замечать. Конечно, охрана, несмотря на праздник, всё же охраняла стену, мало ли, вдруг захватчики или ещё какая-нибудь беда. Но Сердак знал здесь каждый куст, каждый камешек, поэтому ему не составило особого труда сбежать из города, миновав охрану. Юноша нырнул в кусты, скрывавшие лаз, прокопанный собаками под высоким бамбуковым забором.       Оказавшись в густых зарослях джунглей, он почувствовал себя увереннее. Родная сельва приняла его и позволила отдышаться. Немного передохнув и убедившись в том, что его никто не заметил, Сердак выдвинулся в путь. А до ближайшего соседнего поселения ему предстоял неблизкий путь через мангровые, саванные и тропические горные вечнозелёные леса.       Лес имел несколько ярусов растений. Деревья росли в четыре яруса. Прямые, колоннообразные стволы деревьев ветвились только вверху, закрывая доступ лучам света. К счастью, дождливый сезон закончился, и сейчас самое время для путешествия. Здесь местность была не слишком болотистой, но вот дальше… Сердак знал, что ходульные корни вздымаются из болота на несколько метров и пройти можно там только на лодке или плоту.       Постепенно сельва становилась всё гуще и гуще, разнообразные ветки высоких деревьев тесно переплетались друг с другом в вышине, скрывая под собой во мраке всё живое и неживое. Долгие часы ходьбы погружали разум худорождённого в воспоминания и размышления. Он вспомнил всю свою жизнь с самого рождения, пока шёл до болотистой части леса. И в этой жизни было мало хорошего. В основном — страдания.       Мальчишка желал мучительной расправы со своими обидчиками, он хотел видеть, как они бьются в предсмертной агонии и беспомощно пытаются поймать ртом как можно больше воздуха в кровоточащие лёгкие. Увидеть, как торчат наружу кости и таращатся влажные глаза, полные смутной надежды.       Сердак уже несколько раз менял направление, доставал из сумки сухари и шагал, шагал… В лесу сделалось совсем тихо. Птицы замолкли. Листья перестали шелестеть. Он остановился и долго стоял, прислушиваясь к своему дыханию и звукам леса. И в этой тишине юноша уловил голоса. Говорили двое мужчин, и они приближались. Мальчик спрятался за земляной ров, что образовался из упавшего дерева, практически полностью поросшего лишайником.       — Да нет здесь ничего! — послышался недовольный басовитый мужской голос. — Говорил я тебе — на Запад надо было идти по другой тропе!       — Я чувствую, что где-то здесь, — настаивал второй голос, более высокий. — Ещё пройдём вон до того рва. Если за ним ничего, то повернём.       — Ты — упрямый осёл, — согласился побеждённый в споре широкоплечий, курчавобородый солдат. — Если за этим рвом лес, то я сам тебя отметелю!       — Проклятая долина! — воскликнул худой солдат с узким лицом и гладко выбритой кожей, отливающей жирным блеском, поднявшись на ров, за которым прятался мальчик. — Проклятая земля! Ууух!       — Готовься получить сполна! — прогундосила гора мышц, подоспевшая следом. — О, гляди, какой паучара!       — Ааа! — вскрикнул худой, отпрыгнув в сторону от дерева и зазвенев облегчёнными титановыми латами. — Ты идиот! Не мог раньше сказать?! Он же ядовитый!       — Хыхыхы. И что? Ты лучше теперь подумай, как меня обратно на своей спине потащишь, — прохихикал курчавобородый. — Ты меня сюда завёл — ты и будешь выносить. Понял? Я не собираюсь возвращаться с пустыми руками и докладывать его Величеству о неудаче. Полезай на дерево и осмотрись!       Сердак весь напрягся, стараясь не дышать громко. Глаза его беспорядочно бегали в страхе быть обнаруженным. Сердце его сжалось, а на лбу выступила испарина. Он никогда не встречался с представителями других империй, да и вообще, кроме соплеменников, ни с кем не общался. К тому же, речь их шла о долине, и понятное дело, искали они её не с добрыми намерениями.       Послышалось пыхтение, треск веток, шелест шагов по опавшей листве. Не успел мальчишка сообразить, что происходит, как уже летел встречать лицом прохладную землю.

***

      Голова невыносимо гудела. Боль вонзалась острыми иголками в мозг. Кромешная тьма. На шее — канат, туго связанный петлёй с руками так, что не разогнуться. Неразборчивые голоса. Кто-то нёс худорождённого, придерживая его за локти и быстро семеня ногами. Звук открытия больших массивных дверей. Приглушённый шёпот. Мальчишку кинули на пол и сорвали с головы мешок.       Перед Сердаком открылась поистине величественная картина: в конце гигантского зала, украшенного разноцветной лепниной, восседал на троне царь Саян II со своей правой рукой — генералом Латсарином Саркеллом. Мальчишку сначала сковал страх, затем — обида и гнев. Как он мог так нелепо попасться в самом начале своего пути! Как они посмели поставить его в такое унизительное положение?       Он встал на колени и постарался придать своему лицу самое серьёзное выражение. Царь посмотрел на него холодно, потом вздохнул и произнёс властным тоном:       — Я надеюсь, ты понимаешь, в каком положении ты сейчас находишься, — Саян выдержал паузу, — поэтому я не советую тебе делать глупости. Расскажи нам, кто ты такой. Откуда взялся в глухом лесу, так далеко от ближайшего селения?       — Мне нечего скрывать, ваше Величество, — начал гордо паренёк. — Я родом из Танны, города, скрытого колдовским туманом. Сын покойного знахаря, имени которого вы не знаете и знать никак не можете, поскольку о моём городе никому ничего не известно.       — Ты правда так думаешь? — спросил царь, встав с массивного стула с высокой резной спинкой. — Думаешь, мы не знаем про Танну?       — Я вам всё-всё расскажу, — заговорил быстро Сердак, сообразив, что это — его шанс сделать его план мести реальностью. — Я сбежал из родного города. Они обидели меня, и я ушёл на поиски лучшей жизни, лучшей империи. Лучшего правителя, способного вознести свой народ на вершины этого мира, а не прятаться и чахнуть посреди болот…       — Знаешь ли ты, мальчишка, — хитро прищурив глаза, прервал его царь, — что мы делаем с предателями?       — Я никогда не был предан нашему царю, — быстро ответил Сердак. — Я никогда не любил его. Он никогда не был моим правителем. И я его не выбирал.       — Хорошо-хорошо, — смилостивился царь. — Я поверю тебе. А ты покажешь нам дорогу в Танну.       — Да-да! Конечно. Я покажу! Но я попросил бы вас дать мне одно обещание. В Танне живёт одна девушка, её зовут Мирра. Я бы хотел, чтобы вы не трогали её.       — Что ж… — немного подумав, ответил царь, прохаживаясь по залу. — Я дам тебе его. Из тебя вырастет благородный воин. Хочешь ли ты вступить в мою армию и сражаться за меня? Мне нужны такие смелые солдаты.       — Да. Конечно. Об этом я мечтал всю свою жизнь, — лебезил перед царём мальчик. — Нет. Я и мечтать не смел об этом.       — Уведите его! — приказал царь громоподобным голосом. — Дайте ему еды, вина, денег — что захочет! И допросите! Нарисуйте карту! Разработайте подробный план. Сегодня же вечером должно быть всё готово к наступлению! Ух, как я ждал этого момента. Сколько неприятностей причинило мне своим колдовством это племя!