Мир Ваятеля. Дар Молоха

      Мирра чувствовала стойкий запах гари, повисший в воздухе, до её слуха доносилось отдалённое ржание лошадей; стоны раненых воинов; треск огня, пожирающего обломки храма, и тихий шелест дождя, мягко ложащегося на руины догорающего города. Девушка закрыла глаза. Нащупала на груди тёплый амулет. Он был сделан из латуни и имел оттиск пентаграммы, изображающий траекторию, которую проходил мир вокруг Колец мироздания за восемнадцать лет.       — Что там у тебя? — спросил Латсарин, срывая с шеи девушки амулет. — Ваши колдовские штучки? Да.       — Это — подарок моей матери, — прошипела Мирра, отворачивая демонстративно голову в сторону. — Моей покойной матери….       — Дешёвая побрякушка, — презрительно фыркнул генерал, бросив амулет в грязь. — Поднимите её, чтобы лучше видела, и держите покрепче.       — Ну, что? — повторил генерал. — Так и будем молчать? Ты готова смотреть, как умирает в муках твой отец? Или всё расскажешь?       Мирра с силой сжала губы. В свете пламени горящего храма черты её лица стали острыми и зловещими. Двое солдат подняли девушку на ноги, а её отца грубо поставили на колени. Один из бойцов уловил немой приказ генерала и подошёл к вождю Ваалониру сзади. В темноте слабо блеснуло короткое лезвие и тут же вонзилось в спину могучего воина. Хлюпающие звуки ненадолго заполнили тишину, рот мужчины наполнился кровью, алые струйки пролились на землю, смешиваясь с чёрной грязью.       Девушка дернулась в сторону отца, но сильные руки удержали. Жгучие слезы катились по щекам, а рыдания невольно рвались из груди. Лезвие провернули в плоти. Не в силах больше терпеть, вождь взвыл от нестерпимой боли и упал лицом в грязь. Боль душила его, а каждый вдох раскалённым железом растекался по телу, не давая собраться с мыслями.       Генерал подошел ближе, доставая любимый нож, предназначавшийся для таких «особых» моментов. Непринуждённо разглядывая ржавую кривую поверхность, он растягивал момент, предвкушая предстоящее веселье. Латсарин плавно присел, осматривая жертву. Одним молниеносным движением он вонзил лезвие в левое плечо. Последовал хриплый крик, причинивший мужчине ещё больше боли из-за повреждённого лёгкого. Генерал азартно ковырялся в тёплой плоти, словно дикая собака, пуская слюни на свежее мясо. Спустя несколько минут Латсарин отложил орудие пытки, взор упал на тяжёлый камень, что лежал неподалеку. Его форма словно предназначалась для пыток. Острый угол — приговор для вождя. Взвесив булыжник в руке, генерал удовлетворенно хмыкнул. Рука взметнулась над головой, а затем обрушилась вниз. Послышался хруст костей и дикий рёв. Латсарин навис, словно стервятник, над своей жертвой, вытирая испарину со лба и хищно скалясь, любовался неестественно изогнутой ногой вождя. Решив, что этого недостаточно, он стал бить её каблуком тяжелого сапога, смеясь, как сумасшедший, пока снаружи не показались острые обломки костей. В его глазах металось безумие.       — Нет! Нет! Хватит! Остановитесь! — Мирра захлебывалась в слезах, не в силах больше слышать крики отца и звуки его истязаний. На неё никто не обращал внимания. Не желая смотреть на происходящее, девушка зажмурилась и отвернула голову.       Заметив это, Латсарин подошёл к ней и схватил окровавленной рукой бледное личико. Надавив на щеки, генерал повернул девушку к себе.       — Смотри и запоминай! Это ждёт всех оставшихся твоих соплеменников, если ты не раскроешь тайну ритуала! — генерал поднес к её подбородку камень, вымазанный кровью отца. Мирра подняла голову выше, не желая видеть этот ужас. — Смотри, как он страдает! Смотри, как умирает! А отвернешься — выколю глаза!       — Не знает она рецепт, — очень тихо, скрипящим голосом выдавил вождь. — Его знали только старейшины, которых ты убил.       — Ты же ещё жив… Так скажи мне! — проорал генерал.       Когда девушка вновь зажмурилась, Латсарин наотмашь ударил её окровавленным булыжником. На месте удара медленно начал расползаться багровый кровоподтёк. Не желая терпеть этого более, он приказал раздеть вождя. Солдаты быстро выполнили поручение. Генерал зажал коленом запястье жертвы. Лезвие ржавого ножа заскользило по коже под душераздирающие крики. Плоть ошмётками падала на землю, кровь брызгами из артерий окропляла всех, кто находился поблизости. Генерал только сладко улыбался, его взгляд пылал от перевозбуждения, а руки всё быстрее и быстрее разделывали свою добычу.       Мирра беспомощно опустилась на землю. Она не верила в действительность происходящего, желала, чтобы это оказалось сном. Тем ритуальным сном, после которого героиня выйдет к семье бравым воином, наделённым сильным даром. Но всё было реально. Крики, кровь, пытки, смерть. Жестокая и ужасающая реальность.       К ногам девушки упало нечто, отдаленно напоминающее руку. Кожа лоскутами слезла с плоти, которая приобрела омерзительно грязно-красный цвет. Мира вышла из транса, в ужасе уставившись на окровавленную морду Латсарина. Немой крик застыл в горле. Тело девушки содрогалось в беззвучных рыданиях. Вождь племени Ахьян погиб от глубоких ран. Бесчеловечный генерал медленно, но с силой провёл ржавым ножом вдоль туловища, высвобождая тёплый пар наружу. Он раздробил грудину, руками вывернул ребра, вырвал легкие и сердце. Словно бесполезное тряпье, он вытянул из тела кишечник и выпотрошил другие органы. Любуясь проделанной работой, он подозвал двоих солдат, которые подошли вместе с Миррой.       — Кое-кто мне нашептал, что одним из ингредиентов для рецепта являются глаза, — он хитро посмотрел на девушку, её лицо исказилось от ужаса. — Так что будь любезна, помоги мне их достать. У тебя ручка маленькая, а тут нужна тонкая работа. Я так не смогу. Принеси мне глаза своего папочки!       Теперь Латсарин вёл извращенную игру уже с девушкой. Он отошел в сторону, позволяя увидеть Мирре всю проделанную им работу. Рвотные позывы сдавили грудь, когда ей развязали руки и грубо толкнули к изувеченному телу. Сознание девушки поплыло. В голове стоял такой же непроглядный туман, что должен защищать Белую Долину от чужеземцев. Её народ, её отец…. Все они мертвы… Что ей остаётся делать? Что делать в этой ситуации? Возможно, ей придётся повиноваться. Отец уже мёртв. Его душа вознеслась на небеса. А то, что осталось от его тела — всего лишь бренные останки плоти, лишённые жизни. То, что она делает, уже не имеет значения.       Рука девушки медленно приблизилась к лицу отца. Стеклянные глаза смотрели ввысь, туда, где тускнеют небесные светила, предсказывая приближение нового дня. Рука нежно погладила щеку отца, влажную от слез. Мирра зажмурилась. Пальцы нырнули между глазным яблоком и веком. Отвратительный звук, такие же ужасные ощущения.       Потекла кровь. Девушка судорожно вынула руку, выронив глазное яблоко, которое скатилось по мёртвому телу и упало в мокрую от дождя и крови траву, пробившуюся сквозь щели между камнями. Генерал был в восторге. Волна несказанного удовольствия охватила его тело, он закатил глаза, упиваясь ощущениями. Вернув над собой контроль, он сообщил, что ему нужны оба глаза.       Хладнокровно вырезая второй глаз, девушка осматривалась по сторонам, оценивая обстановку. Воины впали в подобие транса. Толпа обезумела, помешалась, наслаждаясь своей властью, насыщая свой эгоизм. Все, абсолютно все они были тщеславными эгоистами, которые думают только о себе, о своей шкуре, и поэтому все они были лишь жалкими куклами в руках дьявола. Сколько самолюбия и восхищения собой скрывалось в этом море смеющихся глаз, упивающихся чужой болью. Вот к чему приводит постоянное стремление к получению удовольствия, вот какими люди становятся под воздействием страха, похоти, желания наживы, жажды денег, власти. Все эти люди, что окружали её, давно превратились в моральные трупы, блуждающие по земле в поисках пищи и удовольствий.       Пока генерал и солдаты, потерявшие бдительность, находились в состоянии эйфории и пускали пену из своих ненасытных ртов, Мирра собрала всю свою волю в кулак и со всех ног бросилась бежать, надеясь затеряться, петляя в сгустившемся сумраке и пелене дождя.