Мир Ваятеля. Дар Молоха

      Итак, стратегия и тактика предстоящей битвы за Белую долину были разработаны лучшими полководцами армии Триндариев. Генерал Латсарин был поражён изобретательностью и жестокостью своих подчинённых. Даже он сам, будучи кровожадным воителем, не смог бы придумать столь страшной смерти. В разработанный план наступления были включены не только битвы, но и пытки — они являлись частью операции.       Главной целью царя Саяна было раскрытие секретов народа Белой долины, а главным образом — ритуал, известный под названием «Испытание Молоха», благодаря которому народ Белой долины умело скрывался от него и от всего Черноводья все эти долгие годы. Кроме того, маги Танны доставляли немало неудобств в ведении его дел. Проклятые волонтёры Танны помогали больным, нищим и раненым, выносили их с поля боя и заживляли раны по всему континенту.       Найти и разоблачить этих колдунов и колдуний, расползшихся по земле, было крайне трудно, поскольку они держались все одним братством, а некоторые из них умели даже менять свой облик. И обителью этого неудобства, материнской землёй была Белая долина, которую Саян уж как много лет мечтал найти и сжечь дотла. И сейчас ему представилась такая возможность. Сам генерал Латсарин отличался особым коварством и жестокостью. Он сам лично мучил пленных, никогда не убивал их. Это делали за него его подчинённые. Кроме того он умел развязывать междоусобные конфликты между племенами, стравливать их друг с другом, появляться со своим войском в решающий момент и присваивать себе победу над обеими враждующими сторонами.       Армия Латсарина разоряла деревни одной стороны, переодевая отряды во вражескую форму, и подбрасывала оружие другой стороне, подталкивая тех на начало военных действий. Проделывал эти махинации Латсарин не только для того, чтобы развязать междоусобные войны и завладеть чужеземными сокровищами, но и чтобы насладиться ужасающей кровавой бойней.       Белая долина не обладала достаточно сильным войском. Им этого и не требовалось, поскольку обнаружить в колдовском тумане Танну невозможно, но сейчас к городу нашёлся золотой ключик. Напасть на город планировалось ночью, однако перед этим следовало устранить всех магов, способных защитить своим колдовством город. Сердак рассказал полководцам армии Латсарина, где они могут найти этих самых магов, выдал все адреса, где они живут со своими семьями, рассказал, какие магические ловушки устроены в защитных сооружениях города, и как их можно обойти. Первым делом довольный мальчиком генерал приказал отправить его вместе с отрядом разведчиков незаметно проникнуть в город с наступлением темноты, когда охотники Танны будут возвращаться из джунглей с добычей.       План был таков: нагрузить повозку звериными шкурами, вялеными и разделанными тушами оленей и войти в город перед закатом солнца, когда, по словам Сердака, в город откроются задние ворота. Под видом охотников, возвращающихся домой с добычей, воины должны были проникнуть в город, а с наступлением ночи проникнуть в дома колдунов и колдуний и перерезать им горло. Ранним утром их обнаружат мёртвыми, когда войско окружит город, и тогда уже будет поздно. Латсарин довольно ухмылялся, склонившись над большим, массивным столом, на котором были разложены карты местности и схемы операции. Подготовка к походу завершилась этим же вечером, когда Сердак был доставлен во дворец Саяна, и на утро войско выдвинулось в поход.       Им предстояло пройти немало вёрст через тропический горный вечнозелёный лес и пережить тяжёлых ночей в душных мангровых болотах. Повозку с разведчиками и охотничьими трофеями снарядили несколькими часами ранее, чтобы они успели сделать до прибытия войска свою подлую работу.       С восходом войско выдвинулось в путь. Первой шла конная кавалерия, за ней стройными рядами тянулись пехотинцы с копьями, облачённые в специальные облегчённые доспехи из вываренной кожи. Их полководцы также были облачены в просторные плащи длиной чуть ниже колен, с разрезами на передней и задней части и украшенные гербами Триндариев на спинах.       Сам Латсарин был облачён в плащ чёрного цвета длиной выше его роста, закрывающий бока молодого жеребца, что нёс его на себе, отчего генерал со стороны походил на плывущего демона. На его голове красовался горшковый шлем, украшенный сверху нашлемной фигурой дракона.       Замыкала всю эту процессию вереница обозов, нагружённых провизией, оружием и тяжёлыми отполированными до блеска латами. Кони, застоявшиеся в конюшнях, поднимали своими копытами тучи пыли, довольные тем, что им представилась, наконец, возможность немного прогуляться и размять свои мышцы.       Жажда наживы поднимала боевой дух войска, злое веселье взмывало вверх резвой птицей, передавая настроение от одного воина к другому. Однако узкие тропы среди кривых чёрных деревьев сильно затрудняли продвижение вперёд. Постепенно боевой запал утих. Воины внимательно следили за дорожками, что путались между собой, словно желая увести их в самое сердце тёмного леса, откуда они никогда не найдут дорогу назад и сгниют заживо.       Деревья ветвями, словно кривыми иссохшими пальцами, цеплялись за одежду людей, будто стараясь не пускать вперёд. Мальчик-перебежчик ничего этого не замечал. Он летел на крыльях ночи на повозке с оленьими тушами и лисьими шкурами впереди войска. Они уже перемахнули через перевал тропического горного леса и вошли в мангровые болота — прошли больше половины пути за каких-то два дня. Лес всё ещё признавал Сердака «своим», ведь он родился в Долине, сокрытой кронами раскидистых деревьев. Лес ещё не знал, что пропускает предателя, позволяет привести погибель в родные края. Жеребец с редким белым волосом недовольно фыркал и поворачивал длинные уши назад, слушая, как парень шипит сквозь зубы, зло проговаривая одни и те же фразы: «Скоро вы поплатитесь, скоро, скоро, скоро. Умрёте! Никто не вправе судить, кто достоин ритуала, а кто нет! Это должны решать Боги… Я убью вас… И тогда посмотрим, спасут ли Они вас… Достойны ли вы их спасения…» Он усмехался, представляя забрызганные алой кровью лица соплеменников, что в крике выплевывают свои легкие, моля о пощаде.       — Парень, ты что там себе под нос бормочешь? — Спросил один из разведчиков, что лежал в телеге, накрывшись шкурой, справа от него. — Ты как-никак бредишь всю дорогу.       — Может и так… может и так… — повторял Сердак, словно одержимый. — Но мой бред — это естественный порядок вещей, порядок, установленный самими Богами, естественное следствие их необдуманных, эгоистических мыслей и поступков….       — Что ты несёшь? — вздохнул другой разведчик, проснувшийся от шипения Сердака. — Дай поспать. Мне нужно собраться и накопить сил. Если я не высплюсь в эту ночь и провалю миссию, то Латсарин узнает об этом первым.       — Они слабы, — ухмылялся, словно безумный, Сердак. — Они ничтожны. Они не смогут победить нас.       — Господи, да, заткнёшься ты уже! — воскликнул третий круглолицый разведчик. — Клянусь, я тебе сейчас сам вмажу! Долго ещё до этой твоей долины?       — Ещё половина суток, — ответил мальчик, прищуриваясь и вглядываясь в тёмную дорогу впереди. — Примерно так. Через болота мы всё равно не протащили бы нашу поклажу. Пришлось обходить. А это заняло у нас дополнительных четыре часа.       — Так мы успеваем к закату? — спросил взволнованно первый разведчик со шрамом на всё лицо. — Если не успеем к открытию ворот, то Латсарин тебя же первым повесит.       — Успеем-успеем, — причитал заговорческим тоном мальчик. — Как раз к назначенному часу будем на месте. Я всё верно рассчитал. Как только пройдём мангры, дальше саванна идёт, там мы вдвое быстрее пойдём, а за саванной — долина.       — Молись, малой, чтобы это действительно было так, — зевнув и переворачиваясь на другой бок, сказал второй разведчик. — За нами — целая армия. От нас зависит исход сражения. Эти маги — они не так просты. Я однажды с таким сталкивался. Еле ноги унёс.       — Ты трусишь, что ли? — ухмыльнувшись, спросил солдат со шрамом. — Поджилки-то трясутся? А? Боишься колдунов?       — Ничего я не боюсь! — возмутился второй. — С нами ведь золотой ключик. На нашей стороне явное преимущество.       — Что верно, то верно, — согласился третий. — У меня уже руки чешутся кому-нибудь перерезать горло. Дай-ка мне поводья! Сейчас моя очередь водить.       — Только не трогайте Мирру, — тихо сказал себе под нос мальчик. — Она ни в чём не виновата.       — Малец, что ты там опять бормочешь? — зло прыснул в ответ солдат, принявший вожжи. — Ты сейчас пешком пойдёшь, побежишь следом. Понял?       После этих слов мальчик не стал досаждать своей бубнёжкой солдата. Он откинулся назад на расстеленные мягкие лисьи шкуры и стал наблюдать, как сквозь просветы между ветками деревьев в вышине мелькают яркие звёзды. Никогда ему свет звёзд в джунглях не казался таким ярким.       В душе мальчика сейчас перемешались предвкушение сладкой мести и тревога за Мирру. Не требующие подков крепкие копыта трёх коней с густой, волнистой шерстью чёрно-бурого цвета и курчавыми гривами без чёлки поднимали ворохи сухих листьев с земли и кружили, гонимые ветром, словно бы изображая танец потерянных душ. Мертвенные, ядовито-жёлтые мангровые болота, тянущиеся справа, где-то внизу, равнодушно взирали в небо и молчали.       Этот проклятый край Белой долины скоро уйдёт в небытие навсегда, а в его сердце будет навечно гореть звезда одиночества, освещая его победоносный путь, несомненно, верный путь, выбранный им самим. Так думал мальчик, подлетая на ухабах объездной дороги.