Мир Ваятеля. Дар Молоха

      В отличие от иноземных солдат, Мирра знала город как свои пять пальцев, и ей не составило особого труда затеряться в узких улочках города, окутанных серебряной дымкой дождя. Она немного отсиделась под арочным каменным мостом, раскинувшимся над пересохшим оврагом, разделявшим центральный район города от восточного.       К тому времени, как девушка добралась до забора, сдерживающего натиск джунглей, в нём образовалось множество проломов. Часть десятиметрового бамбукового забора просто сгорела. Мирра испытала величайшее облегчение, когда нырнула в густой тернистый лес, несмотря на то, что колючки кустарников акации царапали ей руки и ноги. Бурлящий в крови адреналин и радость от побега придавали ей сил и заглушали сигналы боли. Мирра бежала, не оглядываясь, мимо пятидесятиметровых массивных деревьев с распухшими шипастыми стволами. А за её побегом с высоты наблюдали колибри и летучие мыши, перелетавшие с ветки на ветку. Ещё немного, и тернистый путь закончится. Она выйдет к лишённой растительности поляне, где сможет немного передохнуть.       Здесь слишком много следов на ковре из разноцветных листьев, обломанных веток и сбитой с цветов пыльцы. Здесь её очень скоро найдут, поэтому следовало убежать настолько далеко, насколько хватит сил. Она привыкла передвигаться по джунглям босиком, но сейчас она двигалась неосторожно из-за сильной усталости, отчего ветки и колючки то и дело ранили её ноги. Платье в конец разорвалось и, чтобы было удобнее бежать, она оборвала его выше колен, но остатки материи не бросила, чтобы собаки не учуяли её.       В любом случае, поисковые собаки возьмут след и найдут её. От девушки исходил такой сильный запах, что любое хищное животное, кроме человека, наверняка учуяло её бы за несколько километров. Нужно было срочно найти какой-то водоём, лучше всего — реку, чтобы смыть с себя эту грязь и запах разгорячённого тела. Затем пройти по течению и против течения вброд какой-то участок пути и выйти на другом берегу. Так ей возможно удастся запутать след.       Мирре казалось, что преследователи остались далеко позади, но на самом деле это не так. Ведь она сама не раз ходила на охоту и знала, что в охоте не следует спешить, нужно двигаться медленно, осторожно и систематично, загоняя и выматывая жертву. Главное — беречь ноги. Если она поранится, то не сможет идти дальше. В этом влажном лесу, кишащим бактериями, необработанные выжимками лекарственных трав раны быстро воспаляются и начинают гноиться. Вот впереди показался просвет — та самая поляна, усеянная пнями эбеновых деревьев. Чёрная, твёрдая и тяжёлая древесина этого дерева очень ценилась в её племени. Из неё делали различные декоративные поделки, музыкальные инструменты и вязальные спицы. Поэтому, все эбеновые деревья на этой поляне были спилены.       Мирра присела на ближайший пенёк, чтобы перевести дыхание и перевязать раненые ноги оставшимися от платья лоскутами, как вдруг услышала сзади шорох. Не успела она обернуться, как почувствовала сильную мужскую руку, схватившую её за плечо и грубо потянувшую к себе, отчего девушка повалилась назад, не успев среагировать и сгруппироваться при падении.       Вокруг неё уже кружили два всадника на чёрных конях. Откуда они взялись? Как она могла не заметить приближение двух коней? Не услышала топота копыт. Как будто они материализовались из воздуха. Видимо, из-за боли и слабости её сознание на минуту помутилось и перестало воспринимать окружающую реальность.       — Ты откуда такая взялась?! — крикнул насмешливо один из всадников. — Небось, как из Танны сбежала?       — А вы где были во время битвы? — бросила ему в ответ Мирра. — Прятались в лесу, как жалкие трусы?       — Попридержи язык! — рявкнул на неё второй всадник. — Мы выполняли особое секретное поручение самого царя. Об этом тебе знать не обязательно.       — Чего ты перед ней оправдываешься? — прервал его первый солдат. — Давай прикончим её прямо тут. Она нас видела и может донести.       — Да. Ты прав, — согласился второй солдат. — Теперь она представляет для нас опасность.       — Идите своей дорогой, куда шли, — крикнула девушка, поднимаясь на ноги. — Я никому не скажу, что видела в лесу двух дезертиров.       — Как ты меня назвала, чертовка?! — вскипел всадник, спрыгивая с лошади. — Ты — беглянка. Я тебя проучу.       — Да, давай её накажем за бегство, — согласился первый, раскручивая в руках верёвку, как лассо. — Вяжи её.       — Попалась! — прохрипел второй, наваливаясь всем своим весом на хрупкую девушку. — Попалась птичка. Теперь не уйдёшь.       — Вяжи крепче! — ухмыляясь, крикнул первый, подтягивая петлю, которая затягивалась удавом всё туже на теле Мирры. — Столь юная девица на может быть одна в этом лесу. Наверняка, где-то здесь есть ещё сбежавшие.       — Да нет здесь никого больше, — возразил второй. — Прикончим и дело с концом.       — Нет. Этот спелый сладенький фрукт, — высунув язык и зашевелив им, словно змея, пролепетал первый, — не должен понапрасну сгнить на земле. Нужно его попробовать.       — Дааа… — прошипел второй, улыбаясь безумной улыбкой во весь рот. В его глазах горел огонь похоти. — Я буду твоим первым, детка? А?       — Отстань от меня! — кричала девушка, пытаясь скинуть с себя стокилограммовую тушу, облачённую в лёгкие кожаные доспехи, усиленные наплечниками и чешуйчатыми пластинами на груди и спине. — Мерзкий урод. Отвали от меня!       Оскорбление, обронённое с уст девушки, только ещё больше раззадорило солдата. Он стал похож на пятнистую гиену-переростка с нечеловеческим лицом, поросшим рыжей щетиной. Его лицо, в самом деле, походило на морду гиены.       Дождик перестал моросить, но мох и трава были ещё влажными, отчего его обмундирование стало ещё тяжелее. Скользкое, вымазанное грязью тело девушки извивалось под натиском солдата, но сопротивление было бесполезно. Её опрокинули на живот. Она всё ещё сопротивлялась. Но конечности начали неметь из-за туго сжимающей её тело верёвочной петли.       Солдат рывком снял с себя штаны вместе с нижним бельём до колен. Глаза обоих мужчин разгорались похотливым огнём от вида нежной женской плоти. Колибри и летучие мыши, сопровождавшие её всю дорогу, испугались криков и резких движений солдат и разлетелись по лесу.       Она осталась одна с двумя этими уродами. Первый солдат был жирным, имел второй подбородок. Его слоновьи ляжки, словно желе, ходили под кольчугой. А второй, похожий на гиену и заросший щетиной, наоборот, худощав, но жилист и необычайно силён.       — Мой отец найдёт вас обоих и прикончит! — угрожала Мирра. — Вы оба уже обречены. Посмели тронуть дочь вождя.       — Вождя? В самом деле? — изобразив удивление и страх, сказал наигранно первый солдат. — Так ты у нас знатная птичка? Тем лучше. Будет, чем похвастаться перед напарниками.       — Мой отец с вас обоих шкуру сдерёт, — продолжала Мирра, не обращая внимания на их слова. — Я вам клянусь…       — Кто ты? Ха-ха! — рассмеялся второй. — Ты и твой папаша уже трупы. Заткни ей рот! Мне надоело слушать эти визги!       Первый задрал оборванные остатки платья девушки, оголив ягодицы, грубо сорвал с неё трусы, засунул их её в рот и вошёл в неё полностью, навалившись всем телом. Мирру пронзила жгучая боль, распространившаяся по всему телу, отчего у неё на глазах сами собой навернулись слёзы, а в глазах потемнело.       Она затихла на мгновение, пытаясь отойти от болевого шока. Боль пульсирует, по ощущениям, во всех частях тела, но особенно она была сильная ниже живота, она была резкой, совсем не похожая на ту, которая могла бы быть даже от самого сильного ранения. Казалось, прошла целая бесконечность и больше, прежде чем её взгляд сфокусировался, а боль в конечностях утихла. Даже несмотря на это, казалось, паховая область горит, да так, что с этой болью не справится даже самый крепкий целебный отвар.       — Прекрати! Хватит! — вытолкав изо рта трусы, закричала Мирра. — Пожалуйста! Перестань…       Но насильник и не думал останавливаться. Ему это нравилось, нравилось смотреть на то, как его беззащитная жертва стонет и пытается ударить его пятками. Глаза Мирры уже опухли от слёз, а горло болело настолько сильно, что любые попытки заорать просто превращались в болезненные стоны. Попытки выбраться из-под напора грубых рук делали её ещё более жалкой в глазах всевышнего, насмехающегося над ней Бога. Но и солдату всё это просто терпеть надоело, и тот резко ослабил хватку, мгновенно выходя из девушки, оставляя после себя ноющую боль и сочащуюся кровь.       — Понравилось? — ухмыляясь, спросил солдат, упиваясь её громкими всхлипами. — Понравилось, детка? Хочешь ещё? О, да. Я знаю, что хочешь. Ты хочешь в другую дырку. Даааа? Сучка!       Не успела девушка прийти в себя, как второй солдат повторил всё то же самое, что и его сослуживец. Со звериным оскалом на лице он измывался над беззащитным телом, как мог. Его жирные щёки тряслись с каждым толчком, а обвисшая бородавчатая кожа на подбородке делала его похожим на ядовитую тростниковую жабу с желтоватым брюхом, колышущимся под переплетение колец кольчуги.       Каждый резкий толчок отдавался внутри ноющей болью, а перепонки разрывались от пошлых шлепков кожи о кожу, как будто и в самом деле прыгающая в болоте жаба. Страх и ненависть были настолько сильными, что выходили, выливаясь в слёзы и хрипы, её красивое личико совсем опухло. Девушка царапала руками землю, загоняя под ногти грязь и всю прочую дрянь с земли, которая ломала ногти. Мирра чувствовала, как по бёдрам чуть ли не ручьём течёт кровь, она была уверена, что это кровь, потому что она была липкой и густой.       Они насиловали её по очереди, обливаясь потом и делая передышки. Бедной Мирре ничего не оставалось, как просто смириться с тем, что в её ещё нетронутую никем плоть кто-то вдалбливал свой отвердевший член. Она уже перестала плакать. Все слёзы выплаканы. В душе её осталось только холодное равнодушие. Душа её уже была далеко, смотрела на неё сверху, из далёких звёзд.