Я превращу твои шрамы в звёзды

      Чувство вины было тут. Оно никуда не делось, спустя даже три недели, плотно засев внутри, преследуя день изо дня, будто незримая тень, медленно шагающая позади и обжигающая кожу шеи едва уловимым дыханием, напоминающим колотый лёд.       Как у многих принято – наступил новый год, а значит и жизнь нужно начинать с чистого листа, позволяя всем ужасным ошибкам остаться в прошлом, давая всё большему количеству возможностей занять их место. Но как у многих случается – ничего этого не происходит и гнетущие мысли изводят не только затуманенный алкоголем разум, но и обременяют душу, будто кто-то скинул туда огромный булыжник. И Лиза как раз была в числе тех, чья “новая жизнь”, так и не получила должного начала.       Сколько бы раз Лиза не извинялась, всё оставалось прежним. Мучительные часы, что она просиживала в играх, за мангой и комиксами, прослушиванием музыки – везде были эти мысли. Они шипели и извивались в голове, словно змеи ползая под кожей, вынуждая ночи напролёт ворочаться в постели, сжимая руками, которыми овладела неподвластная дрожь, бедного плюшевого кота.       И везде была вина. Её вина. И как бы Эля не уверяла, что не обижена и вовсе не держит зла, Лиза никак не могла успокоиться.       Может стоит попросить ударить её? Попросить Элю занести руку и оставить яркое красное пятно на мягкой щеке? Чтобы всё лицо прочувствовало этот удар, а по горлу стала стекать тонкая струйка крови с знакомым металлическим привкусом. Ха, слишком глупо. Она не ударит её. Никогда в жизни Эля не поднимет руку на Лизу, не сделает ей больно. Она просто не сможет. «Почему я не могу быть нормальной? – этим вопросом Лиза задаётся каждую ночь, прокручивая в голове воспоминания о том самом дне, после которого её отношения с Элей пошли по кривой дорожке, – Такой как все? Я же видела кучу раз, как окружающие решают конфликты. Без скандалов, криков и.. – она вздрогнула, не дав себе закончить эту мысль. Вспотевшие ладони плотно прижались к лицу, укрывая девушку от мира, давая полностью погрузиться в вязкий омут собственных чувств, полностью осознать свою беспомощность, отдаваясь во власть горького отчаяния, – Блять, ну почему я такая? Хочу стать нормальной!» – чуть вслух не проговорила Лиза.       Телефон вспыхнул от нового уведомления. Это была Эля, которая отправила милое видео с выдрами. А Лизе было плевать на этих милых выдр, что забавно плескались в бассейне, маневрируя между разноцветными шариками, – «Поздравляю Лиза, ты официально тварь, – вынесла сама себе приговор девушка, щуря глаза от яркого экрана, пытаясь разобрать, что ещё ей написала подруга, – Только этого мне не хватало. Зачем ей вообще общаться со мной? Я нужна ей? – с надеждой спросила она сама у себя, но так и не смогла получить ответ, жалобно пялясь на мигающую черточку, ожидающую того, что Лиза напишет хоть что-то. И она написала. Простое: «Спокойной ночи». Без смайликов или шуток, сухое прощание, не вызывающее никаких подозрений, – Да она сказала это, только чтобы я перестала ныть, – грубо откидывая телефон в сторону, девушка перевернулась на живот, утыкаясь лицом в подушку, – Какой стыд, я ударила её, накричала, вывалила проблемы, так и продолжаю строить из себя невинную жертву, – глаза вновь намокли, уже который раз за этот день. Лиза перевернулась на спину, устало глядя на потолок, – Я не заслуживаю её. Я ничего не заслуживаю...».

***

      Календарь, висящий в коридоре возле зеркала, гордо показывал отмеченную красным маркером дату. Двенадцатое января. Каникулы ещё не кончились, но совсем скоро это сладкое удовольствие от длительного сна исчезнет, поставив на его место мрачное тёмное утро, приветствующее людей каждый день. Последнее время на улице валил снег, заметая дороги и тротуары, покрывая крыши пушистыми шапками. Но Лизу это совершенно не волновало, ведь сегодня особенный день. Её особенный день.       В детстве день рождение казался волшебным праздником, потому что внимание всех устремлено лишь на тебя, ты тут звезда и диктуешь свои правила. Что тебе сегодня надеть, как долго не будешь ложиться спать, какие люди придут на твой пир, сколько сладкого ты съешь. И никто ничего не запрещал, ведь ты именинник, как же так, перечить такой маленькой, но важной персоне.       Правда с возрастом это пропадает. Уже некого пригласить, сладкое не особо радует, а поздно лечь ты можешь и в другой день. Так в чём смысл праздновать факт своего старения? Ни в чём, это лишь тупая традиция среди людей, которые изрядно устают от серых будней и тщетно пытаются их как-то скрасить. Не все понимают этого, в отличии от Лизы, которая поняла это слишком рано.       Но сегодня действительно особенный день – родители приехали рано утром, застав Лизу врасплох, встретив её, как только та выползла из своего логова. Наконец она могла их обнять, ощутить угасающее тепло их тел, и острый, пронзающий нос парфюм. Усталые лица украшала кроткая улыбка, но такая родная и уютная, знакомая с самого детства.       Они даже вели себя как настоящая пара; без показушных ссор, глупых упрёков, и папа несколько раз флиртовал с мамой, нежно целуя её в уголок губ, легонько приобнимая за талию и незаметно забирая тарелки с салатами, чтобы самостоятельно отнести их к праздничному столу. Идеальный подарок на день рождение.       Приготовления к этому дню шли с первого января, начавшись с бабушки, постоянно зудящей над ухом и спрашивающей, чего бы хотела Лиза поесть, что ей купить вкусненького, может она вообще хочет какую-то забугорную сладость. А Лиза ничего этого и не хотела, ей была даже противна сама мысль о чём-то таком. Правда, ведь нельзя же обижать бабушку, да? Она так старается, так почему же не попросить о что-то более приземлённое и недорогое.       Их всего четверо, а стол накрыли на человек десять. Впрочем, ничего нового, такого девушка и ожидала от бабушки, которой не было достаточно и того обилия продуктов и блюд, скрывающих под собой праздничную скатерть. Лиза сидела во главе этого пиршества, не подавая виду и позволяя своей панике окутать только мысли.       Свет выключили и в темноте было видно лишь внезапно появившийся кусочек света, едва освещающий радостные лица родителей, которые вместе несли торт.       Всё как в детстве: Лизе опять семь лет, родители ещё не скоро начнут ссориться, а папа пьёт только по праздникам. Никто никого не ругает, никто не кричит. Всё тихо мирно, а в квартире звучит только детский смех, который иногда затмевал басистый гогот, пока на кухне потихоньку начинал свистеть чайник, а мама гремела чашками, насыпая туда немного сахара и с улыбкой прислушиваясь к громкому звонкому голосу, повторяющему одно и то же: «Выше! Давай ещё раз!»       Они счастливы втроём, в маленькой съёмной однушке с криво поклеенными обоями и отходящим на кухне плинтусом, протекающим краном и сломанной дверной ручкой, с шатающимся столом и скрипучим полом в коридоре. - Загадывай желание, зайка.       И вот торт уже стоит перед Лизой, вытягивая ту из детских воспоминаний. Ласковый голос мамы прозвучал позади, пока её лёгкие руки легли на плечи дочери. - Загадай миллион долларов, – попытался пошутить мужчина, но получил только серьёзный взгляд от своей жены. – Что? Отличное желание. - Хочу стать нормальной, – шёпотом проговорила Лиза себе под нос и резко задула свечи.       Дымок от них ещё пару секунд парил в воздухе, растворяясь в темноте. А после включился свет, предоставляя к взору почерневшие фитильки свеч. Желание было загадано, но как и в прошлые семнадцать раз, оно точно не сбудется. Глупая уловка, чтобы ты почувствовал себя значимым в этот день, обретя надежду в лице этого жалкого ритуала. И Лиза опять повелась на неё, с презрением глядя на мягкий бежевый корж торта, что вместе с кремом во рту превратился в ком, камнем скатившийся по горлу. Это точно не то, что она просила у бабушки.       Её поздравили интернет друзья, Соня и один из соролевиков, от которого получить подобное сообщение было полнейшей неожиданностью, но вот от особенного человека так и не было вестей. Ничего, даже сухого с “др”.       Лиза сидела на кровати, спиной прислонившись к стене возле окна, исподлобья глядя на потолок, взглядом провожая длинные полосы света, появляющиеся от фар редко проезжающих машин.       Музыка в наушниках уже как минут пять перестала играть, а девушка так и не удосужилась включить новый трек, который мог бы скрасить тоскливое одиночество в этот день, который давно перестал казаться таким сказочным, походя на обычный будничный день, за исключением того, что ей дарят отчасти ненужные вещи и заставляют есть кучу всего.       Живот поднывал, ворча в тишине и возмущаясь тем, что Лиза съела так много всего, хотя назойливый скрипучий голос говорил ей прекратить, ведь она явно не достойна того, чтобы ради неё накрывали такой стол.       Мыслей будто и не было. Только бездумный взгляд и усталость во всём теле. День почти подошёл к концу, ещё полчаса и личный праздник Лизы закончится.       Телефон зазвонил и девушка чуть не вскрикнула от испуга. Оглушающий рингтон ударил по ушам, вынуждая моментально отбросить наушники в сторону и не осознанно закрыть уши, сжимаясь на кровати в комок.       Поняв что произошло, Лиза недовольно поднялась, щурясь от яркого света экрана. Так и не разобрав, кто звонит, она недовольно приняла вызов, собираясь обрушить свой гнев на того, кто додумался тревожить её покой посреди ночи. - Выгляни в окно, – раздался в телефоне хриплый голос, от которого шея покрылась мурашками. Лиза резво встала на кровать, мигом отодвигая шторы. От стекла полыхнуло холодом, бродившим в поздний час по пустынным улицам, окутанных полнейшим мраком. Эля стояла посреди тротуара, держа в руках подарочный пакет, переливающийся в жёлтом свете фонаря. – Привет, – негромко поздоровалась она, осторожно махая рукой, чтобы пакет не так сильно растряхивало. - Что ты тут делаешь? – старательно скрывая детский восторг, удивлённо спросила Лиза, пытаясь не выдать весь ураган эмоций, воспрянувших за доли секунд. - Решила поздравить тебя, – беззаботно ответила Эля, пожимая плечами и не отводя глаз от окна, разглядывая нечёткий силуэт, прильнувший вплотную к стеклу. – Твой день рождение ещё не закончился, так что я успела. Хотела сделать это пораньше, но не удалось сбежать. - Я сейчас спущусь, подожди! – живо проговорила Лиза, сбрасывая звонок и мигом бросаясь в сторону шкафа.       Как можно скорее она натянула на себя тёплые вещи и тихо вышла в коридор, стараясь издать как можно меньше шума. Все уже давно уснули, мирно посапывая в тёплой постели, совершенно не подозревая о том, куда сбегает Лиза почти в двенадцать часов ночи. Ну а что, ей уже есть восемнадцать, может делать что хочет. Ну, так думала сама девушка, пока зашнуровывала ботинки, иногда замирая и прислушиваясь к окружающим звукам, опасливо вглядываясь в мрак коридора. Никто так и не вышел из комнаты с криками: «Ага, попалась! Будешь сидеть под домашним арестом, без телефона и ноутбука! Теперь мы точно никогда не будем любить тебя и вообще, ты ужасная дочь, зачем ты нам сдалась такая?»       Последнее предложение Лиза додумала сама, так что не стала воспринимать его так близко к сердцу.       Прохлада полыхнула ещё в тот момент, когда девушка вышла из квартиры, ощущая свежий морозец, коварно проникающий через узкую форточку широкого окна на этаже. Настоящий холод настиг Лизу только после того, как она спустилась вниз, в спешке чуть не запнувшись на втором этаже, а после раскрыла дверь в подъезд.       И вот та знакомая широкая улыбка, ожидающая её за массивной металлической преградой. - И снова привет, – негромко произнесла Эля, лукаво улыбаясь и шмыгая красным носом. На ресницах осели маленькие капли воды, то ли от слёз, вызванных бушующим ветром, то ли от снежинок, решивших передохнуть на пути к земле.       Лиза кинулась вперёд, затаскивая подругу за собой в тепло, предвкушая тот момент, когда сможет прильнуть к ней, скрывшись от мира в крепких объятьях, вдыхая аромат сладких духов и бодрящий запах зимы, пропитавший нежданную гостью с головы до ног.       Ни единая душа не могла их побеспокоить. Выходные ещё не кончились, так что многие до сих пор не пришли в себя, отлёживаясь в кроватях и мучаясь с головной болью.       Зудящая тишина окутала их, когда они поднялись на пятый этаж, укромно устраиваясь на подоконнике, пока жар от батарей согревал их обеих. Эля скинула свой рюкзак, предварительно аккуратно поставив праздничный пакет между собой и именинницей, которая покраснев, прижалась ближе к стене, унимая сбившееся дыхание после объятий. - Представляешь, никто не знает что я тут, – усмехнувшись, подметила Эля расстегивая куртку. Белая рубашка показалась из-за молнии, выставляя на обозрение алые розы, усеявшие весь ворот. – Тебе исполнилось восемнадцать, да? Предлагаю это отпраздновать, – с этими словами она потянулась к рюкзаку и достала оттуда бутылку шампанского. - Я не буду пить, – сказала Лиза, но даже так бутылка оказалась у неё в руках. Внимательно взглянув на оформление, она невольно улыбнулась, недоумённо глядя на подругу, что продолжала копаться в рюкзаке в поисках пластиковых стаканчиков. На тёмно-синей этикетке был изображён динозавр, держащий в лапках огромную клубнику, что была больше него раза в два. – Подожди, это детское шампанское? - А ты ожидала, что я притащу тебе что-то алкогольное? Уж нет, ты не доросла до такого.       С явным ехидством, Эля придвинулась ближе, щёлкая по носу Лизы, попутно забирая у неё из рук бутылку, меняя её на красный стаканчик. Громкий хлопок потревожил тишину дома, лёгкий дымок вырвавшийся из-под гнёта пробки и яркая розовая жидкость наполнила два стаканчика, продолжая недовольно шипеть. - Перед началом празднования ты должна открыть мой подарок. - Тебе не стоило так запариваться насчёт этого, – отмахнувшись, Лиза поёжилась, смутившись от такого внимание Эли.       Спорить было бесполезно, да и сама Лиза была совершенно не против получить подарок от этого человека, напрочь забыв о чувстве вины, так и не покинувшей её. Забрав пакет, девушка осторожно раскрыла его, доставая оттуда коробку. Это был конструктор Лего в виде вазы с цветами. - Ахуеть! – восторженно воскликнула Лиза, воспрянув от распирающей радости. Она давно косилась на подобные наборы в интернете, думая над тем, а стоит ли ей начать копить деньги даже на самый дешёвый букет? Так ни к чему и не придя, она решила забить на это, продолжая с завистью смотреть на тех, кто мог позволить себе подобную роскошь. – Они же ебать какие дорогие! Нахрена ты так потратилась?! - Для тебя мне не жалко, – непринуждённо ответила Эля, не отводя глаз от радостного лица подруги, сама не замечая, как расплывается в глупой ухмылке.       Прижимая желанную коробку к себе, Лиза нерешительно повернулась в сторону Эли. Та уже во всю стала изучать содержимое своего стаканчика, принюхиваясь к газировке, задавая немой вопрос о том, куда же делся запах клубники. «Нравлюсь ли я ей? – этот вопрос вновь яркой вспышкой появился в мыслях Лизы, пока она внимательно следила за тем, как Эля залпом выпивает шипучую газировку, неприятным пощипыванием отзывающуюся в носу. И ведь всё показывало на то, что Эля явно не просто так мила с ней. Все эти взгляды, ухмылки, касания. Не может же быть всё просто дружеской поддержкой или чем-то в этом духе. Будь Эля натуралкой, то да, конечно, но она очень далека от того, чтобы даже допустить в своей голове мысль о поцелуе с парнем. Так как она относится к Лизе? Что же ей нужно от неё? Почему она так добра? – Во мне нет ничего особенного. Такой как она нужен определённо человек получше, чем я. Тот, кто сможет поддержать её, помочь, разделить увлечения и.. Кто не будет такой обузой. А что могу дать я?». - Ничего, – негромко произнесла Эля, буквально вырывая это слово из мыслей Лизы, будто самостоятельно отвечая на вопрос. - Что? – вздрогнув от неожиданности, спросила Лиза, резко переведя взгляд на подругу, которая морщась, презрительно глядела на свой стакан, крутя его в руках, создавая маленький водоворот из остатков шипучей розовой жидкости. - Ничего такая газировка, – с усмешкой, она отставила стакан от себя подальше, языком слизывая остатки с губ. – Химоза полнейшая, аж язык свело.       Лиза убрала подарок обратно в пакет, опуская его на пол, чтобы между ней и Элей не было никаких преград. Хотя, это было бессмысленно, ведь даже если они будут сидеть вплотную друг к другу, между ними всегда будет преграда, мешающая понять Элю, добиться её полного доверия. Добиться её саму.       Лиза нервно кусала губы, срывая с них отмершую заветревшуюся кожу, тонким слоем оставшуюся на зубах. Кончик языка едва коснулся ноющих губ. Солёная кожа болела, усиливая это чувство, как только капли газировки коснулись их поверхности. - Эля? - Мм? - У меня же сегодня день рождение и.. Я ведь именинница и всё такое. Могу я кое-что спросить? Только отвечай честно, ладно? - Окей? – Эля нерешительно согласилась, недоверчиво поглядывая на подругу, чьи пальцы крепко вжались в деревянный подоконник, изучая потрескавшуюся краску на нём. - Почему ты общаешься со мной? – набравшись смелости, на выдохе спросила девушка.       Ненадолго повисло молчание, пока Эля приходила в себя, пытаясь переварить вопрос и осознать его смысл. - Что? - Отвечай, – сухо произнесла Лиза, только сильнее сжимая подоконник, борясь с бушующими чувствами внутри.       Вот бы сейчас вновь расплакаться, упасть в объятья Эли, позволяя той приласкать “большую плаксу”, услышать убаюкивающий голос, говорящий: «Всё будет в порядке, я же рядом и никуда не уйду. Я не брошу тебя, ты ведь нужна мне.»       Либо же закричать что есть мочи, впиться мёртвой хваткой в ворот куртки Эли и вопрошать у неё, почему она делает всё это, а не просто забьёт и исчезнет из жизни Лизы, которая только обременяет подругу, не давая той нормальной жизни, постоянно закатывая истерики на пустом месте. Выбить ответы на все эти вопросы, так и пожирающие изнутри, походя на мозгового паразита, с которым не справится ни один врач в мире, вынося приговор в лице вечных страданий. - Какой странный вопрос. А разве на него должен быть чёткий ответ? Я делаю это, потому что хочу. Потому что мне нравится проводить с тобой время. Ты не отворачиваешься от меня из-за моих увлечений, мыслей и проблем. Мне просто с тобой хорошо. Такой ответ удовлетворит твою душеньку? - И ты всё ещё так считаешь, даже после того, что случилось?       После этих слов Лиза затихла, вгоняя собеседницу в полнейшее непонимание происходящего. Секунды до осознания этой фразы растянулись как нить, плотно натягиваясь в спёртом воздухе подъезда, создавая незримый барьер между девушками. И тут Элю осенило, и она с ярым возмущением всплеснула руками. - Господи, Лиза! – поднимаясь со своего места, Эля выпрямилась во весь рост, растерянно глядя на поникшую подругу. – Сколько раз мне ещё повторить, что я не злюсь? Да, это было неприятно и больно. Мы все совершаем ошибки, главное просто вовремя осознать их. Почему ты продолжаешь забивать свою голову этой ерундой? - Блять, это не ерунда! – громко крикнула Лиза, переставая отдавать себе отчёт о своих же действиях, до боли в пальцах сжимая подоконник, ногтями подцепляя отпадающие кусочки краски. – Я ударила тебя! - И? – словно издеваясь, Эля покачала головой, потирая переносицу. – Разве ты можешь вернуться назад и остановить себя? Почему ты не можешь отпустить это? - Я ведь виновата перед тобой. - Может быть. Но это должно остаться в прошлом. Если продолжишь постоянно думать об этой ситуации, полностью зациклившись на ней, то не сможешь наслаждаться настоящим. Думаешь, будь я зла на тебя, то припёрлась бы сюда чуть ли не в двенадцать часов ночи? – это прозвучало не так радостно, как ожидала Эля, что медленно, но всё же теряла хватку и давала раздражению проявляться в редких словах, пронизывая их едва различим разочарованием. – Я надеялась, что мы сможем спокойно посидеть с тобой вдвоём, наслаждаясь этим моментом. У тебя же день рождение! Почему ты не можешь порадоваться вместо того, чтобы продолжать думать, что я злюсь на тебя и то, что ты виновата во всём? - Теперь я чувствую себя ещё хуёвее.       Эля замерла на месте, машинально то сжимая кулаки, то расслабляя ладони, мысленно успокаивая то крохотное пламя раздражения, возникшее внутри. Она жутко устала. Тело было измотано, а мозг плохо соображал. Сегодняшний день выдался паршивым и это мягко сказано. Отец потащил её на очередной сбор с его друзьями, где ей весь день пришлось проболтать с самодовольным парнем, что смотрел на неё с высока и был полностью уверен в том, что девушкам не место в таких сложных и заумных профессиях, как адвокат или юрист. Так ещё ей и не удалось нормально отдохнуть, ведь сначала нужно было заехать домой за подарком, потом ещё в магазин, а затем добираться через сугробы нерасчищенных тротуаров. А ради чего? Очередной ссоры и загонов Лизы? Нет, нет и ещё раз нет. Не этого Эля ждала, уж точно не этого.       Но вот она тут, стоит на лестничном пролёте незнакомого ей дома, беспомощно глядя на девушку перед собой, что вот-вот расплачется и в который раз из-за Эли. И по-хорошему, ей стоит уйти отсюда и оставить эти разборки для будущей себя, более бодрой и здравомыслящей, той, кто сможет вынести это всё. Она не могла позволить себе сделать это. Чтобы вот так просто оставить это плачущее чудо? Может кто-то и поступил бы так, но не Эля, ведь Лиза нуждается в ней.       Она не просто должна успокоить подругу, а она обязана помочь ей. - Всё, что я пытаюсь сказать, так это то, что ты хороший человек, который много думает о том, что делает, – после тяжёлого выдоха, девушка подошла к Лизе и присела перед ней на корточки, прикасаясь к напряжённым рукам. – Отношения людей сложные, никто до конца не понимает, как правильно нужно общаться с друг другом. И да, между людьми случается подобная херня. И нельзя сказать, что это нормально, но это случается и это называется жизнью. Я прекрасно понимаю, что ты не хотела меня ударить специально, что это вырвалось у тебя на эмоциях, – она обхватила ладони Лизы и поднесла их к своим губам, оставив там парочку быстрых поцелуев. – Честно, я не злюсь, и ты вовсе не обуза для меня и мне правда нравится проводить время с тобой. Дай себе отдых. Прекращай быть столь критична к себе, пожалуйста, – на этом предложении её голос внезапно дрогнул, удивив этим саму Элю, которая всё же смогла сохранить неподатливое спокойствие. – Этим ты затмеваешь всю свою прелестность. «Если я так нужна тебе, то поцелуй меня, – Лиза уже открыла рот, чтобы произнести эти слова. Чтобы они рассекли напряжённый воздух, разрушая незримые препятствия. И уже не было бы важно, поцеловала бы Эля её или молча встала и ушла. Лиза просто хотела сказать это. Получить доказательства. Да хотя бы просто успокоиться, получить это чёртово спокойствие. Эти слова так и остались в мыслях, пока Лиза погружалась в серый омут глаз, очарованно глядящих на неё, – Хватит говорить о том, что я нужна тебе, просто покажи мне это!» – жалобно простонала про себя девушка, сжимая холодные пальцы Эли, что робко поглаживали дрожащие ладони.       Ничего из этого так и не прозвучало вслух, оставаясь только фантазией, мучительно всплывающей в голове перед сном. И у этой фантазии, к сожалению, был не самый благоприятный исход, каждый раз заканчиваясь молчаливым уходом Эли, навсегда оставляющей Лизу с их совместными счастливыми воспоминаниями, которые бы девушка похоронила глубоко в себе, не давая им сделать ещё больнее, чем есть на самом деле.

***

- Ааа, я нихрена не знаю! – громко провозгласила Лиза, запуская пальцы в волосы и делая вид, что сейчас вырвет их со всей силы.       У Эли, как и всегда, дома никого не было. Только тишина и спокойствие, идеально подходящие для учёбы, а пристальный взор серых глаз улучшал этот эффект, прекрасно помогая Лизе ощутить себя максимально некомфортно от учёбы. Близилась череда тестов по всем предметам, оценка от которых прямо влияет на последующие оценки, идущие в аттестат. И конечно же, это волновало всех, в особенности Элю. Хотя по ней и не скажешь этого, но то, сколько часов она проводит за учебниками говорит само за себя.       И вот Лиза была так же вовлечена в пучину учёбы, просиживая за учебником по алгебре уже второй час, без остановки решая задачи и примеры с логарифмами, степенями и самым ненавистным – графиками. - Боги, вы же слышите меня, отмените этот грёбанный тест! - Успокойся и решай, – строго сказала Эля, легонько толкая голову Лизы ближе к тетради, возвращая ей первоначальное положение. - Я устала, можем сделать перерыв? - Только после того, как построишь график. - Ненавижу это задание, – с отвращением глядя на тетрадь, сквозь зубы прошипела девушка, пальцем отталкивая от себя карандаш, покатившийся по столу, но тут же встретивший преграду в лице учебника. - Оно даёт больше всего баллов, – продолжала Эля, насильно впихивая линейку в руку своей “ученицы”. – Давай, тебе нужно сдать эти тесты.       Со скрежетом, Лиза демонстративно и громко выдохнула, показывая, насколько сильно она устала, хотя даже не так, а скорее – насколько сильно она заебалась от алгебры. А ведь там была не только она, геометрия тихонько ожидала своей очереди. Будь у учебника руки, то он бы ехидно потирал их, смеясь как злодей.       А рядом с геометрией стояла и астрономия, занявшая очередь прямо перед литературой, что станет непосильным испытанием для Лизы, явно не понимающей, какой ужас её поджидает и что русские классики подготовили для неё. Чего стоит только один Достоевский, а уж как она переживёт более близкую встречу с Толстым. И только Эля осознавала это, не решаясь продвинуться дальше математических задач, боясь класть перед подругой учебник по литературе, уже представляя её жалобное выражение лица. - Ну? – устало откинувшись на спинке стула, выжидающее глядела Лиза за тем, как Эля быстро бегает глазами по вычислениям, ненадолго останавливаясь и поглядывая на график. Изгибы линии прыгали то вверх, то резко ударялись вниз. - Правильно, – заключила девушка свою проверку, отпуская бедную ученицу. – Можешь сделать перерыв. - Наконец, – блаженно выдыхая, Лиза встала из-за стола и пошла в сторону кровати, намереваясь со всей силы плюхнуться на неё. – Честно говоря, мне страшно. Всё настолько будет сложно и строго? - Да, – коротко ответила Эля, присаживаясь за стол и доставая учебник геометрии. Листая его, она быстро отмечала какие-то страницы, выписывая себе что-то на маленький листочек, иногда замирая на месте и внимательно вчитываясь в текст задания, а после покачивая головой и зачёркивая ненужные номера. - Ну пиздец ,– только и смогла негромко сказать Лиза, приподнимаясь на локтях. – Давай завтра погуляем? - Не могу. У меня вся неделя забита репетиторами. А ещё я должна посетить дополнительные курсы. - Как-то ты слишком загружена. - Угу, но я не могу перечить, – пожав плечами, Эля покосилась в сторону стопки с остальными учебниками. Жёлтый корешок учебника литературы так и выделялся среди однообразных коричнево-белых цветов. – Иначе меня переведут на домашнее обучение и я просто умру от обилия учёбы. Время вышло, иди продолжай решать примеры. - Нееет! - Хватит паясничать, время учёбы.       Когда эта пытка закончилась, за окном уже водрузились сумерки. Тусклое небо на горизонте проявляло всё своё разнообразие красок, позволяя уходящему солнцу вбросить несколько ярких цветов, на фоне которых окружающие высотки выглядели ещё мрачнее, становясь более непритязательными, отталкивающими от себя, но при этом разжигающими внутри странное чувство родства с ними, напоминающее о том, что ты часть всей этой серости.       Лиза не успела так далеко отойти от дома Эли, неспешно продвигаясь по расчищенной дороге. Может её и успели освободить от снега, но перепады температуры никто не отменял, так что рабочие не удосужились посыпать скользкие участки песком.       И как бы Лиза не старалась аккуратно идти, огибая лёд и осторожно делая каждый следующий шаг, это не смогло спасти её от участи большинства людей.       Она поскользнулась, падая вперёд. Наушники выскочили из ушей, падая куда-то вниз возле грязного снега, пока девушка неосознанно пыталась предотвратить своё падение, выпячивая руки перед собой, но только успевая проехаться ладонями по асфальту.       Боль почувствовалась не сразу, с каждой новой секундой усиливаясь возле колена, пульсацией обращая на себя внимание. Вяло приподнявшись, девушка огляделась вокруг. Рядом никого, только валяющиеся в снегу наушники и спавший с плеча рюкзак, из кармана которого выпала мелочь, укатившись в лужу. Холод постепенно пронизывал тело, играя с болью наперегонки, кто же первым сможет заставить несчастную подняться с земли.       И тут Лиза расплакалась, сидя в луже и позволяя холодной воде пропитывать плотную ткань джинс.       Она уже так давно не падала, случайно спотыкавшись или наступая на подлый лёд – каждый раз её ловили. И каждый раз это была Эля. Но сейчас её не было рядом. Лиза была совершенно одна, сидя посреди дороги, глядя на содранную кожу ладоней на которых смешались кровь и грязь, стекая тонкой струйкой под рукава куртки.       Только сейчас Лиза поняла весь ужас своего одиночества, которое она называет жизнью. А ведь казалось, сейчас нужно просто встать, отряхнуться и пойти дальше, но нет, девушка продолжала сидеть в луже, вздрагивая всем телом при каждом всхлипе. Никого нет рядом. Никто не придёт на помощь. Она никому не нужна.       Ни родителям, что за всё время разлуки ни разу не поинтересовались чем-то другим, помимо учёбы. Она не нужна бабушке, которая лишь исполняет свой долг как самого близкого родственника. Друзья, знакомые, одноклассники, родственники – никому из них Лиза не нужна на самом деле. И Эле наверняка нет дела до неё. Возможно, это жалость, или привычка, а может что-то иное, заставляющее Элю продолжать общение с таким жалким человеком вроде Лизы. - Господи, Лиза! Давай, вставай скорее!       Не понимая, что происходит, Лиза дала поднять себя с земли и отряхнуть от снега и прилипших кусков грязи. Глаза всё ещё были заполнены слезами, а вместо слов с губ слетали только жалобные всхлипы и невнятное бормотание.       Эля подхватила валяющиеся вещи и придерживая Лизу под руку, повела ту назад к себе домой. - И как же тебя так угораздило? – спросила Эля, но конечно же, не получила ответа. Лиза скромно сидела на краю кровати, плотно прижимая махровое полотенце к ногам. Ситуация была ещё более смущающей из-за того, что под этим полотенцем ничего не было, и осознавая это, Эля старалась не смотреть в сторону подруги, ходя кругами по комнате, уводя свои мысли в другое русло. – Ты не сможешь пойти домой так. Может вызвать тебе такси? – но она так и не смогла получить реакцию от Лизы. Та смиренно сидела и рассматривала наспех забинтованные ладони. Удивительно, что у Эли дома толком не оказалось пластырей, только запрятанная упаковка бинтов, оставшаяся со времён, когда та занималась селфхармом. – Сильно болит? - Терпимо.. – вяло ответила девушка, укладывая руки на колени. - Такс.. Твои штаны бесполезно сейчас стирать, они же порваны. Но и в них ты не сможешь пойти, иначе замёрзнешь и простудишься. - Я поеду домой, уже не важно, – смирившись со всем случившимся, Лиза хотела поскорее уйти отсюда. Сгорая от стыда, она была готова пойти на улицу даже с этим полотенцем, лишь бы не сидеть так прямо перед Элей. - Нет! Сиди тут и никуда не уходи! – после этого она подошла к своему шкафу и открыв крайнюю дверцу, оценивающим взглядом прошлась по всем полкам. – Боюсь, что из моей одежды тебе ничего не подойдет, у тебя бёдра широкие, – совершенно не задумавшись, выпалила Эля, но сразу осекла себя, резко повернувшись к Лизе и с нервной усмешкой качая головой. – Эм.. Я не имею в виду, что это плохо, у тебя классные бёдра, они мне очень нравятся, – замолчав, Эля чуть приоткрыла рот, покрываясь румянцем от своих же слов. – Кхм, прости.. – отвернувшись обратно к шкафу, она поднесла кулак ко рту и наигранно прокашлялась. – Что же нам делать.. Точно! У меня где-то были спортивные штаны, они хорошо тянутся, – на ходу говорила она, копаясь среди одежды и небрежно скидывая её на пол. Через минуту поисков, её руки победно приподнимали серые штаны. – Вот, тогда надевай их, а я всё же закину твои штаны в стирку, – всучив их Лизе, девушка в пару шагов оказалась у двери, продолжая говорить на ходу. – Как раз к утру они высохнут, и ты сможешь поехать домой. Но только на такси, я не пущу тебя на автобусе. И сейчас я быстро сбегаю в аптеку, – на выходе из комнаты сказала Эля, шутливо угрожая Лизе пальцем. – И чтобы когда я вернулась, ты всё ещё была тут, понятно?!       У самой Лизы были очень смешанные эмоции по поводу этой ситуации. С одной стороны, она сидела в квартире человека, в которого влюблена, и прямо сейчас наденет одну из его вещей, а ещё, скорее всего, останется тут на ночь и утром вновь сможет лицезреть шикарный вид Эли в фартуке.       С другой стороны, Эля же не знает, почему Лиза сидела в луже, рыдая, не собираясь в ближайшие минут пять подниматься. И ведь наверняка этот вопрос будет крутиться у неё в голове и застанет Лизу в самый неожиданный момент.       Эля вернулась через десять минут, притащив с собой всё что только можно: зелёнку, йод, несколько обезболивающих средств в виде таблеток и растворимого порошка, ещё две упаковки бинтов и большую пачку пластырей. Ах да, как же можно забыть про гематоген с кокосом. Из этого нужна была только зелёнка и три пластыря, но Лиза не стала говорить об это девушке, огорчая ту бесполезными покупками. - Подожди, как ты вообще нашла меня? – неожиданно поинтересовалась Лиза после того, как Эля наклеила ей очередной пластырь на ногу, предварительно заставив выпить таблетку обезболивающего, хотя это было совершенно необязательно, ведь вся боль почти прошла, оставаясь неприятным пощипыванием от зелёнки. - А, точно! – ударяя себя по лбу, Эля отложила упаковку в сторону и поднялась с кровати, быстро оглядываясь вокруг. – Я предположила, что ты не могла уйти далеко, поэтому.. Куда я его положила? – спрашивая саму себя, девушка подошла к столу и стала приподнимать тетради и учебники. – Вот, он похоже случайно выпал у тебя из рюкзака, – с этими словами она достала из-под тетради чёрный плотный блокнот, из которого выпирало несколько бумажек с едва заметными линиями простого карандаша. Увидев его, Лиза тут же выхватила свой скетчбук из рук подруги, плотно прижимая к себе. – Воу, осторожнее. - Ты.. Ты ведь не открывала его? – очень тихо спросила она, опуская глаза на находку.       И ведь Лизе было бы плевать, будь тут только рисунки разных людей с их анатомией или те редкие зарисовки домов и животных. Она бы не стала так яро реагировать, может бы и вовсе забила, но нет. Эта книжечка хранила в себе довольно обильное количество любимых черт лица с тёплой улыбкой и искривлённым носом. - Конечно же нет, за кого ты меня принимаешь? – обиженно ответила Эля, усаживаясь на пол. – Это твоя вещь и я не имею и малейшего права заглядывать туда. Это банальное уважение личных границ. Скетчбук? – Лиза неловко кивнула, знатно расслабившись от такой новости. – Ещё ни разу не видела, чтобы ты рисовала на бумаге, только на мне. - Просто.. Это очень личное.. - Я понимаю. У меня тоже есть нечто такое, – после этих слов, Эля потянулась к рюкзаку, и стала копаться в скрытых внутренних кармашках. – Только я обделена способностями к рисованию. Поэтому пишу стихи, – достав небольшую книжку с кожаным переплётом, она показала её Лизе, кончиками пальцев осторожно проводя по корешку. – Они очень личные и описывают моё внутреннее состояние. Так что я отлично понимаю тебя, очень страшно даже думать о том, чтобы показать кому-то что-то такое, боясь, что тебя посчитают странным, ненормальным или кем-то похуже. - Хочешь посмотреть мои рисунки? – спросила девушка, прикусив нижнюю губу. Неужели она собирается показать что-то подобное ей? Она не так часто даёт людям смотреть свои рисунки. Да, это Эля и Лизе было бы плевать, если бы та нашла другие её скетчбуки, но точно не этот. - А можно? - Да, только подожди. Тут не всё, что я могу тебе показать.       Перелистывая плотные страницы, Лиза выискивала то, что могла бы показать подруге. Множество лиц незнакомцев мелькали перед глазами, иногда вынуждая сбавить темп, когда среди всего этого обилия появлялась любимая улыбка. У таких страниц она чуть загибала уголок, чтобы было сразу видно – их трогать нельзя. Особенно Эле. - Вау.. – восторженно протянула Эля, перелистывая страницы, с интересом рассматривая каждый рисунок, будь то даже не полноценная картинка, а быстрый набросок. Она осторожно касалась страниц, словно от одного неловкого движения они могли рассыпаться. – Как долго ты училась рисовать? - Лет с пяти, не помню. Сейчас я больше изучаю анатомию, потому что планирую стать хирургом. Надеюсь, что не пожалею о своём выборе. - Офигеть. Ты выбрала такую сложную профессию, – уже более серьёзным тоном проговорила Эля, отрывая взгляд от скетчбука и смотря на Лизу снизу вверх, чуть покачивая головой. – Ты прекрасный человек. - Да нет, обычная, как и все вокруг, – стала отмахиваться Лиза, машинально касаясь горячего лица. Румянец стал частым гостем, вновь посетив мягкие щёки, накрывая веснушки бледно-розовой пеленой.       Пока Эля изучала её рисунки, сама Лиза с интересом поглядывала на маленькую кожаную книжку, лишь предполагая то, что она могла скрывать за коричневой обложкой. И Эля заметила этот взгляд, невольно отрываясь от своего занятия. - Хочешь почитать? – негромко спросила она, кивая в сторону книжечки. - Нет, я.. – только хотела отмахнуться Лиза, но тут же осознала, что это бесполезно и у неё всё написано на лице. – Вообще да, но ты не обязана. - Знаю. На самом деле я могу поделиться ими с тобой, но мне всё ещё страшно, – с нервной усмешкой вполголоса сказала девушка, поднимая лежащий рядом блокнот, из раза в раз то открывая его, быстро глядя на прыгающие по строчкам буквы, то закрывая его, не в силах больше глядеть на свои творения. – Вообще открываться другим людям очень страшно. И честно говоря, я даже не знаю, что из этого я могу тебе показать. Мои стихи они.. Как бы это сказать.. Они делятся на два типа. Первый, это про ощущения, чувства и эмоции, про то, что беспокоит меня. Мои мысли. Они все пронизаны моей болью, – тут она умолкла, не отводя глаз от кожаного переплёта, глухо хлопая глазами, а затем негромко рассмеялась, потирая веки свободной ладонью. – Ха, звучит как-то слишком пафосно. Вторые скорее можно описать как небольшие трагичные зарисовки про несчастных людей. Какой вариант ты выберешь?       С этим вопросом она повернулась к Лизе, всё это время не сводящей с неё глаз, пытающейся уловить настрой Эли. Её настоящие чувства.       Изначально, Лиза думала над тем, чтобы выбрать второй вариант, дабы не делать ситуацию ещё хуже, давая тем остаткам связующей их нити разорваться. Но почему-то у неё не вышло, язык сам произнёс то слово: - Первый. - Хорошо, – на мгновение в глазах что-то блеснуло. То ли это была слеза, сразу скрывшаяся среди ресниц, то ли потаённый страх, начавший поедать изнутри. - Может.. – нерешительно начала говорить Лиза, ещё не забирая протянутый ей блокнот. – Ты сама их мне зачитаешь? - Нет, это будет слишком больно. «Я ненавижу в себе всё. Начав с дорожек бледных шрамов, Посеянных на моих плечах, Закончив список грубыми словами, Отчаянно оставленных моими же губами впопыхах.»       И это были только первые строчки, от которых Лизе уже стало дурно. Перед глазами сразу всплыл образ той спокойной Эли, по чьей руке медленно стекала кровь, а сама она безразлично глядела на порезы, небрежно вытирая окровавленное лезвие, словно ничего и не случилось.       А ведь это было только самое начало, дальше аккуратный почерк становился всё более грубым, буквы растягивались по всей строчке, занимая как можно больше пространства. В редких местах чернила расплылись, находясь в размытом омуте. «Я ненавижу в себе всё, но продолжаю жить. Смотря, как кровь течёт по бледной коже, Смотря, как тянется багровая по венам нить, В надежде на спасенье божье, В надежде, что закончу жить. А одиночество всё больше убивает, Пронзая грудь, и сдавливая ребра. Ломая их день изо дня, я сплевываю утром кровью, А вечером виню себя. Я ненавижу в себе всё И ненавистью этой упиваюсь. Боюсь себя всё больше с каждым днём, Боюсь, что скоро я скончаюсь.»       Последние слова были почти неразборчивы, от красивого почерка ничего и не осталось. Размытых пятен стало только больше, усеивая всю страницу. Некоторые слова на полях были зачёркнуты, но даже так можно было различить их очертания и то, какое отчаяние они в себе несли.       Закончив читать, Лиза продолжала пялиться на эти строчки не в силах отвести от них взгляда, сжимая кожаную обложку дрожащими руками. Дыхание стало учащаться, и девушка не сразу заметила почему. - Прости, – вполголоса произнесла Эля. - За что ты извиняешься? - Ты плачешь и опять из-за меня.       И только сейчас Лиза заметила потоки слёз, чуть ли не падающие на жёлтую бумагу, носящую на себе столь ужасные слова, пронизанные немой болью и одиночеством. Мыслями о том, что никто не может помочь, что никого нет рядом, что всем вокруг одинаково плевать на тебя. - Блять.. – прохрипела девушка, убирая блокнот в сторону и начав безуспешно вытирать слёзы. – Какой пиздец. Почему ты скрываешь это? Эля, тебе ебать как нужна помощь. - Знаю. Теперь ты понимаешь, почему я никому не показываю их? - А какой реакции ты ещё ожидала? Ебануться... Я итак постоянно волнуюсь за тебя! С твоими суицидальными наклонностями просто невозможно не волноваться, – эти слова прозвучали намного грубее, чем должны были. Но ведь Лиза действительно волновалась, и продолжает волноваться даже сейчас, совершенно позабыв о том, что недавно разрыдалась от своих проблем. – Боже, что с нами не так? – иронично вопрошая об этом, Лиза уткнулась лицом в ладони, давая слезам стечь на них. – Я просто хочу быть нормальной. - Разве обязательно быть нормальной? - Я устала быть такой. - Не мне говорить, но всё же. Тебе надо принять себя со всеми своими недостатками. Ненависть к себе до добра не приведёт. - Да знаю я, – сухо процедила Лиза сквозь зубы. Сейчас она была не настроена слушать нотации и уроки жизни. Только этого ей не хватало. – Просто это так давит, я устала. И даже не понимаю от чего! Это так тупо, чувствую себя ебанутой. - Мы с тобой обычные чудаки. А чудаки должны держаться вместе, не так ли? – с привычным ей спокойствием, Эля поднялась на кровать, присаживаясь чуть поодаль от подруги, давая той как можно больше личного пространства, не решаясь приблизиться к ней. – Не загоняй себя в угол подобными мыслями, ты достойна большего. И это большее наступит тогда, когда ты перестанешь себя корить за каждую ошибку, принимая всё плохое на свой счёт. Всегда найдутся люди, готовые разделить эту неудачу с тобой. Такие же чудаки. Так что улыбнись. - Эля, это звучит тупо, – с усмешкой подметила Лиза, отрывая голову от ладоней, искоса поглядывая на собеседницу. - Ладно, признаю, действительно тупо, – более весёлым тоном согласилась девушка, но в следующую секунду опять стала серьёзной, придвинувшись на пару сантиметров, медленно, но верно проникая в личное пространство Лизы. – Я не знаю как ещё донести до тебя свои мысли. Ты ведь не слушаешь меня в полной мере. Мне нравится проводить время с тобой, – не скрывая улыбку, продолжала говорить Эля, понурив голову в бок. Прикрыв глаза, она взглядом бродила по лицу Лизы, позволяя себя натурально пялиться на милое личико перед собой. – Ты прекрасна, но почему-то не хочешь признавать это. И я сейчас говорю не только о твоей внешности, хотя да, ты очень красивая и мне безумно нравятся твои милые веснушки, а ещё щербинка между зубов, которую я обожаю, и нельзя забывать о твоих чарующих глазах, – воспрянув, восторженно стала перечислять девушка, даже не понимая о чём сейчас говорит. – Господи, они настолько меня завораживают, что я готова часами просто смотреть в них. А твои волосы так красиво перелива-.. – повернувшись обратно в сторону подруги, Эля замерла, прервавшись на полуслове. Бледная кожа тут же залилась краской, вынуждая отодвинуться на противоположный край кровати, как можно дальше друг от друга. – Эм... Ноу хомо если что. - Конечно, – сухо согласилась Лиза, пытаясь выглядеть непринуждённо, будто её ни капли не смутили подобные слова от человека, в которого она сто процентов не влюблена практически полгода. – Ноу хомо. - Ты хороший человек, но отрицаешь это. Мне бы хотелось, чтобы ты хотя бы попыталась перестать винить себя. Серьёзно, что бы это ни было, то ты каждый раз начинаешь извиняться, забирая всю ответственность. Хватит, отдохни от этого. Давай отдохнем от всего этого? Забудем на время о наших проблемах. Просто побудем подростками.       И опять Лиза лежит в огромной кровати, проваливаясь в тёплый уютный мир. Снизу мягкий матрас, походящий на зыбучие пески, что медленно засасывают тебя, погружая в ещё более глубокий сон. Сверху придавливает одеяло, скрывающее от любых подкроватных монстров. А сбоку девушка, чья рука крепко сжимала талию Лизы, притягивая плотнее к себе, так, словно они лежат не на широкой кровати, где поместятся ещё два других человека, а на узкой кровати Лизы, на которой им уже приходилось однажды ютиться.       Всевозможные фантазии забили голову, полностью сосредоточив всё внимание Лизы на чужой руке у себя на талии.       Мысленно она понимала, что ситуация становится всё хуже и хуже. Насколько сильно она ещё может влюбиться? Неужели это не предел?       Но она не могла остановиться, давая чувствам полностью завладеть собой, повинуясь им как жалкий раб, продолжая с восхищением смотреть на подругу, боясь опять сделать что-то не так. И может Эля и была такой же обычной девушкой, с кучей проблем и страхов, но её присутствие ощущалось совершенно иначе. Она не была идеалом и вообще была очень далека от него, но в глазах Лизы она была совершенной. Именно тем человеком, который так нужен в жизни.       Им нельзя быть вместе. Это соблазн, наивная детская влюблённость, очередной болезненный урок жизни. Этакая интерпретация пошлости в потаённых уголках сознания. Может они и смогут начать встречаться, но к ничему хорошему это не приведёт. «Из нас не получится хорошей пары, – из раза в раз повторяла девушка сама себе, словно это могло помочь и приструнить неукротимых бабочек внутри, – Она не говорит, что её беспокоит, а я не могу совладать со своими эмоциями. Мы ведь буквально ходячие болячки. Нельзя давать этому зайти слишком далеко».       Лиза осторожно убрала руку Эли с себя, отодвигаясь как можно дальше от неё, практически перекатываясь на самый край постели. И как же её угораздило опять делить кровать со своим объектом воздыхания? - Ты спишь? – со спины раздался хриплый голос и расторопное копошение. Эля поднялась с подушки, машинально потирая глаза и с любопытством глядя на подругу, искренне не понимая, почему та так сильно отстранилась от неё. - Неа, – тихо ответила ей Лиза, переворачиваясь на спину и устремляя взгляд в сторону девушки, которая сладко зевала, продолжая потирать глаза. - На самом деле я хотела спросить, но боялась задеть тебя и сделать хуже, – призналась Эля, подминая под собой одеяло и плотнее притягивая колени к животу. – Не знаю, может я надумала себе, но... Ты ведь так расплакалась не потому что упала? «Зачем ты это спросила? – изнывая, подумала Лиза, не отводя пронзительного взгляда с тёмного силуэта, терпеливо ожидающего ответа на вопрос, – Лучше просто заткнись! Я уже всё решила, так что прекращай докапываться до меня, – именно это и хотелось сказать, выплеснуть как яд, моментально ошарашить подобным высказыванием. Эля смогла забраться к ней в душу, доставая до самых потаённых и мрачных уголков, выхватывая тёмные мысли и давая им прозвучать вслух. Она знает про проблемы Лизы, то, что она думает о них и то, как активно скрывает и избегает любых, даже косвенных упоминаний о них. Но нет, видимо ей этого не достаточно и она продолжает проникать под кожу девушки, переворачивая весь мир, крутя им как хочет, – Что ты делаешь со мной?». - Я никому не нужна, вот и вся причина, – поведя плечами, вполголоса ответила Лиза, отворачивая голову, больше не в силах смотреть в сторону подруги, молчаливо дожидаясь её дальнейших действий.       Она была готова ко всему: к длительному монологу, который должен был либо помочь Лизе, либо вывести её из себя, это могли бы быть объятья, против которых девушка ничего не имела против, но лично сейчас не особо жаждала попасть в них, в особенности после того, как решила задавить чувства к Эле, напрочь выкинув эту глупую влюблённость из головы.       На следующей недели она попытается получше присмотреться к парням из своего класса или из параллельного. Уж лучше влюбиться в какого-нибудь мудака, чтобы тебя не считали странной и ты могла вписаться в рамки общества и стать нормальной, чем продолжать страдать по своей лучшей подруге, которая раз в сто будет лучше любого парня, но которая не заинтересована в отношениях с тобой. Так ты делаешь больнее только себе, особенно придаваясь фантазиям и давая хоть крупицу надежды на то, что однажды сможешь прикоснуться к манящим губам.       С этой решимостью Лиза была готова ко всему, что должно было произойти дальше. Так она думала. - Ха, я тоже никому не нужна, – усмехаясь, совершенно неожиданно сказала Эля, откидывая голову назад и смотря в потолок, казавшийся бесконечным в ночном полумраке. Эти слова так легко сорвались с её губ, без какой-либо печали или потаённой грусти. - Но ты нужна мне, – громко прошептала Лиза дрогнувшим голосом. Слышать подобные слова было неприятно, больно и обидно, ведь как Эля может говорить о чём-то таком, если рядом с ней лежит человек, который яро нуждается в ней? Тот, кто не сможет взять и выкинуть её из своей головы, волнуясь о состоянии девушки, о том, что она думает и чувствует. - Мне кажется, или я недавно говорила тебе тоже самое? – от этого вопроса Лиза поёжилась, унимая разразившую тело дрожь. Было подло спрашивать такое, напоминая о проступке Лизы, вынуждая чувство вины злорадно смеяться где-то в углу комнаты. – Почему ты так зациклилась на том, что сделала, вместо того, чтобы послушать меня? Самое главное в отношениях людей разговоры. Давай поговорим? - О чём нам говорить? – иронично переспросила Лиза, резко поднимаясь и усаживаясь на постели, раздражённо фыркая носом. Неужели Эля издевается над ней? Не понимает всей абсурдности ситуации? Как она может быть такой.. Отрешённой, будто ничего не произошло, будто и не было всех ссор, криков и ругательств. – Ты не говоришь о том, что тебя беспокоит, строишь из себя какую-то неприступную скалу. Я ведь не знаю как себя вести с тобой! – отчаяние захлестнуло с головой, словно огромная волна накатила сверху, придавливая своим весом, проникая внутрь и заполняя лёгкие, не позволяя душному воздуху комнаты попасть внутрь, вынуждая Лизу говорить быстро и нечётко, хватаясь за остатки кислорода внутри. – Ты говоришь о каких-то умных вещах, а я не могу поддержать разговор, ещё я часто срываюсь, а ты успокаиваешь меня. Я чувствую себя жалкой рядом с таким человеком как ты. Что мне делать, говорить, как вообще помочь теб-..       Но Лиза не успела договорить, рука Эли прикрыла её рот. Тёмный силуэт оказался в самой близи. - Мне ничего из этого не надо, – негромко проговорила Эля, продолжая держать руку у рта Лизы, не позволяя сказать той и слова. – Мне нужно лишь твоё присутствие и внимание. Если хочешь, то можешь даже молчать, просто будь рядом. Если меня действительно будет что-то сильно тревожить, и я захочу поговорить об этом, то обязательно скажу, – она наконец опустила ладонь, кончиками пальцев проводя по трясущимся рукам Лизы, чьё вздрагивающее тело боролось с тем, чтобы замертво упасть на кровать. – Я ничего такого не прошу у тебя. Мне нужна ты, а не какие-то мнимые слова поддержки и пустая надежда на что-то хорошее, – тёплые ладони оказались на плечах Лизы, медленно продвигаясь выше к шее, успевшей покрыться мурашками.       Воздух комнаты удушал, давил всё сильнее с каждой прошедшей минутой, только усугубляя эту пытку. Тонкие пальцы убрали назад русые локоны, случайно касаясь чувствительной горячей кожи ушей.       Их взгляды были устремлены друг на друга, а тела изнывали в сладком предвкушении того, что произойдёт дальше. Сердце вопило о том, чтобы кинуться вперёд и впиться в манящие губы, но разум противостоял этому, ссылаясь на здравомыслие. Взгляд серых глаз то и дело опускался ниже, обводя контур влажных от слёз губ, от одного вида которых сердце сжималось сильнее. - Твой смех, глупые шутки, улыбка, вся та нежность и невинность в связке с лёгким сумасшествием, – чуть ли не шёпотом продолжала говорить Эля, радуясь тому, что сейчас темно и никто не может увидеть, насколько сильно покраснело её лицо, то, с каким безумием и смятением она глядела на подругу. – Твои странные мысли и идеи, наши ночные разговоры, твоя готовность говорить о чём угодно, какой странной бы не была тема для разговора. Заинтересованность в моих отчасти занудных увлечениях, то, как ты слушаешь мои бессвязные потоки мыслей по поводу творчества различных художников, по типу Босха или Гойи, хотя сама в этом ни капли не смыслишь, – шумно выдохнув, Эля придвинулась ещё ближе, обжигая изнывающую Лизу своим дыханием. – Присутствие тебя рядом уже делает меня хоть немного, но счастливой. Взаправду счастливой.       Мурашки прошли по телу, а внутри всё сжалось. Она могла бы сделать это, просто придвинуться ещё на пару сантиметров, наконец сделать это. Но Эля ведь не была такой, это было бы подло и безнравственно по отношению к Лизе, которая всё время молча сидела перед ней, позволяя так бесстыдно трогать своё лицо, касаться волос и находиться в опасной близости. Мысли окатило ледяной водой и Эля моментально отодвинулась назад, так, словно её ударило током, опуская руки и надеясь, что не сделала ничего ужасного за эти считанные минуты. - Ты нужна мне, – в который раз повторила Эля. – Разве не ты говорила, что превратишь мои шрамы в звёзды? - Я сказала какую-то тупость, – тихо пробубнила Лиза, поспешно вытирая слёзы. – Первое, что пришло в голову. - Да? Какая жалость, – посмеиваясь, девушка пересела ближе к подушкам, устало поглядывая на Лизу, которая так и не сдвинулась с своего места. Подумать только, ещё бы немного и Эля переступила бы черту, позволив себе сделать нечто ужасное, самовольно разрушив такого хрупкого человека. – Я недавно думала.. Хочу перекрыть свои шрамы татуировкой. Чтобы положить начало своему лечению от селфхарма. Что думаешь об этом? - Это будет офигенно, – улыбаясь во весь рот, радостно сказала Лиза, наконец сделав несколько движений впервые за всё это время. – Мне нравится, когда ты делишься своими проблемами. Не подумай, это не что-то извращенское, просто так я понимаю, что ты можешь доверять мне и.. Я не чувствую себя такой одинокой. А то кажется, что я тут маюсь какой-то херней, а ты сидишь где-то в углу и страдаешь, скрывая это от меня. - Мне жаль, что ты себя так чувствуешь, но я ничего не могу с этим поделать. И просто знай, – собравшись с мыслями, Эля протяжно выдохнула, будто с помощью этого сможет вытиснуть из себя все плохие чувства. – Ты самый близкий для меня человек. Я уже дала тебе увидеть свои стихи и это говорит очень много о тебе. Помню, как однажды моя бывшая узнала о том, что я пишу стихи и самоуверенно сказала, что обязательно прочитает их. Вот она и была идиоткой. - Неужели ей так и не удалось раскрыть врата в твой потаённый мирок? - Неа, я бросила её через три недели, уж слишком разные мы были, да и приносила она мне в большинстве своём негативные эмоции. И открыть врата в мой мирок пока удалось только тебе. Поздравляю, – тихо проговорила Эля, вынуждая Лизу ёрзать на месте от этого вкрадчивого шёпота, залезающего в самую душу, как самый сладкий аромат заседая в груди. – Хочешь узнать, какой приз ты получишь? - А есть вознаграждение? - Я хочу, чтобы ты нарисовала кучу цветных звёзд. Каких угодно. - Какой в этом смысл? – недоверчиво спросила Лиза, поудобнее устраиваясь на кровати, ещё не решаясь сесть ближе к подруге, особенно после всех тех касаний и взглядов, покрытых таинством ночного мрака. - Если ты сделаешь это, то где-то через месяца четыре расскажу об этом. - Хм... Ладно, так уж и быть. Нарисую тебе твои звёздочки, – задорным тоном, шутливо произнесла Лиза. - О, госпожа, спасибо что снизошли до такого плебея как я и соизволите осуществить мою жалкую просьбу, – смеясь, Эля наигранно поклонилась, снимая невидимую шляпу. Может сейчас им и было смешно, но уже через минуту они смолкли, поглядывая друг на друга. Эти гляделки только сильнее раздражали, возвращая кипу неприятных чувств, горьким послевкусием оставаясь на языке, огромным комом оседая внизу живота. – Сколько людей видели твои рисунки? - Что? – явно отвлекаясь от своих мыслей, Лиза дрогнула от неожиданности, а после серьёзно задумалась. – А.. Может человек семь, не могу точно сказать. - Знаешь сколько человек видели мои стихи? – выжидающе спросила Эля, но так и не дала Лизе хотя бы предположить, опередив её правильным ответом. – Один. И это была ты. Разве это не доказывает, что ты не безразлична мне? – не зная зачем, стала спрашивать девушка, не переставая задавать всё больше новых вопросов, пока бархат из её голоса постепенно исчезал, меняясь местами с проступающей дрожью и едва заметной плаксивостью. – Разве я недостаточно старюсь, чтобы показать это тебе? Просто скажи, что ты ещё хочешь получить от меня, доказывающее мои слова? - Эля.. – сейчас Лиза могла спокойно расплакаться.       А ведь действительно, что она хочет получить? Эля тут из кожи вон лезет, старается изо всех сил, просто чтобы тупая Лиза могла наконец понять такие простые вещи. Вон он, момент, когда чувство вины воспрянуло, незримо подступая позади Лизы, опуская свои извилистые длинные пальцы к ней на шею, сжимая горло, проникая под кожу прямиком в глотку и опускаясь всё ниже и ниже, задевая внутренности, изрядно царапая их, занося заразу в открытые ранки. Отравляя организм, вина поспешно осела внутри, всем своим весом наваливаясь сверху. - Я очень стараюсь, правда, – с отчаянием быстро проговорила Эля, сжимая кулаки и упираясь ими в кровать, перенося всю свою злость туда. – Я никогда тебе не лгу, все мои слова чистая правда. Так почему же ты продолжаешь так думать? Мне больно от этого, серьёзно, – практически шепча эти слова, Эля сглотнула, тяжело выдыхая носом. Впервые за долгое время она не могла сдержать себя, вот-вот давая слезам показаться перед кем-то. – Я хочу, чтобы мы с тобой были вместе без какой-либо недосказанности, без мыслей о том, что кто-то из нас ужасен, без чувства вины перед друг другом. Я честна с тобой, так будь и ты честна. «Скажи же наконец, почему ты не можешь отпустить это? – сглатывая слёзы, мысленно умоляла Эля, из последних сил хватаясь за остатки самообладания, что не давало солёным потокам стечь вниз по бледной коже. Впервые она так слаба и беспомощна перед кем-то ещё, кроме её отца. И ведь это не кто-то властный, желающий оставить очередной синяк на теле. Это была Лиза, та самая милая девушка, чьё присутствие заставляло сердце биться сильнее, а весь мир замереть, заставляя ждать, пока они побудут вдвоём, – Что я ещё должна сделать? Я так устала пытаться, – она с надеждой подняла глаза в сторону поникшей Лизы, – Прошу, скажи, иначе я сдамся...» - Ты оставишь меня так же, как и остальные, – долгое молчание нарушилось шёпотом Лизы, которая не решалась говорить это так громко, боясь, что кто-то другой может услышать столь потаённые мысли. Зачем ей вообще говорить это? Признаваться в таких постыдных, как ей казалось, мыслях, от одного упоминания которых становилось дурно. Хотелось закончить этот разговор, выбежать на улицу и просто зарыться в снег, где никто тебя не найдёт, а совсем скоро за тобой придёт смерть и тебе больше не нужно будет сознаваться в нечто таком. – Я уже много раз проходила через это и всё кончалось одинаково. Сначала куча красивых слов, а потом пустота от них. - Даже если и выйдет так, что однажды мы перестанем общаться... Разве это должно остановить тебя от поиска человека, который всегда будет рядом с тобой? Да, зачастую больно отпускать кого-то, но на этом жизнь не останавливается. Нельзя переставать давать шанс людям, если когда-то какой-то человек поступил с тобой плохо. Ты же не даёшь второй шанс человеку, ты даёшь возможность себе стать счастливой. Если, конечно, это сделает тебя счастливой.       И опять они умолкли. Чувство вины отступило, недовольно уползая в самый дальний угол комнаты, но предварительно успев оставив свой след в груди Лизы. Столько всего вертелось на языке и должно было прозвучать вслух, ошарашить подслушивающие звёзды и ореол луны, проглядывающей через облака, несущиеся прочь отсюда, чтобы разболтать последние сплетни.       Вот только ничего из этого не прозвучит, оставшись на языке горьким осадком, который могли скрасить только крепкие объятья, ладони Эли, поглаживающие растрепанные русые волосы, её равномерное дыхание. Только это не дало Лизе сойти с ума от всех тех мыслей, которые она хотела произнести вслух, все те коварные вопросы, заставившие бы Элю либо смутиться, либо замолчать и больше никогда не разговаривать с Лизой. И самым главным вопросом среди всего этого, был бы: «Я тебе нравлюсь?»