Я превращу твои шрамы в звёзды

      Распластавшись на кровати, Лиза умиротворённо вдыхала аромат зелени, добравшийся до неё с улицы через распахнутое окно. Одним ухом девушка слушала пение птиц, а вторым старалась подслушать то, что творилось на кухне. Оттуда доносилось журчание воды и приглушённый мужской голос, повествующий о грядущей погоде на ближайшую неделю.       Все экзамены позади, точно так же, как и волнение, куча книг и сборников по подготовке к ЕГЭ, стопки тетрадей с пометками и выпирающими стикерами. О этих вещах можно забыть на ближайшие пару месяцев, и вернуться к ним только после первого сентября, когда в жизни начнётся новый этап – студенческая жизнь.       Конечно же, Лиза очень волновалась, когда подавала документы. Страх выбрать не ту специальность всегда пугает. В дверь настойчиво позвонили и в довесок несколько раз постучали, словно одного звонка не хватит, чтобы хозяева поняли о приходе незваного гостья. - Лиза, поди к двери! – прокричала бабушка с кухни.       Недовольно цокнув языком, девушка встала с кровати и вяло поплелась к двери. Посмотрев в глазок она на секунду замерла, не веря своим глазам. Судорожно отодвинув засов, она распахнула дверь, чуть ли не падая на холодный бетон. - Эля? – спросила она, скорее запирая за собой дверь, чтобы бабушка не узнала, кто пожаловал к ним в такой час. После внезапного каминг-аута отношения с бабушкой будто и не изменились. Возможно, она не восприняла эту новость в серьёз, а может решила до конца отрицать любовь внучки к девушкам. – Что ты тут делаешь? - У меня есть ещё пять минут, а после мне надо бежать, – с тяжёлой отдышкой ответила Эля, глядя на экран телефона. Пот ручьём стекал по её лицу из-за чего казалось, что она пробежала целый марафон, прежде чем прийти сюда. - Что случилось? – обеспокоенно спросила Лиза, бешеным взглядом осматривая возлюбленную, ненадолго останавливая взгляд на спортивной сумке, что небрежно валялась позади. - Мне срочно надо уехать за границу на две недели, – эти слова оказались ударом, выбивающим из равновесия, и заставляющим Лизу невольно отступить назад, машинально ища опору в лице холодной металлической двери. – Я пока не могу сказать почему и зачем, но мне надо, – словно сама расстроенная тем, что не может полностью раскрыть завесу тайны своего отъезда, Эля неловко потёрла переносицу, а затем, увидев то, с какой паникой на неё глядят любимые глаза, постаралась сгладить атмосферу. – Это тебе, – от пышного букета сирени мигом повеяло приторным ароматом лета. - Ты оборвала сирень? - Я сначала хотела, но... Я не смогла, поэтому пришлось покупать её в цветочном. Проще говоря, я хочу насладиться этими минутами, прежде чем уехать, – на одном дыхании быстро сказала она, а затем рухнула вниз, обвивая дрогнувшее тело Лизы руками и изо всех сил прижимая к себе. Уткнувшись носом в шею возлюбленной, Эля случайно обдала её горячим дыханием, пока сама хотела лишь ещё раз почувствовать чужое тепло. – Я не смогу обнимать тебя целых две недели. - Но почему ты не сказала раньше? – неловко обнимая в ответ, Лиза недоверчиво покосилась на неё, легонько похлопывая по спине. – Зачем тебе вообще уезжать? – вопросы продолжали возникать в голове, выстраиваясь в длинную очередь. И она хотела бы задать их все, получить ответ на каждый в отдельности, но раз у них не так много времени, лучше узнать хотя бы самую важную информацию. – И куда? - Я узнала об этом только утром. Поверь, была бы моя воля... – её серые глаза пронзительно осматривали лицо девушки, зарисовывая его в памяти. Это ещё сильнее напугало Лизу, ведь их прощание больше походило не на недолгую разлуку, а на последнюю встречу. Эля вела себя так, будто не собиралась никогда возвращаться. Будто она единственная понимала, что это конец их истории и тщательно старалась скрыть это от любимой, прибегая к ненавистному вранью. – Никуда не хочу ехать, но в этом случае просто надо. - Куда ты уезжаешь? – голос словно сдавили в тисках вместе с лёгкими. В носу начало неприятно пощипывать и вот-вот Лиза не сможет сдержать себя. - Во Францию. - Что? Нахрена тебе во Францию? - Мне.. – начала говорить Эля, но мигом прервала себя на полуслове. Если бы Лиза не смотрела на неё так. Если бы она не была такой невинной. Если бы она не была так дорога Эле. Только в таком случае девушка смогла бы рассказать всю правду. – Мне нужно решить кое-какие проблемы с дедушкой. Прости, я не могу сейчас всё объяснить... Обещаю, всё будет в порядке.       Она находилась в паре сантиметров от лица Лизы, продолжая говорить ей всякие нежности, но так и не решаясь поцеловать, смакуя момент и стараясь запомнить каждую проведённую секунду вместе.       Тонкие пальцы впивались в мягкую кожу на талии, пытаясь прощупать её сквозь футболку. Дыхание продолжало обжигать шею каждый раз, когда Эля опускалась для очередного крепкого объятья. Но время ускользало от них и им оставалось недолго до их внезапной разлуки.       Эля наконец решилась поцеловать её так, как любила больше всего – сначала нежно коснулась чужих губ, каждые пару секунд размыкая поцелуй, чтобы обе девушки могли спокойно вдохнуть душный воздух, пропитанный запахом зелени. Губы касались нежно и мягко, изредка опускаясь чуточку ниже к подбородку. Но затем Эля становилась грубее, сильнее сжимая ладони на талии Лизы, фиксируя её в одном положении и жадно целуя, не давая той сделать хотя бы редкого вдоха. Телефон завибрировал и Эля остановилась. Время вышло.

***

      Дни тянулись как в тумане. Густом и влажном, заставляющим терять последние крупицы надежды на светлое будущее. Словно кто-то взял и обернул каждый день в непроглядную оболочку.       Лиза слонялась по своей комнате из угла в угол, взглядом натыкаясь на вещи, что напоминали об Эле: совместные фотографии, что украшали неприглядные обои; маленькие открыточки, хранящиеся на столе, чтобы радовать девушку во время выполнения домашней работы; цветы из Лего рядом с которыми теперь красовался букет сирени – последнее, что успела подарить Эля перед отъездом.       По началу Лиза не была так встревожена, так как считала, что ничего серьёзного не случилось. Обманывая саму себя, она отгоняла воспоминания о том, какой беспокойной была Эля, то, как её притворная улыбка пыталась скрыть неизведанный страх.       Но её самообман рухнул, как только сообщения от Эли стали приходить всё реже. Прошло только три дня.

***

      Организм физически отвергал любую пищу. Одна мысль о предстоящем обеде приводил в ужас. Лизе приходилось заставлять себя жевать безвкусную пищу, которая больше походила на бесформенную массу в её глазах.       Даже отказываясь от еды, Лиза продолжала ощущать гнусную тяжесть. Дрожь становилась всё сильнее, намного чаще беспокоя девушку. Ей не удавалось сбежать в вымышленный мир, тело буквально не позволяло сделать этого, словно сговорившись с тревогой и страхом, чьи цепкие когти намертво вонзились в Лизу. Откусить, прожевать, проглотить – эти три слова крутились у неё в голове в попытках отвлечь девушку от рвотных позывов, учащающихся с каждой новой ложкой супа или пюре. Живот отчаянно ныл, отказываясь от пищи и будто в знак жесткого протеста пытался вывернуть себя на изнанку.       Лиза перебарывала себя, с ужасом понимая, что вот-вот сорвётся. Ещё немного и она не сдержится, побежит в туалет и избавиться от сегодняшнего обеда. Мысль о том, чтобы освободить желудок и получить утерянную лёгкость была столь маняще, что девушке приходилось насильно удерживать саму себя на одном месте, прибегая к одной из своих подлых манипуляций, лишь бы запудрить мозг.       Она заставляла думать себя об Эле. Эти мысли были гораздо более болезненны, нежели сводящий судорогой желудок.       Мысли об Эле походили на адскую пытку. Будто кто-то взял ржавый нож и безудержно кромсал внутренности Лизы, уделяя особое внимание сердцу. В жизни она не испытала такого количества панических атак, заставляющих сидеть на месте и бездумно пялиться вперёд, пока из глаз продолжали течь слёзы, а в ушах стоял тихий писк. Иногда приступы становились хуже и в такие моменты ничего не могло помочь девушке вернуться в здравое сознание, позволяя той продолжать впиваться пальцами в грудь, калеча нежную кожу.       Эти мысли сводили с ума, сжимали лёгкие и пробивали дрожью тело. Лиза ведь даже не имела и малейшего понятия о том, зачем её девушка так внезапно сорвалась во Францию, ведь одно упоминание отца отражалось на лице Эли диким отвращением, что тут говорить про её дедушку, от одной мысли о котором она впадала в ступор, переставая реагировать на любую попытку Лизы вернуть любимую в привычное состояние. Что с ней? Как она? Почему не отвечает? Жива ли она вообще? Что сейчас делает? Как у неё идут дела? Как скоро она вернётся назад? От Эли не было сообщений уже больше недели. Прошло только одиннадцать дней.

***

Какой сегодня день?       Лиза давно перестала вести им счёт. Осознание того, как медленно тянется время, угнетало и без того выдохшийся мозг. Она была опустошена настолько, что лишь и могла сутками напролёт лежать без дела. Её больше не волновала учёба и то, поступит ли она в институт. Ей было плевать на друзей, на родителей, даже на бабушку, которая, похоже, совершенно не замечала поникшего состояния своей внучки.       Лиза оказалась в ловушке, проживая один и тот же день, выполняя одни и те же монотонные действия, походя больше на робота, чей механизм находился на последнем издыхании. Каждый день начинался ничем и заканчивался тихой истерикой. Каждое утро начиналось с проверки соц-сетей, в надежде на новое сообщение, а каждый вечер заканчивался слёзными мольбами чего-то незримого вернуть Лизе самое дорогое. Вернуть то, что у неё так внезапно забрали, вырвали из рук её маленькое счастье, которым она так дорожила. Каждый день был похож на предыдущий. Прошло уже две недели.

***

      Но мир вокруг внезапно приобрёл смысл, когда телефон громко пискнул, оповещая о новом уведомлении.       Лиза смотрела на это сообщение пытаясь поверить своим глазам, что с каждой секундой наполнялись слезами. Это было сообщение от Эли. Она написала ей. Спустя две долгих мучительных недели она написала хоть что-то. «Через два дня я буду дома.»       Руки тряслись, когда Лиза пыталась напечатать ответ. И не важно, если Эля не прочтёт его. Не важно, если автокорекция не справится с той мешаниной слов, отражающих палитру чувств, через которые пронеслась девушка за какие-то жалкие пару минут. Это не было важным, ведь Эля скоро вернётся домой. «Она вернётся домой,» – эта мысль крутилась в голове весь день, продолжая наполнять Лизу потоком жизненных сил. «Она вернётся ко мне,» – эта мысль грела её ночью, вызывая неконтролируемую улыбку, от которой слегка ныли скулы. Наконец она смогла вновь улыбнуться. «Мы скоро встретимся,» – с этой мыслью она заснула, прижимая к себе мягкого кота, пытаясь вообразить на его месте Эле.       Лиза изо всех сил старалась вспомнить дурманящий запах сладких духов, вспомнить томный голос, мягкую улыбку и тепло чужого тела. Она вспоминала тихий смех, пронзительный взгляд и то обилие комплиментов, которыми усыпала её Эля. Совсем скоро эти воспоминания станут явью.

***

      Аэропорт был заполнен кучей людей. Кто-то спешил на рейс, кто-то недовольно притоптывал ногой, сокрушаясь на бедных работников, а кто-то стоял в сладком предвкушении того, что вот-вот появится знакомое лицо, которому человек протянет огромный букет и заключит в крепкие объятья, прямо как в романтических фильмах.       И Лиза была одной из них. Правда вместо сладкого предвкушения предстоящей встречи, её сковал дикий ужас. Она не знала, чего ей стоит ждать.       Она вставала на цыпочки, протискивалась между людьми, стараясь подобраться ближе к эскалатору. Она прижимала к себе скромный букет цветов, каждый раз испуганно глядя на нераскрывшиеся бутоны, словно они могли в любую секунду рассыпаться в прах от одного неловкого движения девушки.       Оливковые глаза прилипли к огромному экрану с часами, чья виртуальная стрелка издевательски медленно приближалась к часу дня. Ещё немного и Лиза взорвётся от нетерпения. Или всё же прокусит нижнюю губу от волнения, что было похоже на увесистое одеяло, окутав с головы до ног. Она едва смогла узнать её в толпе.       Это была не Эля. Это была лишь оболочка, едва напоминавшая ту очаровательную девушку, что готова была прийти на помощь в любой момент. Теперь же это подобие живого человека, только некоторыми чертами лица напоминающее ту, что раньше была Элей.       Осунувшаяся и сильно исхудавшая, она была полным воплощением скелета. Одежда, что раньше облегала и выделяла её изящные изгибы тела, сейчас была ей велика и свисала в некоторых местах неаккуратными складками.       Она спустилась вниз, неся за плечом спортивную сумку. Бледная кожа под глазами сильно потемнела, а вся левая сторона лица была покрыта мелкими царапинами. Тонкие пальцы скрывались за слоем наспех приклеенных пластырей, успевших в некоторых местах пропитаться кровью, приобретая узор из бардовых пятен.       Эля остановилась посреди холла, не сразу решаясь направиться к Лизе, что стояла там как вкопанная, незаметно для себя сильнее сжимая букет в руках. Дыхание участилось, а склизкий комок в горле стал гораздо больше, спускаясь по глотке вниз и отравляя организм.       Всё тело ослабло. Тяжёлый вдох, отозвавшийся колкой болью. Ноги отказывались слушаться, позволяя девушке сделать только несколько неуверенных шагов вперёд. Быстрый выдох, после которого глаза сдались, позволяя потоку слёз направится к исказившимся губам.       И тут Лиза побежала, по пути утирая слёзы и пытаясь сказать что-то, но вместо полноценных слов с губ слетало только невнятное бормотание и нечленораздельные звуки.       Серые глаза были безжизненны. В них не было той искры, того едва уловимого потока любви, которому однажды поддалась Лиза, беспрекословно отдавая сердце этой загадочной девушке. Теперь же они были пусты, не отражая ничего, кроме безграничной боли.       Лиза налетела на Элю, что успела раскрыть руки, с радостью заключая любимую в объятья. Она слишком долго ждала этого. - Теперь всё будет в порядке, – её голос был всё таким же томным и мелодичным, проникающим под кожу. Это был тот родной голос, приходящий к Лизе на помощь в самые ужасные минуты её жизни, буквально вырывая девушку из омута гнетущих мыслей. – Обещаю, – губы нежно коснулись макушки Лизы, пока она продолжала прижиматься к Эле, впитывая утерянное тепло, позволяя себе более не сдерживать себя.       А Лиза уже и не слышала её. Мир потерял все звуки, сменившись громким рыданием девушки, чьи ладони с силой впивались в исхудавшее тело, намереваясь не отпускать его в ближайшее время, будто кто-то мог забрать Элю, вновь оставить Лизу без неё.       Ей было плевать, что окружающие подумают про неё, всё её внимание было направлено на мягкие ладони, придерживающие её за спину, ласково поглаживая вздрагивающие лопатки и плечи.       Она подняла голову и затуманенным взором взглянула на возлюбленную. Улыбка мигом воссияла на лице Эли. - Я никуда не денусь, – словно прочитав её мысли, тихо сказала Эля, аккуратно убирая слипшиеся русые локоны с лица девушки. – Теперь никто нас не потревожит. Я останусь с тобой и никуда не исчезну, – повторила она, а после нежно провела большим пальцем по щеке Лизы, стараясь избавить кожу от слёз.       И Лиза верила ей. Верила в то, что теперь Эля навсегда останется в её жизни, будет рядом в трудные времена, а её голос и касания, как и раньше, будут успокаивать от истерик.       Они будут вместе столько, сколько им позволит судьба, если, конечно, она вообще существует.       Ведь это её Эля. Та самая Эля, что вырвала Лизу из её круга жалких страданий. Та Эля, которая смогла принести в жизнь девушки счастье, показать, насколько она важна и красива. Показать, что она тоже кому-то нужна.

Ведь она стала той, кого Лиза полюбила по-настоящему.