Я превращу твои шрамы в звёзды

- Это твоя вина, – почти шёпотом, грубо сказала Лиза, припирая Элю к стенке кабинки, крепко ухватив за ворот рубашки.       А ведь всего пару минут назад они спокойно и мирно сидели в классе, каждый занимаясь своим делом. Собрание учителей – прекрасная вещь, особенно тогда, когда оно выпадает на нелюбимый урок.       А для Лизы это была прекрасная пора, ведь невыученный стих преследовал по пятам всё утро, и вот-вот заслуженная двойка могла бы оказаться в журнале. Ах, как благосклонна бывает судьба. Но не во всех аспектах, ведь Эля вновь перевела всё внимание с намечающегося серьёзного разговора на какую-то повседневщину. Хотя самый ужас случился потом, когда она отвлеклась на телефон.       Лизе пришло уведомление. И как удивительно – это было сообщение от Эли, а если быть точнее, то фото. А если быть ещё точнее, то довольно откровенное фото, заставившее Лизу чуть ли не выбросить телефон из рук. Резко поднявшись из-за стола, она схватила любимую за шиворот и потащила за собой. - Почему же? – ехидно улыбаясь, девушка совершенно не сопротивлялась, строя в голове предположения о том, что случится дальше. – Ты так возбудилась из-за фоточки? - Издеваешься? – строго спросила она, поднимая изогнутые брови и сильнее надавливая на Элю, чья нахальная физиономия никуда не делась.       И Лиза даже не могла понять, нравится ли ей такой флиртующий настрой любимой, что сильно контрастировал с обычным спокойным и мирным настроением, или всё же это бесило. Да, хоть она и флиртовала чуть ли не 24/7, но ещё никогда не переходила границы, оставаясь в пределах глупых подкатов или нелепых фразочек. - Может быть. У нас не так много времени. Продолжим трепаться языками, или используем их по назначению? - Мы же в лицее, – неожиданно смягчившись, девушка смущённо отвела взгляд в сторону, на полном серьёзе став размышлять о происходящем. – Не думаешь, что это как-то слишком извращённо? - Я ничего такого и не говорила, это был обычный флирт. Бог ты мой, сколько времени мы провели вместе, а ты так и не заметила, что я с тобой флиртую, – тихонько посмеиваясь, она щёлкнула Лизу по носу, но в ответ получила толчок в плечо. – Ай, больно же! Пойдём обратно в класс? – потирая плечо, Эля придвинулась к защёлке, уже собираясь отодвинуть её, но потягивание за рукав, ставшее за последнее время чем-то привычным, остановил её, вынудив повернуться к возлюбленной. - У тебя никогда не было мыслей о том, чтобы сделать что-то такое вне дома? - Заняться сексом с кем-нибудь в общественном месте? Не хочу расстраивать тебя, но нечто такое у меня уже было, – после этой фразы, Эля ехидно взглянула на ничего не подозревающую девушку. Пара секунд и та оказалась прижата к стенке кабинки, пока сама Эля нависала над ней, блокируя с обеих сторон руками, близко расположившимися к ошарашенному лицу. Роли сменились. – Неужели кому-то столь невинному пришли в голову подобные фантазии? – в голосе проскочила хриплая грубость, мурашками отозвавшись по всему телу. Она опустилась ниже, не сводя глаз с губ, уже представляя персиковый вкус гигиенической помады. - Тц.. Вот своим поведением ты только сильнее возбуждаешь меня, – попытка сохранить спокойствие оказалась провальной с самого начала, ведь сбивчивое дыхание и покрасневшее лицо всегда выдавали истинный настрой. - Прости, не рассчитала, – виновато сказала Эля, освобождая проход. Но Лиза так и осталась стоять на месте, нерешительно поглядывая то на свои руки, то на выход. Не имея и малейшего понятия о том, что она творит, Лиза ухватила Элю за ворот рубашки и потянула на себя. Поцелуй был долгим, Лиза не сразу отпустила плотную ткань. – Воу, тише! Что ты творишь? - Я и сама не знаю.. – тяжело дыша, девушка, поражённая своими же действиями, отступила назад, прижимаясь спиной к стенке. – Просто хочу.. Хочу.. - Ты ведь не можешь сказать это вслух. Скажи мне, чего же хочет твоя душенька. - Мне стыдно говорить об этом. Боже, не заставляй меня. Типо, это же туалет лицея! – попытка обратиться к здравому смыслу оказалась провальной. – А вдруг кто-то зайдёт? - Я бы больше побеспокоилась о безопасности и гигиеничности, – с явным презрением, серые глаза быстро осмотрели окружающую обстановку, ставя ей не самую положительную оценку. – И нам лучше поторопиться, а то будет слишком подозрительно, что нас долго нет. Пойдём. - Нет, – твёрдо сказала Лиза, мысленно поражаясь собственной решительности. Неужели это её слова? Почему она так сильно хочет этого? Что с ней не так? – У нас есть ещё время. - Кашмар, как тебе не стыдно, мм? – слова Лизы будто развязали руки Эле, из-за чего она незамедлительно воспользовалась ситуацией. Тонкие пальцы одним движением отодвинули русые локоны в сторону, освобождая путь к шее. Несколько поцелуев и Лиза обмякает, вяло хватаясь за рубашку любимой. – Развратница.. – громкий шёпот остался на коже следом от горячего дыхания. – Сейчас, я просто хочу, чтобы всё было более безопасно, – с этими словами она ненадолго прервалась, запустив руки в карманы тёмных штанов и выискивая там маленькую пачку салфеток. - Ты всегда носишь их с собой? - Это новая упаковка, – опустив крышку, она тщательно протерла её несколько раз, отбрасывая салфетки в сторону. – Просто кто-то слишком часто захаживал ко мне в гости, поэтому пришлось пополнять свои запасы, – протерев руки, она потянула Лизу, усаживая её перед собой. – И не смотри так на меня, у тебя либо пубертат во всю играет, либо либидо зашкаливает. Ты прям ненасы-.. - Фу, даже и не думай о том, чтобы говорить об этом, – морща нос, она закрыта ладонью рот Эли, не давая той договорить столь неприятное слово. – Я сама не понимаю почему я так легко и быстро возбуждаюсь. Раньше такого не было. - Не переживай, я прекрасно понимаю. И мне это нравится. В лет шестнадцать, когда я только-только открыла для себя секс, то точно так же не хотела вылезать из постели. Даже боюсь представить, что было бы, встреть я в то время тебя. Ты же так и манишь к себе, – тон голоса понизился, став намного тише, но всё так же проникая в самую глубь, задевая незримые струны души, оставляя за собой ощущение, которое Лизе было непосильно описать. Холодное электричество – это всё, что могла сказать девушка, описывая те странные ощущения предвещающие скорое возбуждение, что осядет внутри сладкой пеленой. – Мне хочется постоянно целовать тебя, касаться волос, видеть покрасневшее лицо, слышать твой чудесный голос, – пальцы медленно проскользнули вниз, легонько поддевая край юбки. Эля продолжала томно шептать, вынуждая ёрзать от нарастающего возбуждения. – Дрожь твоего тела от моих прикосновений... – после каждого предложения следовала пауза и губы оказывались на вспотевшей коже, утоляя лишь малую часть возбуждения. – Твоё дыхание на моей коже... Твои бёдра... – и будто в подтверждение этих слов, ладони мигом оказались на упругих бёдрах, властно и чуть грубо сжимая их. – Это всё так манит и влечёт. Не волнуйся, я постараюсь дать то, в чём ты нуждаешься.       Резинка колготок неспешно поползла вниз, позволяя прохладному воздуху добраться до разгорячённой кожи. Эля опустилась на колени, кончиками пальцев лаская чужое тело, что с необычайной податливостью подчинялось любым прихотям девушки.       Она с издёвкой смотрела снизу вверх, усмехаясь только от одного вида волнующейся Лизы. Всё напряжение и страх угасли, как только губы несколько раз коснулись внутренней части бедра, а ладони сильнее сжали колени, разводя их в стороны. Эля, как и всегда, была предельно нежной, будто читая мысли возлюбленной, прекрасно зная куда нужно надавить в следующий момент.       Лиза больше не могла трезво осознавать происходящее, напрочь позабыв о том, где они находятся. Хотя, колкое смутное ощущение от затихшего страха только сильнее разжигало возбуждение, и подчёркивало очередные волны наслаждение. - На этот раз тебе нужно быть тихой, – сказала Эля то ли с издёвкой, то ли со всей серьёзностью, а после подмигнула.       Язык с лёгкостью скользил возле клитора, чуть нажимая на него, из-за чего, Лиза невольно вздрагивала, сильнее сжимая шею возлюбленной. Пальцы впивались в мягкие волосы на затылке, машинально стараясь притянуть ближе. Темп нарастал под стать участившемуся дыханию, ставшему единственным звуком, сокрытым от всего лицея за белоснежной плиткой. Через дыхание пробивалось тихое мычание сжатых губ, которое, конечно же, не осталось незамеченным.       Чужая ладонь заткнула рот Лизы и она решилась открыть глаза, невольно опустив их на Элю, чьи ласки стали напористей. Пульсация проникла в каждую клеточку тела, будто наяву расплавляя тело.       Она на пике и больше не может сдерживать себя. Ещё пара секунд и желанное удовольствие окутает нижнюю часть тела, а отголоски наслаждения будут медленно растворяться в животе. Приглушённый стон на выдохе сопровождался резкой дрожью всего тела, вынудив Лизу согнуться пополам. - Я просила тебя быть тихой... – будто с упрёком, подметила Эля, вытирая прозрачные капельки слюней с руки. – И всё же нам пора возвращаться, – ненадолго замерев, она внимательно прислушалась к происходящему вокруг. Путь был чист. Поднявшись, девушка отряхнула штаны и прежде чем скрыться из кабинки первой, игриво произнесла с ухмылкой, – Но мы можем продолжить у меня дома...       Вновь Лиза оказалась под властью чар, мнимо повинуясь внезапно возникшим прихотям одурманенного мозга. Из омута серых глаз больше нет выхода. И Лизе нравилось находиться в этой ловушке.       Но день не мог быть таким гладким. А если так подумать, то бывали ли вообще хорошие дни в жизни Эли? Такие, когда она могла позабыть о беспросветной тьме, в которой живёт с рождения. Те счастливые часы, когда отец забывался напрочь, будто его не существовало, будто не было его молчаливого презрения и тяжёлых ударов.       Наверное были, но Эля их не помнит. На деле, она не помнит много чего. Мозг сам незаметно старается стереть детские воспоминания, ограждая от тех мрачных моментов, благодаря которым появились некоторые шрамы на теле.       Выходило это вполне удачно. Только не со всеми последствиями гнева отца это работает. День, когда случился первый приступ гнева, забыть невозможно, ведь он как метка навсегда отпечатался на лице девушке, вынудив её какое-то время проходить длительную и болезненную реабилитацию ради того, чтобы вновь дышать носом.       Сегодня отец был всё так же немногословен, поинтересовавшись только об успехах на учёбе. Правда ужин завершился не на самой приятной ноте. - Эльвира, зайди ко мне в кабинет, – эти слова прозвучали неожиданно, застав врасплох. Что она успела натворить? В голове всплыло миллион причин, по которым её могли позвать в это ужасное место. И половина из этих причин была пустяковой, по типу забытой грязной посуды в раковине, или не убранной на место книге. Но даже такие мелочи могли стать роковыми. Он нашёл рюкзак? Не может такого быть, Эля надёжно спрятала его в щели между шкафом и стеной. Он узнал о пропусках репетитора? Этого не должно было случиться, она договорилась со всеми, выстроив доверительные отношения и любой временный учитель идёт на поводу. Неужели он узнал о них с Лизой? Это наихудший вариант, который только может быть. При таком раскладе остаётся лишь писать завещание, или сразу звонить в службу спасения, ведь вероятность выбраться живым из кабинета равна нулю.       Помыв посуду, девушка быстро направилась в кабинет отца. Нельзя заставлять его ждать.       Дубовая толстая дверь, выделяющаяся на фоне минималистического интерьера. Эта была единственная дверь в квартире, помимо ванны, на которой был установлен замок. Резные орнаменты расположились по всему периметру, приковывая к себе взгляд людей, не бывавших тут раньше.       Руки трусили когда она потянулась к позолоченной холодной ручке, после чёткого и громкого: Входи. Тяжёлая дверь легко открылась, выпуская из комнаты едкий запах толстых сигар.       Она проходила через это десятки тысяч раз, но каждое последующее вхождение в кабинет ощущалось как первое.       После вхождения следует обязательный полупоклон, как знак уважения старшему члену семьи. Встать перед столом, выпрямившись как по струнке, и держать осанку. Всё это время обязателен зрительный контакт. «Осанка и глаза.. Помни, осанка и глаза..» – крутилось в голове каждый раз, когда Эля перешагивала порог комнаты. - Знаешь, почему я позвал тебя? – небрежно откинув несколько бумажек в сторону, мужчина повернулся на кресле, немного пододвигаясь к столу и пристально глядя на дочь поверх узких очков. - Нет, – сдержанно ответила она. За года ей удалось научиться сохранять самообладание, хотя изредка сердце всё же начинало бешено колотиться от страха, заставляя мысленно молиться всем богам, что придут в голову, уверовать в кого угодно, только бы на этот раз пронесло. - Звонил твой дедушка, – сказал он, выдерживая паузу, позволяя Эле переварить эту информацию. Холодок пробежал по коже, но спокойствие никуда не делось, поэтому, мужчина продолжил. – Спрашивал, как у тебя идут дела. Как твой французский. Интересовался, когда ты приедешь к нему – во время каждой паузы водружалось молчание, сопровождающееся только тихим, но чётким тиком наручных часов. – Что ты скажешь на это? - Он всё ещё хочет, чтобы я переехала к нему? – сдавленно спросила девушка, стараясь не показывать паники, бушующей у неё внутри. - Удивительно, но да, – покачав головой, он снял очки, аккуратно складывая их в футляр. Эля напряглась – снятие очков могло означать, что он закончил с работой и теперь может приступить к “наказанию”. Правда, всё ещё было непонятно за что будет это наказание. – Хоть из тебя и не вышло то, что я хотел, но ещё не всё потеряно. Ты обязана сдать экзамены на высший балл. Это тебе ясно? - Да. - И ты помнишь, что будет, если ты не сдашь их? - Да, – после своего ответа она осеклась. Ответ последовал слишком поспешно, это может не понравиться ему. Продолжительное молчание лишь доказывало мысли девушки, заставляя морально готовиться к очередному всплеску гнева. - Отлично. Не разочаруй меня, Эльвира. Хоть раз докажи, что не бесполезна. Теперь ступай к себе, через час придёт репетитор по французскому.       Ноги подкосились. Неужели сегодня ничего не будет? Неужели это один из тех редких дней, когда из кабинета можно выйти живым? Без синяков, царапин, без каких-либо увечий?       На автомате Эля вышла из кабинета, совершенно не понимая, стоит ли ей радоваться, или наоборот насторожиться, лучше присматриваясь к поведению отца. Да, он всегда говорит спокойно и коротко, но сегодня в его словах сквозило ещё большее презрение, отражаясь в серых глазах, один взгляд которых приковывал девушку к месту.       В дни, когда отец перестаёт сдерживать гнев, Эля ощущает себя бесправным куском мяса. Обычно, она молча стоит посреди кабинета, бездумно глядя перед собой, терпеливо пережидая волны пощёчин, удары ремня, грубые сжатия бледной кожи.       Она с детства уяснила три главных правила, которые помогают пережить подобные нападки: Терпи, не сопротивляйся и молчи. Иногда её положение перемещается на пол и тогда появляются дополнительные правила по защите. Эффективнее всего сесть на колени, улечься на пол лицом вниз и как можно плотнее прижать руки к голове. В такой позиции удары приходятся только на руки и спину, оставляя живот и лицо в сохранности.       Любые попытки избежать наказание караются со всей жестокостью. Любые попытки сопротивляться, лишь усугубляют и без того шаткое положение. И самое главное – отец не любит слёзы. Это показатель слабости, того, что ты не можешь пережить эмоции внутри себя.

***

      Сегодня Эля каждую перемену таскается в учительскую. Не проходит и пяти минут, как на перемене к ним заходит очередной преподаватель, подзывая недоумённую девушку к себе, что не знает, зачем её весь день терроризируют какими-то глупыми поручениями и расспросами.       В какой-то момент пришло осознание. Отец. Из-за него происходит весь этот цирк, с кучкой учителей, бегающих из кабинета в кабинет, чтобы принести стопки листов с заданиями.       Окружающие успели привыкнуть к этому, и уже не обращают такого пристального внимание, как это было изначально. Только вот одна группка заядлых сплетниц продолжала шушукаться, поглядывая в сторону Эли, которая нависла над Лизой. - Ну как? Где моё письмо? – радостным тоном спросила она, облокачиваясь руками о стул и заглядывая девушке через плечо, так и норовя взглянуть на исписанную белоснежную бумаги. Среди ровного ряда строчек виднелись яркие линии цветных карандашей, скачущих по всему листу.       Ещё недавно Лизе казалось, что предложение обмениваться письмами было глупым и такое вовсе нельзя предлагать Эле. Но уже через пару дней она резко передумала о своём решении, когда ей в руки попал коричневый конверт, скрывающий в себе чуть ли не целую поэму того, какие чувства бушуют внутри вечно расслабленной Эли, совершенно не выказывающий признаки беспокойства или волнения. - Подожди! – возмущённый возглас отвадил ненадолго любопытный взгляд, но вскоре он вернулся, незаметно поглядывая в сторону ладоней, закрывших под собой лист. – Я ещё не приклеила на него красивую наклейку. - Ого, неужели ты не пожалеешь для меня наклейку? – с наигранным удивлением, девушка прижала ладонь к груди и шокировано воскликнула, – Я поражена! Где же та Лиза, что скрупулёзно хранила любые наклейки? - Тц, прекращай, балбесина! - Хорошо, только не злись, это не подходит твоему очаровательно милому личику – уже тише произнесла она, щёлкая Лизу по носу. – Я вернусь через пару минут, надо в учительскую зайти.       И вот Эля в очередной раз исчезает за дверью, а Лиза в который раз остаётся в кабинете одна. И её одиночество очень привлекает кое-кого.       Последние штрихи были закончены и теперь заветную бумажку можно убирать в конверт, что тут же отмечается не печатью или маркой, а несколькими милыми наклейками, которые будто были сохранены специально для этого случая. «Готово» – воодушевленная этим, она не удержалась и прижала конверт к себе, едва коснувшись его губами. Всё внутри трепетало от волнения, словно они не встречаются уже больше двух месяцев и у них не было всех тех “весёлых” моментов по ночам.       Радость не длилась долго. Три высоких фигуры возникли из ниоткуда, замыкая в ловушку и не оставляя пути для побега. - Отдай! – громко закричала Лиза, вставая на носочки и пытаясь дотянуться до нагло украденной вещи.       Эта шайка опять пристала к ней, а ведь ещё недавно казалось, что они оставили её в покое, позабыв лёгкие разногласия, из-за которых почему-то невзлюбили Лизу. Да, она общается с Элей, но это же не значит, что за это нужно оскорблять, подкладывать записки с пожеланием смерти и писать всякие гадости про неё в общей беседе класса. - Хах, да ладно тебе! – издевательский тон злили ещё сильнее. – Ты ваще ни с кем не общаешься. Прилипла к этой шлюхе, а на остальных хуй забила, – строя жалобное мину, девушка поднимала руку ещё выше, небрежно отталкивая Лизу от себя и не позволяя той вернуть письмо. – А мы пытались помочь тебе, но нет, ты решила, что мы не дотягиваем до твоего уровня! - Отдай сейчас же!       Голос надломился от страха и обиды. Слёзы навернулись на глаза, а руки резко похолодели, когда девушка начала читать первые строки, аккуратно выведенные чёрной ручкой. Лиза писала это письмо два дня, тратя на него всё свободное время, выдумывая какие-то забавные рисунки, подбирая слова, чтобы звучало красиво. Но теперь оно не казалось таким красивым.       Это конец. Мир вокруг в одну секунду закружился, выбивая землю из-под ватных ног. Смех окружающих нарастал и оглушал, превращаясь в беспросветный белый шум. Десятки глаз смотрели только на Лизу, не понимая, действительно ли она написала эти слащавые строки, посвящённые другой девушке.       Она готова разрыдаться прямо тут, в слезах убежать прочь и позвонить маме, попросить забрать из этого ужасного места. Дыхание участилось, организму будто не хватало воздуха. Казалось, ещё минута, и Лиза задохнётся.       Теперь они знают. Они всё слышали. Лиза опустила голову вниз, не в силах больше препятствовать случившемуся. Она слаба, ей никогда не будет под силу совладать с такой толпой и постоять за себя. Будет проще принять такой позор и смиренно принять жестокую шутку судьбы. - Хэй! – недовольно воскликнула девушка, когда измятый клочок бумаги вырвали из её рук. – Отдай! - Это моё письмо, – безжизненно произнесла Эля так, чтобы услышали все в классе. С каждым новым словом её рука сильнее сжималась на чужом запястье, пока взгляд прожигал ненавистью стоящую перед ней напуганную одноклассницу. – Я попросила Лизу последить за ним. Она даже не знала о чём оно, так что отвянь от неё. - Так это у нас ты лобызаешься с девками? – попытка съязвить не прошла успешно и в следующий момент послышался громкий вскрик, – Блять, ебанутая, отпусти! - Да, – абсолютно спокойно произнесла Эля, резким рывком притянув к себе одноклассницу и опустившись прямо к её лицу, не давая высвободиться из крепкой хватки. – Какие-то проблемы?       Напряжение продолжало нарастать. Писклявый голосок то выкрикивал грубости, с ног до головы оскорбляя Элю, то затихал, когда боль становилась сильнее. Никто не решался вмешаться, опасаясь того, что может вытворить объявившаяся хозяйка письма, впервые показавшая свою жестокую сторону. - Если вы продолжите, то мне придётся сообщить учителю об этом, – не понятно откуда появившийся Тимур, внезапно вклинился меж девушек, из всех сил стараясь не соприкасаться с ними даже краем плеча. – Не думаю, что вы обе хотите попасть на учёт.       Эля недовольно посмотрела на парня, но всё же, через пару секунд, отпустила чужую руку, на которой остался яркий красный след от её тонких пальцев. Тимур озадаченно обвёл девушку взглядом, а после кивнул в сторону двери, предлагая пойти за собой. И остолбеневшая Лиза вновь осталась одна. - Ты знала это? Как-то теперь даже мерзко стало. - А ведь она с нами переодевалась. - Нахуя на весь класс говорить о таком? Воздух пропитан всеобщим презрением, подпитываясь продолжающимся обсуждением случившегося. Гнусный смех продолжал раздаваться отголоском эха в голове, пока некоторые с интересом поглядывали то на ошарашенную девушку, то в сторону коридора, гадая, кто же на деле написал письмо и кому оно было адресовано. Отсюда надо бежать. - Ха-ха! И не говори, почему это ещё не сделали уголовной статьей? Ладно ещё девушки. Лесби довольно горячие, но вот пидарасы... Ебучие членососы ваще не должны жить. - Не думала, что учусь с лесбухой. Их слова окружали, сдавливали всё сильнее, напоминая незримую цепь, что обвила шею и с каждым разом стягивала мягкую кожу, напрочь перекрыв доступ к кислороду. Здесь нельзя больше находиться. - Это модно сейчас. Потом будет оглядываться назад и думать о том, какой ебанашкой она была. - Пиздец. Таких как она нужно изолировать...       Не выдержав, Лиза выбежала из класса, судорожно пробегая взглядом вокруг и выискивая знакомый силуэт. По ушам ударил звонок, заставив содрогнуться от наката страха, мурашками пробежавшего по спине. Густая толпа учеников стала расходиться по кабинетам, случайно отталкивая Лизу в сторону, пока она сама выискивала в этой толпе её.       Коридор опустел, будто пойдя на поводу и освобождая путь. Эля стояла возле Тимура, морща лицо и машинально сжимая кулаки. Она что-то говорила, эмоционально жестикулируя и будто сдерживая себя, чтобы не перейти на грубость по отношению к парню. Тот молчаливо кивал, иногда поправляя очки и успевая вставить слово в редкие паузы.       Перед глазами всё плывет. Тошнота подкатывает к горлу, и Лиза начинает задыхаться. Вдох. Но он будто ничего не даёт. Озноб пробивает тело, подкашивая и без того ватные ноги. Ещё вдох. Но и он не позволяет ощутить насыщение кислородом. Она сделала несколько неуверенных шагов вперёд, приподнимая руки вверх, протягивая их навстречу девушке. Надо не забывать дышать, делать медленные глубокие вдохи.       Лицо Эли смягчилось, как только она заметила приближающуюся Лизу. Та ничего не могла сказать, бессвязно начав что-то мямлить, периодически прерываясь, чтобы попытаться сделать глубокий вдох. Усадив возлюбленную на скамейку, Эля беспомощно взглянула на Тимура. Он пожал плечами и мигом ушёл в класс, досадуя о том, что опоздал на урок. - Что произошло? – негромко поинтересовалась она, опускаясь на колено и безуспешно пытаясь заглянуть в побледневшее лицо. - Я... – хотелось рассказать, что же произошло на самом деле, убедить в том, что это только случайность. Хотелось извиниться, упасть в объятья и позабыть о случившемся. Но слова застряли в груди, а тело продолжал держать страх, не давая сделать лишних движений. – Прости... - Мы поговорим об этом позже, хорошо? – как и всегда голос звучал мягко и спокойно, а на лице появилась лёгкая полуулыбка. Правда глаза совершенно не пытались скрыть беспокойства. Бешенного беспокойства, кричащего о диком страхе. Что если об этом узнают учителя? А дальше это дойдёт до родителей, и что же будет тогда? – Лиза, подними голову, – на эту просьбу не последовало должной реакции. Эля протяжно выдохнула и оглянулась вокруг. Коридор был пуст, все разошлись по кабинетам. С опаской она всё же осторожно взяла Лизу за руки, нежно поглаживая их и подавляя желание прикоснуться к ним губами. – Хочешь уйдём отсюда? Давай уйдём? – на этом вопросе голос незаметно дрогнул. Мысли были забиты лишь желанием сбежать отсюда, покинуть место, окутанное подавленной аурой жестоких подростков, отравивших их жизни. – Я отведу тебя домой. - А разве от этого не будет хуже? Если мы вот так уйдём... - Если хочешь, то можешь уйти одна. - А ты? – внутри всё сжалось сильнее от мысли о том, что Эля останется тут совершенно одна, разгребая неприятности, возникшие по вине Лизы. Она была не аккуратна, совершенно позабыла о том, в какой стране живёт. – Останешься с ними? - В этом нет ничего страшного. Не волнуйся, солнце, я постараюсь всё исправить, – улыбка не была притворной, но от её вида становилось больнее. На момент хотелось поддаться, сбежать отсюда и ощутить глоток свободы. – Надо отвести тебя к медсестре и сказать, что тебе плохо. Тогда сможешь спокойно пойти домой. - Я не хочу оставлять тебя одну, – голос будто сдавили в горле, настолько тихо он звучал. – Это же из-за меня... - Это не из-за тебя, – резко сказала Эля, неохотно вставая с колен и потягивая любимую за собой. – Всё будет в порядке, обещаю тебе.       Ещё два урока. Лиза считала минуты до конца, не отводя взгляд от настенных часов. Стрелка казалось слишком медленной, хотелось хорошенько подтолкнуть её к заветным трём часам. Но оставалось ещё два урока. Таких долгих и нудных, напоминавших противную паутину, в сети которой попадаешь по неосторожности.       Эля же наоборот была предельно спокойной, нежно поглаживая холодную ладонь Лизы под партой, успевая вести конспект, который потом даст списать взволнованной девушке. Остался один урок и он был самым ужасным за весь день. - Тебе нельзя сюда, – грозно встав посреди входа в женскую раздевалку, девушка смотрела на Элю сверху, брезгуя хоть на сантиметр сократить дистанцию между ними. – Пока не перестанешь быть на голову больной. - Как будто мне хочется смотреть на ваши мерзкие телеса, – цокнув языком, Эля попыталась пройти внутрь, но сильный толчок отбросил её назад. - Пфф, мы же видим, как ты на нас смотришь, – раздался из-за полуоткрытой двери чей-то голос. - Уж лучше выебать кучу мусора, чем тебя, – узнав мерзкий писклявый тон, Эля выпрямилась во весь рост, готовая пробиться внутрь, чтобы напомнить прячущейся однокласснице, из-за кого её запястье всё ещё украшено яркими полосами. – Ощущения те же, но с мусором компания будет поприятнее. - Таких как ты нужно изолировать от нормальных людей! - Если в твоём понимании нормальные люди, это выскочки с повышенным чсв и самолюбованием, у которых нет даже капли мозгов, то да, пожалуй, я лучше посижу где-то с адекватными людьми, чем с отбросами. - Эля, угомонись, пойдём отсюда, – стоящая в стороне Лиза потянула любимую за рукав, рассчитывая на то, что это воздействует на девушку и та мирно последует прочь отсюда. - А ты чего её защищаешь? Неужели заделалась в ряды радужных? И лучше бы эти слова остались на кончике языка. - Такие как вы не заслуживаете жить, – с нервной усмешкой произнесла Эля, намереваясь жёстко осадить одноклассницу, посмевшую сказать подобное в сторону её любимого цветка. - Хватит! – истошно провопила Лиза, насильно утаскивая за собой. – Пошли отсюда!       Вслед раздалось несколько громких смешков и пара неприятных слов, что не смогли пройти мимо ушей. После такого слухи только быстрее пойдут по лицею, с каждым разом обрастая всё новыми подробностями. Уже нет смысла скрывать, всем и без этого понятно кто написал это письмо. Они не слепы и прекрасно видели, как Эля смотрит на Лизу, как касается её, обнимает и кружит вокруг с искренним беспокойством. - Что ты творишь? – сквозь стиснутые зубы негромко спросила Лиза, оглядываясь по сторонам, будто их преследуют. Эля виновато опустила голову вниз. Она не решалась признаться, что её тошнит от самой себя. Но с этим ничего нельзя поделать, её заставляют выпячивать грубость, вынуждают говорить эти мерзкие вещи, навязывают желание ударить кого-то. Всадить пощёчину, хорошенько вмазать по лицу, прервав очередной поток оскорблений. – Они не понимают... - Не понимают?! – с нервной усмешкой переспросила Эля, возмущённо всплеснув руками и не до конца понимая, всерьёз ли говорит Лиза, или просто издевается. Тошнота усилилась. Ей нельзя быть такой, она не может пойти по пути отца. – Ты слышала их разговоры? Гомофобия, расизм, мизогиния, сексизм! Это лишь малая часть того, что я могла услышать, когда снимала наушники. - Игнорируй их... – в который раз по щекам потекли потоки слёз. Тихие всхлипы пристыдили Элю, которая давно пожалела о сказанном. - Заглянешь сегодня ко мне? – вернувшись к некому спокойствию, поинтересовалась девушка, неловко потирая шею. – На пару минут, не более. Хочу тебе кое-что отдать.       Какой смысл был пререводиться сюда? Зачем Лиза согласилась поехать доучиваться последний год в этот город? Зачем бросила всё и решила начать заново? Зачем так бездумно влюбилась?       Она бежала от семейных проблем с родителями, но тут её поджидали частые ссоры с бабушкой. Она бежала от одноклассников, принижающих её и стыдящих за внешность, но переведясь сюда будто ничего не изменилось. Она бежала от своих проблем, но они никуда не делись, продолжая преследовать день изо дня.       Она бежала от одиночества и ей удалось от него сбежать, повстречав Элю, но... Стоило ли оно того? Стоила ли эта встреча таких мучений? Определённо да.       Эля отбросила рюкзак в сторону и устало села на край кровати, жестом подзывая Лизу к себе. Та поспешно подошла и без лишних вопросов позволила обнять себя за талию, и уткнуться лбом в живот. Она всё ещё не отошла от сегодняшнего, на автомате выполняя какие-то повседневные дела. Её движения рассеяны, конспекты не имеют смысла, превращаясь в неразборчивые закорючки, а слова становятся пародией на внятную речь. Если бы не Эля, то Лиза давно сдалась бы, закрывшись где-нибудь в туалете и рыдая навзрыд. - Прости... – жалобный голос заставил Элю вздрогнуть. Ей совершенно не хотелось, чтобы из-за каких-то идиотов, её любимая терзала себя чувством вины. – Если бы не моя тупая идея с этими письмами. Нам нужно было лучше скрываться. - Ничего страшного, тут нет твоей вины. Мне удалось убедить всех в том, что ты не причастна к этому и даже не знала о том, что я лесбиянка. Вроде они поверили. Нужно отучиться всего месяц, – на момент всё казалось не таким уж и ужасным, ведь слухи быстро затихают, а уже через два месяца ЕГЭ, так что новость должна будет раствориться в пучине разговоров об экзамене. И на момент от сердца отлегло, но ненадолго, ведь следующая фраза вынудила Лизу перестать дышать, сосредоточив всё внимание на сдавливающихся внутренностях. – Не лучше ли тебе отсесть от меня на время? Сделать вид, что мы больше не общаемся. Эти слова действительно прозвучали? Это не галлюцинация? Не вымысел усталого мозга? Она действительно предлагает притворяться незнакомцами? - А моё мнение тебе не интересно? – голос надломился. Слёзы безудержно потекли вниз по исказившимся губам. Вопрос прозвучал очень тихо, словно и не должен был разрывать воздух своей резкостью, оставшись крутящейся мыслью в голове. Ей страшно, ей безумно страшно. Нужно отмотать время назад, прервать себя на полуслове. Страх вынуждал говорить дальше без остановки, обнажая все мысли. – Почему ты берёшь всю ответственность на себя? – сдерживать себя дальше было невозможно. Руки сами сжались в кулаки, пока едва заметная дрожь пробивала тело. – Не лучше тогда нахрен расстаться?! – не осмысляя сказанного, продолжала вопрошать девушка сквозь слёзы, пока тон её голоса повышался с каждым новым словом, чуть ли не переходя на крик. – Тогда никто не будет думать, что мы встречаемся! - Лиза... – позвал мягкий голос.       Тяжело выдохнув, Лиза сглотнула, ощущая чужие ладони на своих запястьях. Очередной срыв. Эля поднялась с кровати, нерешительно приблизившись к возлюбленной, пытаясь понять, можно ли ей вообще прикасаться к девушке. Очередной выплеск гнева. Ласковые поглаживания поднимались вверх к плечам, не встречая перед собой препятствий. Очередная порция негатива, которую придётся разгребать Эле. - Боже... – она безудержно дрожала. Попытки сделать нормальный вдох были провальные, искривлённые губы открывались в попытке сказать что-то. – Блять... – хрипло простонала девушка, утыкаясь мокрым лицом в ладони. Судорога пронзила ноги и Лиза пошатнулась вперёд, незамедлительно падая в объятья Эли. – Прости, я просто не могу... Какая это срань... - Я не виню тебя в этом, мы все срываемся, даже я сегодня не выдержала дважды, – ласковые поглаживания продолжались. Она вовсе не злилась, не была расстроена и никак не собиралась винить Лизу в произошедшем. И от этого было больнее в разы. Уже и невозможно сосчитать, какой это раз, когда Эля терпеливо принимает гневные выплески Лизы, изо всех сил стараясь успокоить её и не дать увязнуть в трясине ненависти к себе. – Просто я боюсь, что они могут навредить тебе. То, что ты сегодня видела, это лишь малая часть всего дерьма, которое они могут натворить, – она умолкла, опасаясь говорить дальше. Выпуская Лизу из рук, она подошла к шкафу и отворила крайнюю дверцу. – В девятом классе к нам перевелась девочка и оказалось, что она пансексуалка, – после этих слов Эля склонила голову, не в силах выдавить из себя два слова. Страх того, что такое может произойти с её любимым человеком, разжёгся сильнее, буквально обжигая изнутри. – Её изнасиловали. Я видела, как над ней издевались, но боялась что-то сделать, потому что они могли навредить и мне. Теперь я не буду бояться за себя, – в глубине полке, за стопками аккуратно сложенных футболок, был спрятан газовый баллончик. – Пожалуйста, носи его с собой, – сдавленным голосом попросила Эля, перекладывая его в руки Лизы, что недоуменно глядела на такой “подарок”. - Ты серьёзно? - Более чем. У меня нет возможности словами описать насколько ты важна для меня, – дыхание замедлилось, а в носу начало пощипывать. Что эта девушка творит с Элей? Как ей удалось заставить её быть такой слабой? Как она смогла заставить её бороться за жизнь? – Я люблю тебя, – слова сорвались с губ так легко, будто для них не было никаких преград. – Поэтому пожалуйста, будь осторожнее. Я не допущу, чтобы с тобой что-то случилось. - Эля... – что ей ответить? Что она должна сказать? Поблагодарить её за беспокойство? А может ничего не говорить и просто молча обнять, одарив быстрым поцелуем? Или точно так же сказать слова любви? В голове куча вопросов, заглушающих друг друга. – Это ты должна думать о своей безопасности. - За меня не волнуйся, я давно подготовлена к подобным выходкам. День у нас не задался, но не хочешь пойти прогуляться на выходных? Не бойся, нас никто не увидит, тем более мы будем не одни. - Что? - Ко мне же подошёл Тимур, – прикусив губу, Эля ненадолго задумалась, не зная, как лучше сообщить эту новость. – Он предложил пойти погулять. Что-то вроде двойного свидания, но не оно. - Чего? - Он гей, – неожиданно выдала она, продолжая шокировать возлюбленную ещё большим объёмом новой информации. – У него есть парень, он мне показал их совместные фотки. Я подумала, что нам было бы неплохо обзавестись общими знакомыми, которые либо лгбт, либо нормально к нему относятся. Ну так что? - Ты рассказала ему о нас? – настороженно спросила Лиза, невольно сжимая баллончик в руках. Холодный металл привёл в чувства, ненадолго возвращая возможность здраво мыслить. - Нет, без твоего согласия я бы не стала! – поспешно воскликнула Эля, слегка задетая подобными подозрениями в свой адрес. – Я сказала, что у меня есть девушка, но не сказала кто именно она. Ну так?       Лиза сглотнула. Никто не должен знать об их отношениях. Уж точно не сейчас и не в ближайшие пару лет. Будет ли хорошей идеей вот так раскрыть карты? А если кто-то из одноклассников их увидит и по лицею пойдут ещё больше слухов? Они, итак, не знают, что им делать сейчас, а тут ещё и будет приплетён Тимур. - Мы попытаемся, – только и смогла ответить девушка.       Она больше не хотела ни о чём думать. Хотелось запереться у себя в комнате, свернуться калачиком на кровати и надрывисто плакать, пока не заболят лёгкие. Хотелось просто исчезнуть.

***

- Лучше бы ты родилась мальчиком, – он говорил негромко. Его голос проникал сквозь тело, оставляя за собой ледяной холод гнетущего ужаса. Нельзя знать наверняка, что он сделает в следующий момент. Тело напрягалось каждый раз, когда он менял позу. – Или вообще не рождалась. От тебя одни проблемы, ты знаешь об этом? – эти слова уже не ранят. Они пустышка, ведь Эля и без них прекрасно осознаёт всю свою бесполезность, и готова согласиться каждым словом отца. Уж лучше бы она никогда не рождалась. – Ты хоть представляешь, как меня воспитывал твой дедушка? Скажи спасибо, что я делаю тебе огромные поблажки, ссылаясь на твой неправильный пол. Когда ты вырастешь, то поймешь, почему мне приходиться тебя наказывать, – шумно выдохнув, мужчина облокотился на спинку кресла, молчаливо рассматривая зашуганную дочь. Даже так она продолжала стоять ровно, не прерывая зрительного контакта. Яркая отметина пылала на щеке, пока в глазах едва заметно блистали слёзы. Изо всех сил она сдерживала их, ведь отец не любит слёзы. – Думаешь, мне самому приятно от того, какой ребёнок у меня растёт? Столько в тебя вложил, а ты всё ещё бесполезна. Не смей разочаровывать меня ещё больше, понятно?       Будильник ещё не прозвенел, а девушка сидела на кровати, неспешно раскачивая полусонный мозг. Вот так, это был сон. «Почему я опять это вспомнила?» – бездумно уставившись перед собой, Эля потёрла лицо и устало повалилась обратно в постель. Кошмары были не такими уж частыми гостями, но когда они приходили, то всегда были однотипны.       Как смешно, что весь кошмар Эли завязан на одном человеке. На одном жалком человеке, который точно не имеет право на жизнь. Хотя даже в своих самых смелых фантазиях, девушка ограничивалась тем, что со злорадством плюёт на могилу отца, празднуя своё полное освобождение. Это лишь фантазия, блекнувшая на фоне серых дней, что приносили одну лишь боль.       Скребущее ощущение грядущих неприятностей в последние дни ощущались всё чётче, вынуждая из раза в раз перепроверять “спасительный рюкзак”. Может, недавнее раскрытие послужило очередным триггером для такого отвратного чувства? Сколько раз она ловила себя на мыслях о будущем за последнюю неделю? Не меньше десяти раз. И каждый такой раз сопровождался молчаливым холодным взглядом отца, от которого хотелось скрыться под кухонным столом или съёжиться до размера атома, лишь бы он не смог тебя увидеть.       На эти размышления нет ни сил, ни желания. Уж лучше забыться ненадолго, хотя бы на пару часиков сбежать от них, ощутить себя обычным подростком без семейных разборок. Ощутить себя живым человеком, а не глупой бесполезной марионеткой, безукоризненно выполняющей любые указания. А вот и прозвенел будильник. Настало время сборов.       Встреча прошла не так плохо, как ожидалось. И хотя Эля всё время была на нервах, с подозрением поглядывая на парней, она всё же была рада тому, что согласилась пойти на подобие двойного свидания. Им действительно нужно больше “радужных” друзей.       Максим и Тимур больше походили на карикатурную пару. За такие мысли Эля себя очень сильно корила, ведь нельзя судить людей по внешнему виду и мыслить одними стереотипами, но при виде парней она не могла поступить иначе.       Эти мысли сами появляются, когда видишь тощего ботаника с зализанными волосами, а рядом высокого гопника, который без умолку рассказывает о том, как у него проходят тренировки по боксу. И ко всему этому прибавляется знание о том, что эти две карикатуры нашли друг друга и образовали подобие ячейки общество в виде семьи.       И пока Эля старалась выбросить из головы эти ужасные мысли, попутно разбирая о чём же говорит ей Максим, Лиза же ловила себя на мыслях о зависти. Ну а как тут не завидовать, если Максим с Тимуром живут отдельно в собственной квартире вместе с наглым котом.       Слушая их, в голове рисовалась идеальная картинка: небольшая однушка, где живут два парня, что для общества являются лишь друзьями, а на деле не могут представить себе жизнь друг без друга, не сдерживая нежных слов и ласок в пределах квартиры. Им не нужно искать удобного момента, чтобы поцеловаться, обняться без лишних фраз, искать момент, когда они смогут поспать в обнимку. Из этих моментов состоит вся их жизнь и Лиза этому завидовала.       И эта зависть поедала её изнутри вместе со страхом. Панические атаки появились в её жизни, будто старый друг, который должен был остаться лишь неприятным воспоминанием. Недосыпы, голодание, перепады настроения, раздражительность – всё это небольшие подарочки, подброшенные взрывной смесью из страха, ненависти и отчаяния, с примесью ненависти к себе и ломающего бессилия.       И Лиза завидовала тому, что окружающим не приходиться проходить через этот ад. Им не нужно так много врать, не нужно придумывать миллионы отмазок на любой исход событий, предугадывая действия людей.

***

      Лицей превратился в минное поле. В рюкзаке всё чаще стали появляться скомканные бумажки, чьё содержание лучше всего скрывать от любимых оливковых глаз, что за последние дни будто угасли. Нельзя ступить и шагу, чтобы не напороться на чужой брезгливый взгляд, пренебрежительное отношение, насмешку или колкую фразочку. Услышать едкий комментарий, пошлый намёк, а иногда и безуспешную попытку каких-то парней из параллели ущипнуть, полапать, хоть как-то прикоснуться.       А Эля игнорировала их, продолжая мило улыбаться Лизе, ограждая её от всего происходящего, умалчивая подробности похода в столовую, не рассказывая о кучке озабоченных парней, поджидающих после школы, никогда не упоминая презрение, которым её одаривали все, кому не лень. - Опять тебя нагружают, – зло процедила Лиза, заглядывая в расписание репетиторов на телефоне Эли. Каждый день стояло по несколько предметов, обилие которых вызывало не то что удивление, а натуральный испуг. - Ага, – грустно подтвердила девушка, с тяжёлым выдохом убирая телефон в карман. – Прости, я действительно хочу погулять с тобой, но не могу. - Ничего страшного, я всё понимаю, – ей хотелось хоть как-то поддержать Элю, но не удалось ни подобрать слов, ни обнять, ни взять за руку. Вокруг слишком много глаз. Может на четвёртом этаже обычно и не было так многолюдно, но некоторые ученики всё же оккупировали территорию. – Как... Как дела с отцом? - Мы не будем об этом говорить, – быстро пресекла разговор Эля, отворачиваясь в сторону, всем видом показывая, насколько это плохая идея вообще заводить подобный разговор. - Я боюсь. - Я тоже. «Если... Если я не сдам экзамены, то боюсь, мы с тобой не скоро встретимся...» – этого она уже не стала говорить вслух. Пугать Лизу ещё больше не было желания, она и так переживает не самое лучшее время в своей жизни.       Сейчас хотелось лишь насладиться теми немногими моментами спокойной жизни, когда они обычные подростки, а не сломленные дети с кучей проблем. Только в такие моменты у Эли ещё было желание жить.       Хотя чаще это желание перебивалось жутким позывом, подбивающим вновь взять в руки канцелярский нож.