Мир Ваятеля. Дар Молоха

      Всех выживших старейшин, а их было двенадцать человек, собрали на площади. Истекающего кровью вождя, как и остальных, бросили на землю и заставили встать на колени. Латсарин прохаживался вдоль ряда измученных, озлобленных стариков и надменно осматривал каждого, как будто искал среди них знакомое лицо.       — Господин! — крикнул, задыхаясь от бега, Сердак, подоспевший в этот момент к площади. — Вы обещали.       — Ммм? — как бы не понимая, откуда исходит звук, промычал генерал. — Что это? Ааа…. Это ты, гнусный предаааатель.       — Вы дали слово… — взмолился мальчик. — Вы…       — Ну да, ну да, — нехотя ответил Латсарин, ухмыляясь. — Найдите эту Мирру и приведите сюда! Я помню своё обещание, сохраню ей жизнь.       — Мирра! — выкрикнул вождь, пытаясь встать на ноги. Но его ударом железного сапога вернули на место. — Ты, подонок, не тронь её!       — Я смотрю, до тебя ещё не дошло! — вскипел Латсарин, подходя к вождю. — Кто здесь из нас подонок, а?       — Возьмите меня. Истерзайте. Замучайте до смерти, — взмолился вождь. — Только не троньте её.       — Господин, её нет в доме, — доложил Латсарину один из солдат. — И подвал в доме вождя мы осмотрели. Там пряталась её мать. Она оказала сопротивление. Её пришлось убить.       — Идиоты! — зло выкрикнул Латсарин. — Найдите её! Она нужна мне живой!       — Так точно! — ответил солдат, размахивая портретом Мирры, нарисованным от руки карандашом. — Её зовут Мирра. Найти и привести живой. Рассредоточиться по городу.       Бойцы рассыпались по городу и начали прочёсывать каждый тёмный уголок, где можно спрятаться. По ходу они добивали раненых и спрятавшихся в укрытиях детей и женщин, выносили драгоценности и набивали карманы золотыми монетами. В одном из подвалов сожжённого дома обнаружили жрецов. Их повязали и притащили на площадь к остальным пленникам.       Поиски Мирры продолжались около получаса. За это время Латсарин лично обыскивал дом вождя в поисках хоть какой-то информации или предметов, которые могут относиться к проведению магических ритуалов, но ничего так и не обнаружил. Мирра нужна была ему живой не потому, что он обещал это мальчишке, а для того, чтобы допросить вождя, разузнать у него всё о магических ритуалах, дарующих уникальные способности.       Мирру нашли в храме и притащили на площадь. Она трепыхалась, словно раненая птица в силках. Генерал довольно хмыкнул и, не убирая улыбку с лица, заговорил громко и четко:       — Тот, кто раскроет тайну ритуала Белой Долины — «Молохваад». Так, кажется, называется? Тот останется в живых и будет избавлен от страшной участи. Какой? — за этим вопросом последовал дикий хохот, ни один здоровый человек так не смеется. — Что ж, это вы узнаете совсем скоро. Даю несколько секунд!       Пленники начали беспокойно переглядываться. Страх и отчаяние метались в их глазах. Что делать? Что? Ответа никто не знал. Раздался глухой удар с противным чавкающим звуком, за которым последовал истошный вопль — кровожадный генерал вонзил боевой топор в ногу одного из старцев. Не вынимая лезвия, он прокричал, проворачивая топор:       — Отвечайте на вопрос! В чем тайна вашего ритуала?!       — Ааааааа!!! — вопль боли несчастного пролетел алой птицей над Долиной. Сердца соплеменников сжались, но люди промолчали.       — Ты, я так понимаю, один из главных ритуалистов? — спросил генерал со злобной ухмылкой на лице. Сверкнув глазами, он почти вплотную приблизился к корчащемуся от боли жрецу. — Скажи мне на милость, в чём заключается секрет вашего ритуала и я, может быть, смилуюсь над тобой, и ты умрешь быстрой смертью.       — Н-нет, — жрец собрал остатки мужества и, презрительно фыркнув, плюнул в лицо мучителя. — Ни за что!       — Ах ты, скотина! — выкрикнул Латсарин, отвесив тяжелую пощёчину старцу. Отчего тот упал на землю. Следом же генерал занёс топор и обрушил его на ногу наглеца, отделив её от тела. Раздался оглушительный вой. — Эй, заберите его, вырвете ему язык и забейте рот соломой и грязью, чтоб прекратить эти мерзкие крики! Подвесьте его на площади, как свинью! Пусть все видят, что их ждёт!       Латсарин, казалось, упивается звуком своего голоса, доносящего столь ужасающие приказы. Его солдаты кричали, поддерживая и одобряя действия предводителя. Без пяти минут покойник безуспешно пытался вырваться из рук чужеземных захватчиков, но каждое движение причиняло только сильнейшую боль.       Над разрушенным городом слышались душераздирающие вопли жителей Долины. Бесчеловечными пытками наказывали всех, кто проявил малейшее сопротивление и отказался говорить. Реки крови, смешавшись с грязью, текли меж сожжённых домов, поваленных заборчиков и тел тех, кому посчастливилось умереть в первые минуты нападения.       В Белой Долине, окутанной густым магическим туманом, не осталось ни сильных вождей, ни жрецов. Крики постепенно стихали, ведь не оставалось больше людей, которые могли кричать. Заморосил мелкий дождик, пригасив пожар, охвативший целые улицы и наполнив воздух дымом и запахом. Капли застучали по водосточным трубам. По мощённым булыжником тропинкам узких улочек потекли алые струйки дождевой воды, смешанной с кровью. Город был буквально усеян трупами.       Мирра сидела, подогнув связанные ноги, беспокойно поглядывая на отца, и молилась только о том, чтобы его больше не били. Она расскажет Латсарину всё, что он хочет знать об этом проклятом ритуале. Выдаст всё. Лишь бы не видеть, как её отец страдает. Глядя на полыхающий пожар, охвативший весь город, Мирра потеряла всякую веру в Бога, того самого Бога, который помогает людям, а если он и есть, то кто сказал, что он должен нам помогать, кто сказал, что он всемогущ и милосерден. Может быть, напротив, Бог разуверился в самих людях и ненависть его так же сильна, как ненависть Мирры к Латсарину.       Сейчас девушка думала о том, как здорово было бы превратиться в птицу и улететь отсюда. Вот только бы набраться сил, поднять над землёй серой тенью крылья, взмыть в небо и улететь вслед за догорающим на горизонте солнцем. Мелкий, моросящий дождик промочил её платье и волосы насквозь.       Храм, в котором она с остальными воинами пыталась держать оборону, полыхал в торжественном погребальном огне заката. Крыша с треском рухнула, и внутри показался блестящий лик бронзового Бога, восседавшего на алтаре. Лицо этого бронзового Бога уже начало плавиться.       Ей не вырваться отсюда и не умереть. Они возьмут её в плен и будут мучить. Только бы представилась возможность, она покончит с собой. Покончит с жизнью, чтобы не выдавать врагу секретов. Если армия Латсарина обретёт возможность делать воинов магами, то он не поскупится жертвовать десятками и сотнями жизней своих солдат ради того, чтобы получить одного мага.       Мирра уже с надеждой посматривала на клинок меча ближайшего солдата. Как только представится возможность, она бросится на клинок, упадёт на него свой грудью, и её сердце навеки остановится, а душа вознесётся в небеса, сольётся с душой убитой матери, а потом, когда-нибудь, устав витать в небесном царстве, прольётся с этим дождём на землю или расстелется туманом над замёрзшей землёй. Мирра вдруг рассмеялась истерическим смехом, отчего все собравшиеся на площади впали в ступор.       — Крыша поехала, что ли? — спросил её надзиратель. — Она спятила.       — Вам конец, — сказала девушка, продолжая смеяться. — Вы здесь все умрёте.       — Что она там бормочет? — обратился Латсарин к девчонке. — Подними голову и посмотри на меня.       — Я уже вижу ваши черепа на остриях кольев, — продолжала наводить жути на солдат девушка, покачиваясь вперёд-назад. — Вам недолго осталось.       — Она — ведьма! — вскрикнул один из солдат. — Заткните её кто-нибудь рот!       — Ты колдунья? — подойдя к девушке и вытирая брызги крови с лица, спросил генерал. Ты была там. Ведь так? В чём твой дар?       — Мой дар — насылать на всех вас страшные проклятия.       — Позвольте, господин, — попросил надзиратель с изогнутой саблей. — Я отрежу ей язык?       — Нет, — возразил генерал. — Так мы ничего не узнаем. Говори! Говори всё, что знаешь о ритуале Молоха. Всё равно я всё узнаю рано или поздно.       — Ты сгниёшь заживо, — продолжала пугать Мирра. — Сгниёшь прямо у меня на глазах.       — Она — ведьма, — сказал другой солдат, отступив на пару шагов назад от Мирры. — Её лучше убить как можно скорее, как и остальных.       — Я сказал нет! — возразил Латсарин. — Лучше займитесь её отцом. Она нам всё расскажет. Даю тебе последний шанс закончить это бессмысленное кровопролитие и спасти хотя бы остатки племени! Говори!       Мирра перестала заливаться истерическим смехом. По её душе будто ударили раскалённым железным хлыстом, но она только крепче сжала зубы. В её глазах пылал огонь мести. Ей чудилось, будто она превращается в огненную птицу и обливает своих мучителей сильнейшим огнём, превращая тела в пепел, расплавляя их доспехи, шлемы и мечи, а их скелеты танцуют под её завораживающее пение огня. Но всё это было лишь в её воображении.       Никаким даром Молоха она не обладала и сейчас сидела в грязи, беззащитная, слабая, ни на что не способная, но ещё не сломленная. В любом случае, в пыточных камерах подземелья замка царя её сломают, поэтому нужно принять меры сейчас. Девушка ждала удобного случая броситься на солдата с голыми руками, тогда он в испуге пронзит её сердце холодным клинком меча, и всё будет кончено. Она унесёт в могилу секреты своего племени.