Я превращу твои шрамы в звёзды

      В среднем, человек должен в сутки потреблять 1900-2500 килокалорий, чтобы его организм мог нормально функционировать. Будучи даже самым незаурядным обывателем, ты волей-неволей, но знаешь про это. Так что же можно сказать про человека, который в детстве перечёл множество медицинских справочников, начиная с такой все доступной информации?       И сколько же калорий в сутки потребляет такой человек? Не больше 700, а иногда ограничивается только водой, заглушающей голод.       Мизерное количество памяти телефона теперь полностью занимали приложения по подсчёту калорий, шагомер и несколько фитнес приложений. И без того малое количество еды, употребляемое за день, уменьшилось раза в два, а тело изнывало от усталости, пока мышцы беспощадно горели от очередных упражнений, совершаемых сквозь боль.       День за днём были почти идентичны: утреннее взвешивание, затем шёл “завтрак”, если он вообще был, после учёба, упражнения и если повезёт, то организм получит награждение в виде ужина, за которым следовало вечернее взвешивание.       Мысли о том, чтобы поесть приходили в голову всё реже, а сам вид какого-нибудь блюда, вызывающего аппетит у обычного человека, теперь же отвращал, вызывая тошноту.       Какой же результат получила Лиза, спустя почти две недели такой “диеты”? Беспокойный сон, вечную усталость и лёгкую апатию, боль во всём теле, мешки под глазами, головную боль, слабость и как вишенка на тортике – редкие приступы головокружения.       Но конечно же, она смогла похудеть. На целых три килограмма, чему была безумно рада, не замечая всего ужаса, творящегося с ней. И помимо неё окружающие так же не замечали этого. Хотя, так казалось только самой Лизе, не замечающей на себе пристальный взгляд и ладони, боящиеся прикоснуться к страдающему телу.

***

- А где Эля? – поинтересовалась Соня, присаживаясь на свободное место к поникшей Лизе, которая бездумно смотрела в окно почти весь урок и продолжала делать это и на перемене. - Она сегодня у зубного, так что я весь день буду одиноко сидеть за партой и грустно смотреть в окно.. – тяжело выдохнув, ответила она и страдальчески опустила голову. - Ты слишком драматизируешь, – недовольно подметила Соня, озадаченно думая о том, как эти двое, проводя столько времени вместе, не могут побыть денёк порознь. - Говорит та, кто мне в голосовых ныл о том, что не может смотреть на то, как её любимый мальчик из аниме страдает из-за какого-то напыщенного мудака. - Ладно, твоя взяла. Кстати, как у вас делишки с Элей?       После этого вопроса Лиза выпрямилась и скривившись, наконец перестала пялиться в окно и перевела сконфуженный взгляд на подругу. Она могла бы просто сказать, что у них всё хорошо и отчасти это правда, но всё же в их отношениях появилось то, чего Лиза одновременно жаждала, но при этом до ужаса боялась, ограничивая себя редкими фантазиями, чтобы не наводить большей паники. - Между нами возникло напряжение, – подбирая слова, неоднозначно ответила девушка спустя минуту размышлений, а после быстро добавила, – Сексуальное напряжение. - Чего? - Аргх! – раздражённо простонав сквозь зубы, Лиза уперлась локтями о парту и водрузив голову на вспотевшие ладони, приглушённо стала жаловаться, укрывая покрасневшее от смущения лицо. – Я не могу так! Наши поцелуи становятся всё более напористей, а иногда её руки гладят мои бёдра и.. – торопливо рассказывая это и иногда прерываясь из-за ярких воспоминаний, она неосознанно начала махать руками, пытаясь хоть так выразить часть чувств, накипевших внутри. – Боже, каждый раз я расплываюсь лужицей, серьёзно. Что мне делать? - Поговорите, – пожав плечами, посоветовала Соня первое, что пришло в голову. – Вам для чего язык нужен? - Мои мысли сейчас совершенно не об этом, так что обходи тему языка. - Извращенка, – после этих слов Соня демонстративно чуть отодвинулась на стуле и покачала головой, всем видом изображая презрение, хотя это у неё не очень хорошо получалось. – Вообще не понимаю, в чём прикол секса. Типо, вы же потные, грязные. Це мерзко, це реально мерзко, – кривя лицо ещё больше, процедила она сквозь зубы, будто плюясь этими словами. - Ну ты ведь испытываешь возбуждение и тебе хочется унять его, – озадаченная таким поворот разговора, как-то попыталась объясниться Лиза, не совсем понимая такую резко негативную позицию подруги. – Стать максимально близко к партнеру. - Ну хз. - Сонь, ты не думала, что может быть, так, чисто в теории, ты асексуалка? – подбирая слова, как можно деликатнее поинтересовалась Лиза. - Кто? - Человек, который не испытывает сексуального влечения. Ты так говоришь про секс, что я подумала, ты либо асексуалка, либо ненавидишь секс всей душой, – с нервной усмешкой подметила девушка, наблюдая, как выражение лица Сони постепенно меняется, проходя через несколько стадий осознания. - Блять.. – тихо выговорила она сдавленным голосом. Её дальнейшие раздумья прервал звонок, заставивший Соню вернуться на своё место и провести весь урок в прострации, бездумно пялясь на пустой лист тетради, где по идее, должен быть конспект по истории.       Лиза, на удивление, не придала большого значения этому разговору, полностью погрузившись в мысли о планах на ближайшие выходные, которые она проведёт вместе с Элей. Да и не только эти выходные, но и последующие.       Только она и Эля, больше никого. Какое же было счастье услышать, что родители девушки уехали “укреплять” брак и оставили дочь одну в огромной квартире на две недели, позволив ей распоряжаться ею как вздумается. Ну как позволили, тут скорее подойдёт – неумышленно дали своё согласие на это.       И сколько же всего они могут сделать, будучи такое длительное время одни. От этих мыслей голова шла ходуном, подсовывая всё больше идей и фантазий, что учащали сердцебиение до невозможного.       Весна то показывала своё присутствие, то вновь убегала в неизвестном направлении, раскидывая по пути ворохи оставшегося после зимы снега, да превращая лужи в ледяную корку, которую так забавно ломать. Но вот середина марта, а весна вновь убежала восвояси, предоставив своё место зиме, которая почему-то всё ещё не ушла из города, обрушая на него белый пушок. - Неужели было так страшно у зубного? – не скрывая издевательского настроя, шутливо спросила Лиза, давая любимой сильнее прижимать себя.       Двор был завален снегом, и никто не собирался расчищать его в ближайшие дня три, позволяя земле скрыться под массивным холодным покрывалом. Вокруг уже было не так темно, но фонари продолжали работать, освещая и без того светлые улицы. Время было ранним, поэтому учащихся было не так много. Кому вообще в голову взбредет тащиться в такую рань по сугробам, да и тем более, идти через нерасчищенный задний двор? Звучит странно, но такие люди нашлись.       И вот они стоят почти возле лицея, скрывая свою нежность и любовь от окружающих. Хоть рядом никого и не было, аккуратными нужно быть всегда. - Хах, нет, я соскучилась, – не восприняв шутки всерьёз, спокойно ответила Эля и отстранилась, всё же оставив ладони на предплечьях Лизы. – Привет, солнце, – с тёплой улыбкой поприветствовала она, сдерживаясь, чтобы не поцеловать Лизу. Редкие снежинки упали на русые волосы, так и пленив прикоснуться к ним, потрогать непослушные волнистые пряди, которые уже не мог сдержать ободок. – У тебя всё в порядке? Может ты и прекрасна, но в последние дни выглядишь вяло. - Не знаю, я не очень хорошо себя чувствую, – резко поникнув от такого вопроса, Лиза высвободилась из рук возлюбленной и тут же поспешно направилась ко входу, жестом зовя Элю последовать за собой. – Пошли, а то замёрзнем. - Ты хорошо спишь? – полностью проигнорировав последние слова, опять начала расспрашивать Эля. – Может у тебя давление? Голова болит? - Немного. Не переживай, это не серьёзно, – выдавливая из себя улыбку, она только отмахнулась, ускорив шаг и всячески уворачиваясь от цепких рук Эли, что хотела остановить её. Лизе даже не хотелось представлять, как чарующие серые глаза пронизывают её обеспокоенным взглядом, доставая до самых глубин души и читая её как открытую книгу. - Уверена? Может лучше пойти к медсестре? - Эля, я прочла много книг по медицине. Да, половину оттуда я не поняла, но даже так могу тебя заверить, что беспокоится не о чем.       Но беспокоится было о чём, в особенности о головной боли и подкашивающихся ногах, что едва могли удержать Лизу, которая ещё немного и провалиться в сон на очередном скучном уроке литературы. И всё же организм больше не мог выдержать этого.       Тянущая боль раздавалась в висках, редкой пульсацией отзываясь посреди лба, где тут же давила на глаза, вынуждая невольно жмуриться, будто это могло помочь заглушить неприятные чувства.       В помещении было ярко и жарко, а белый цвет выводил из себя. Всё, абсолютно всё было белым, начиная с кафельной плитки на полу, заканчивая кучей белых папок, стоящих в таких же белых шкафах со стеклянными дверцами. Это выводило из себя, как здесь вообще возможно находиться дольше пяти минут?       По одному только запаху можно определить, где ты находишься. Едва различимый аромат спирта и едкий, впитавшийся во всё вокруг запах лекарств, от которых невольно начинала кружиться голова. Но сегодня тут чувствовалась хлорка, что никак не способствовала улучшению самочувствия больных. Медпункт – вот где сейчас была Лиза.       Её попытка встать не увенчалась успехом – чьи-то руки не дали ей этого сделать, прижимая девушку к кушетке за плечи. - И кто тут говорил о том, что мне не стоит беспокоится? – тихим голосом иронично спросила Эля, хотя привычной ухмылки на её лице не было. Одно лишь беспокойство полуприкрытых глаз, да крепко сжатые губы с почти незаметной ранкой в уголке.       Она опечалена. Но чем именно? Может её так же грызёт вина и совесть за то, что она не уследила за Лизой, хотя заверяла её, что будет рядом и если что, то поможет? А если это не вина, то может осознания того, насколько Лиза безнадёжна и что лучше оставить любые попытки помочь ей и исправить её?       Она расстроена. Но чем именно? Лиза хотела спросить это. Она могла спросить это, но как всегда промолчала, унимая боль в груди и не в силах смотреть на тоскующую Элю, что была всегда такой обходительной и добродушной. - Прости.. – это единственное, что сейчас могла произнести Лиза. Вина вернулась, выползая из тёмного угла и медленно, смакуя свою победу, стала подступать к девушке, уже протягивая склизкие отростки, которые в скором времени вонзятся в шею, в грудь, живот. Пронзят всё тело, наполняя его чем-то вязким и тяготящим, приковывающим к месту. - Не надо извиняться, – покачав головой, она провела ладонью по лбу Лизы, убирая с него пряди спутавшихся волос, а после оставила на холодной коже поцелуй.       Через некоторое время в комнату зашла медсестра, громко цокая каблуками по кафелю. Небрежно кинув пачку документов на стол, она подошла к Лизе и стала рассматривать её лицо. - Как себя чувствуешь? - Вяло. - Что болит? – продолжая свои расспросы, женщина достала из ящика стола тонометр и протянула провод прямо над головой Лизы, включая прибор в розетку. - Голова немного, – пожав плечами, ответила девушка, послушно следуя негромким указаниям медсестры, которая уже застёгивала манжету на плече. – И ещё на глаза давит. - Давление низкое, – констатировала она после того, как прибор пропищал, мигая цифрами на мониторе. – Иди сходи в столовую, попроси горячего чая и булочку, – сказала это Эле, которая всё время сидела на корточках перед Лизой и придерживала ту за руку, опечаленно глядя на состояние любимой. – Признаки ОРВИ есть? - Нет. - Со сном проблемы есть? - Нет. - Хронические заболевания имеются? - Вроде нет.       За короткое время Лиза ответила ещё на несколько вопросов, искоса глядя, как медсестра пишет что-то в бумагах и каждый раз кивает. Затем она ещё минуту расписывала что-то на листке, а после встала и направилась к шкафу с медикаментами. К тому моменту успела вернуться Эля, ставя чай и тарелку с булочкой на стол, попутно став утирать шею от пота. - Сейчас съешь булочку с чаем и выпей таблетку, а затем нужно будет отдохнуть и постараться отогреть тебя, – но дачу указаний прервал громкий стук в дверь, и две головы появились в проходе, жалобно скуля что-то о больном животе и о последующем уроке физкультуры. – Что? Подождите в коридоре, у меня тут ребенок больной. Далеко живёшь? - Минут двадцать на автобусе. - Родители могут тебя забрать? - Нет, но бабушка сможет. - Звони бабушке, пусть забирает, одну тебя не отпустим. Обязательно запишись на приём к терапевту. Может даже сейчас сможем тебя записать, – ненадолго задумавшись она прикусила губу, а потом, будто вспомнив где она, женщина повернулась к Эле и грозя ей пальцем продолжила раздавать указания. – Так, ты сиди тут и проследи, чтобы она всё выпила и не давай ей вставать, а я пойду посмотрю, что там с талончиками, – в дверь вновь постучались и всё те же две головы, так и жаждущие получить долгожданное освобождение. – Да что вам надо?! Какое освобождение?       В комнате стало тихо, можно было различить только гул батарей и едва слышную речь за стенкой. Лиза тяжело выдохнула. Глаза намокли, не в силах сдержать поток слёз, внезапно подступивших в столь ужасный момент. Ведь ничего не предвещало их приход.       Опять эти чувства. Опять эти ужасные чувства. Как хорошо было бы лишиться их всех и ходить вечно весёлой и довольной, чтобы больше никакая напасть не могла потревожить. Какие же сладкие это мечты, рушащиеся о скривлённый горб стыда и вины, идущих рука об руку, буквально уничтожающих жизнь девушки и любые её надежды на нормальное будущее.       Лиза зажмурилась и закрыла глаза рукой, позволяя слезам впитаться в голубую рубашку. Изо всех сил она старалась сдержать всхлипы, до пульсирующей боли кусая губы и сжимая ладони в кулаки. «Нечестно.. – раздавался в голове жалобный голос, – Почему этот пиздец достался мне?! – была бы воля, Лиза кричала это, разрывая словами горло и захлёбываясь кровью, либо же на месте умирая от недостатка воздуха. Настолько хотелось сказать это, позволить словам проесть спёртый воздух, заполненный запахом спирта. Дать им шокировать мир, донестись до ушей абсолютно всех людей, которых Лиза знает. Дать им понять, кто она на самом деле. Как она чувствует себя на самом деле. Прокричать на весь мир, что это лишь маска и на деле Лиза жалкая и трусливая, что она не такая весёлая, не такая умная и смышлёная как окружающие. Сказать о том, какая боль таится внутри. – Боже, пусть кто-то закончит это, прошу, я уже не могу выдержать этой хуйни! Я не хочу, не хочу, не хочу. Прекратите это! Дайте мне стать нормальной. Это пиздец как больно. Неужели никто не сможет мне помочь?! Кто угодно, пожалуйста.. Просто помогите мне..» - Тише, я рядом, – убаюкивающий голос, оказался над самым ухом, пока губы легонько касались холодной кожи, а ладони старались притронуться ко всему телу одновременно, отдать всё тепло, лишь бы отогреть бедную Лизу. – Пожалуйста, съешь половинку, ладно? – попросила она, головой кивая в сторону тарелки с булочкой. Но Лиза не могла сделать этого, активно качая головой и ощущая, что словно захлёбывается в своих слезах, не имея и малейшей возможности сказать что-либо. – Ты знаешь, что с тобой? Это опять происходит, да? – не получая ответы на свои вопросы, Эля аккуратно схватила ладони Лизы и убрала их от лица. – Лиза, – вполголоса позвала она, глядя на красное заплаканное лицо. Слёзы градом стекали вниз, падая на кушетку, а губы неистово дрожали, скрывая за собой стиснутые зубы, не позволяющие всхлипам потревожить кого-либо. – Когда в последний раз ты ела? - Я не помню. Прости.. - Тут не за что извиняться, – мягко произнесла Эля, терпеливо поглаживая русые волосы и пытаясь успокоить возлюбленную. – Я рядом. Я не осужу тебя, не скажу ничего плохого и не засмею за твои проблемы. Я действительно беспокоюсь о тебе, особенно в последние дни. Давай мы перенесём этот разговор на потом, хорошо? В более уединённом месте, да? Прости, но мы должны поговорить об этом.

***

- Мы можем поговорить о твоём состоянии? Если не хочешь, то не заставляй себя, ты не обязана.       Голос звучал спокойно, с привычным оттенком незримого бархата в нём. Звучит именно так, как любит Лиза. Будь Эля преподавателем, то Лиза с радостью ходила бы на все лекции, будь это даже курс, связанный с литературой. Лишь бы подольше послушать его, впитать всем телом, получить полное душевное удовлетворение.       Но сейчас этот дивный голос спрашивал о том, о чём не должен. Таким голосом стоит читать умные книжки вслух, или же томно пленить к себе, заигрывая и издеваясь. Но точно не спрашивать такое. - Не знаю как объяснить, – выдыхая пар, Лиза опустила голову глядя на носки ботинок, с которых пыталась стряхнуть снег. Скамейка жёсткая и холодная, воздух пронизывал до дрожи, а слова отзывались неприятным скрежетом внутри. Денёк явно не задался. – Я волнуюсь из-за своего лишнего веса. Вдруг.. Ну.. – прервавшись на полуслове, девушка устало выдохнула, боясь, что вчерашняя истерика может повториться. – Чёрт, как я это ненавижу. Может тебе будет некомфортно со мной, когда я выгляжу так.. Отвратительно.       Эти слова звучали безумно для Эли и так естественно для Лизы. Одно предложение, не содержащее в себе ругательств, любых других бранных слов, не шокирующее своей смысловой нагрузкой огромную публику.       Единственной публикой этих слов стала Эля, голые деревья и трещащий фонарь над ними.       Ветра не было, так что эти слова остались висеть в воздухе как блеклое пятно, удивительно ярко выделяющееся на однообразном белом пейзаже. - Знаешь, а я отчасти понимаю, что ты испытываешь, – недолго помолчав, наконец стала говорить Эля. – Но могу заверить тебя в том, что можешь не беспокоиться о моём мнении по поводу твоего тела. Честно, я недавно пыталась углубиться в тему рпп. Почитала статьи, посмотрела разборы психологов и несколько документалок, – конечно, это всё звучало утрировано, ведь не будет Эля сознаваться в том, что провела все выходные читая чужие истории о том, как они чувствовали себя, будучи в этом состоянии. И уж точно она не будет говорить о том, что всю ночь читала советы о том, как правильно реагировать и общаться с людьми, с подобными проблемами. – Но даже так мне страшно, что я могу задеть тебя своими словами и не знаю, стоит ли мне говорить те или иные вещи. Поэтому если тебе неприятны мои слова, то скажи об этом. Лучше даже сразу обсудить все триггерные для тебя темы. Я считаю тебя прекрасной. Нет некрасивых людей, есть разные мнения. Всё по-своему красивы. Мне жаль, что я не могу показать тебе то, как я вижу тебя. Ты заставляешь всё внутри меня сжиматься, когда я лишь думаю о тебе, – грустно усмехаясь, девушка легонько коснулась замёрзшей ладони Лизы, обращая её внимание к себе. – Что тут говорить о твоём присутствии рядом. - Ты не думаешь, что мне надо похудеть? – преодолевая себя, она всё же повернула голову навстречу возлюбленной. В её глазах виднелась воздушная влюблённость, которую могла различить только сама Лиза. Это было адресовано ей одной, но даже так, полностью осознавая, что этот человек примет тебя любую, будет рядом и поможет в любой ситуации, эти мерзкие чувства никак не унимались, грызя изнутри и отравляя организм. - Точно нет, – поспешно ответила Эля, мотая головой. – Но если ты хочешь похудеть, то поговори сначала с врачом. Пожалуйста, – дрогнувшим голосом попросила она, сильнее сжимая ладонь девушки. – Мне больно видеть, как ты моришь себя голодом, просто потому что общество не хочет вписывать тебя в рамки стандартной красоты. - Я просто не хочу, чтобы ты считала меня отвратительной, – резко отпрянув, Лиза обхватила себя руками. Снег, будто нагнетая обстановку, продолжал валить, покрывая всё вокруг, включая и самих девушек. Фонари освещали утаённые уголки сквера, спрятанные от чужих глаз. – Типо, я каждый блядский день вижу себя в зеркале, – машинально шмыгая носом, раздраженно говорила Лиза, устремляя гнев на саму себя. – Пиздец, я же выгляжу херово. Ощущаю себя ебанной карикатурой на человека. - Я понимаю о чём ты говоришь. Мне всё ещё страшно носить вещи с короткими рукавами, потому что я не хочу пугать тебя. Мои шрамы выглядят мерзко. Это едкое напоминание о дерьмовой жизни. Но.. Честно, я пытаюсь справиться с этим. У меня не получается, но я пытаюсь. В последнее время мне не так больно смотреть на них. Так что и ты сможешь справиться с этим. - Ебать, мы такие тупые, – нервно посмеиваясь, заключила Лиза, утирая подступившие слёзы. - Я ждала, когда ты скажешь это.       Снег продолжал падать, кружа в свете фонарей. Где-то вдалеке поскрипывали детские куртки, сопровождающиеся громкими радостными возгласами. Лиза устало уронила голову на плечо Эли и ненадолго прикрыла глаза. Если хорошо прислушаться, то можно услышать равномерное дыхание девушки. Почувствовать жар её тела, пронизывающий пальто. Попытаться перенять хоть каплю того спокойствия, что сопровождает её день изо дня. Снег шуршал, переливался миллионами блёсток в свете. Никого рядом, только тишина долгого вечера и отдаленные голоса людей. - Эля, могу я тебя попросить кое о чём? – почти шепча, спросила Лиза, не намереваясь вставать с места ближайшие минут десять, пока не насытится безмятежностью этого момента. - Да? - Я понимаю, что ты делаешь очень много для меня, и я чувствую себя виноватой за то, что не могу ответить тем же, но ты единственный человек, кто близок мне и кто знает о моей проблеме. Прости если загружаю этим, тебе вовсе не нужно соглашаться, и я не обижусь. Я хочу попробовать провести день как обычный человек, – осознав сказанное, она тут же поднялась и начала махать руками, отрицая всё ранее сказанное. – То есть, это звучит пиздец как странно, ты не подумай ничего такого, – сдавшись, Лиза закинула голову назад, жмурясь и прося мозг работать нормально. – Чёрт, это так сложно. Я хочу попробовать съесть за день все три приёма пищи. Ну, завтрак, обед, ужин. Блять, звучу как сумасшедшая. - Я помогу тебе, – неожиданно быстро ответила Эля, перехватив ладони Лизы и легонько целуя их. – Я обязательно помогу тебе, – вновь повторила она, но уже чуть громче. – Обещаю, – добавила она в конце, будто закрепляя свои намеренья. – Пошли, а то ты замёрзла.       Потягивая Лизу за собой, девушка задорно направилась вперёд, протаптывая дорожку и рассуждая о чём-то на ходу, увлекая от плохих мыслей своими бессвязными предположениями и глупыми шутками.       Хоть Лиза и не хотела уходить, но она не могла не пойти за Элей. Для неё это физически невозможно, просто взять и оставить любимую, упуская множество возможностей получить не только безмятежное умиротворение, но и любовь, которой ей так не хватает в последние несколько лет. Упустить единственный шанс быть понятой.