Ведьма и Дракон

      – В столицу? – не веря своим ушам, переспрашивает Джин, и управляющий кивает, подтверждая что он не ослышался. – Но я не могу, управляющий Чон! У меня тут семья… я им нужен. Да вы и сами знаете, что мне опасно находиться рядом с магами! Они могут меня вычислить и тогда многие пострадают, в том числе и Вы! – возмущается он, но управляющий отрицательно качает головой.       – Ты уже подружился с имперцами, и даже могущественные маги не догадываются, что ты тот, кем являешься. Джин, я не могу отправить Хару без сопровождения! Нам запретили отправлять с кандидатами прислуг, а ты знаешь, Хару у меня без них не может. Ей нужна будет помощь еще и моральная. Знаю, вы не находите общий язык, но вдали от дома без знакомых лиц ей будет тяжело. Войди в мое положение. Хару мой единственный ребенок, Сокджин, – с грустью и тоской проговаривает управляющий. – Я не могу отказать империи, после того как мы приняли их покровительство. Я не хочу войны. Не хочу чтобы жители города пострадали. Среди них ведь есть и твоя семья.       – Но…       – Обещаю присматривать и помогать твоей семье в твое отсутствие! Даю тебе слово, Ким Сокджин, только помоги моей дочери доехать до дворца и освоиться. Она не глупая, просто капризная и излюбленная мной, но в душе она совсем невинный человек, – говорит управляющий, но Джин все еще не понимает, почему выбор пал именно на него. Он уверен, что роль сопровождающего мог бы занять кто-то более умелый и преуспевающий в этом деле.       – Я сомневаюсь, что буду полезен вашей дочери, управляющий Чон, – пытается он отговорить альфу, но тот отрицательно качает головой.       – Твою магию никто не распознает, так? В некоторых местах ты сможешь ею воспользоваться, так как я знаю как долог путь до столицы, и что половина из тех кто едет просто-напросто не доезжает по разным причинам. А ты ловкий и наблюдательный, тебе всего лишь нужно отгородить Хару от опасности. Потом ты вернешься домой, к своей семье, – управляющий Чон смотрит на него жалостливо, и Джин понимает его опасения. За трон около императора будут бороться сильнейшие омеги, и не все могут использовать в этой борьбе честные пути. Но сможет ли он помочь госпоже Чон? – Говорят в библиотеке дворца сохранились книги о твоих предшественниках и ты мог бы узнать о своей природе чуточку больше. Подумай, Джин. Когда у тебя еще будет возможность оказаться в столице и во дворце? Это ведь такой шанс.       – Это может стоить мне жизни, господин управляющий, – говорит омега, и мужчина останавливается, чтобы посмотреть в глаза и подтвердить его слова. – Хорошо, я согласен. Но не оставляйте мою семью, даже если я не вернусь обратно. Я доставлю вашу дочь в целости и сохранности во дворец и сразу же вернусь обратно.       – Конечно! Я об этом и говорю тебе, Джин. Я предоставлю все необходимое вам двоим и конечно же щедро оплачу твою работу. Отъезд сегодня вечером. Возьми с собой все необходимое. Встретимся около моего дома, – управляющий протягивает ему руку, и Джин колеблется несколько секунд, перед тем как пожать ее.

***

      – Папа! Почему именно Джин? Не хочу с ним ехать, отец! – Хару скрещивает руки на груди и упирается, но Джин не обращает на нее никого внимания.       Он успел попрощаться со своей семьей и своими щенятами. Грусть разъедает его душу, но он не подает вида. Управляющий прав, ему выпадает шанс увидеть мир, саму столицу и дворец, а также узнать, кто же он на самом деле. К учителю он тоже зашел и тот попросил его быть осторожнее и не выдавать себя. Джин хоть и пообещал ему, но очень сомневается, что сможет доехать до дворца без приключений.       – Джин? Ты тоже едешь? – слышит он удивленный голос белого мага, который прерывает его мыслительный процесс. Он, повернувшись к магу, натягивает на лицо улыбку и кивает. Чон Хосок широко улыбается ему в ответ и на душе становится немного спокойнее, но его воодушевление разбивает хмурое лицо Мин Юнги, который не моргая смотрит на него, и Джин готов искать дыру в земле, чтобы спрятаться от темных глаз. – Если будет нужна помощь, ты всегда можешь обратиться ко мне.       – Ты хоть меч умеешь держать? – холодный голос темного мага заставляет омегу гордо поднять голову и кивнуть. Он вправду умеет обращаться с холодным оружием. Отец при жизни многому его научил, в том числе и сражаться. – Посмотрим. С этого момента и до окончания поездки ты подчиняешься мне и своей госпоже, но в первую очередь мне, так как я несу ответственность за всех, в том числе и за тебя.       – Хорошо, – его голос звучит громче, чем он планировал. Он прямо смотрит в глаза Мин Юнги, и как в первую их встречу, холод окутывает омегу с ног до головы. Этот темный маг будто пытается заглянуть в его душу и увидеть его всего. Джин знает, что это невозможно, но все равно ему становится не по себе и он спешно отворачивается.       Начинаются сборы и через полчаса слезливых прощаний отца и дочери, они выезжают в путь. Джин уверенно держится на своем коне, которого он зовет Мун. Вообще этого коня он нашел в лесу, в холодную зиму и смог с ним подружиться. Но, несмотря на это конь все равно был диким и жил свободно, изредка наведываясь к нему за вкусностями, которые Джин на него не жалеет. Вообще Мун был породистым конем, красивым, с шелковистой черной гривой, он был статным и видным. С таким только на выставки ездить и как он оказался в их лесу омега не знает, у Муна спрашивать бесполезно, хотя он не раз пытался предлагая разные варианты, на что конь упорно молчал. Спустя время ему пришлось сдаться и перестать задаваться этим вопросом.       – Почему ты без седла? – спрашивает через время Хосок, подъехав к нему на своем жеребце и с интересом разглядывая Муна. Джин знает, что маги заметили отличительные черты его коня, потому что он действительно был особенным, не таким обычным, как остальные. Даже у его госпожи был конь, хоть и красивый, ухоженный, но обычный.       – Муну не нравится седло. Он не позволит натянуть ремни на него, а я даже не пытаюсь. Меня вполне устраивает такое положение, – говорит он и любовно гладит своего коня по голове. Мун в ответ фырчит, но больше не подает никаких признаков того, что он понимает, что речь идёт о нем. Хотя Джин знает, что у них с Муном есть связь, такая же как связь с вервольфами.       – Нам ехать далеко, ты устанешь, – пытается белый маг, но Джин упрямо мотает головой. Он достаточно выносливый и сможет ехать без вспомогательных приспособлений. Ему не хочется говорить Хосоку о том, что при виде седла у Муна начинается паника и тот начинает всеми силами сопротивляться этому. Возможно, с седлом у него связаны плохие воспоминания, а омега просто не хочет травмировать животное. – Как знаешь, – все-таки сдается Хосок и отъезжает от них.       Джин следит за тем, как тот присоединяется к Мин Юнги, и они начинают перебрасываться словами. Он с усилием воли заставляет себя не смотреть на магов, но время от времени все равно ищет их глазами. Его больше всего интересует черный маг, но он пытается сопротивляться самому себе. Мин Юнги был очень странным человеком. Его боятся, и только одно его присутствие заставляет окружающих опускать глаза в землю и беспрекословно выполнять его приказы. Миновская аура действительно была подавляющей. Джин замечает, как обычно веселые солдаты при появлении генерала замолкают и меняются в лицах. Это происходит и со знатными господами, которых они подбирают по дороге. Лагерь из кандидатов был в нескольких днях от его города и Джин понимает, почему маги не стали задерживаться в их городе.       Хару время от времени сетует на усталость, но никто не обращает на это внимание, а после присоединения к другим знатным омегам, она совсем перестает разговаривать. Джину в какой-то мере ее жалко. Ведь теперь ты не единственная красавица, а одна из них. Как он успевает заметить, кандидаты были разных полов и с разными способностями. Среди них были и маги, и друиды, но единственной ведьмой все также неизменно оставался сам Джин.       Через неделю, на очередном привале он не выдерживает и идет к реке, чтобы искупаться.       – Но ты не можешь! Это не прилично, – говорит ему Хару, но ей не удается его остановить.       В шатрах, предназначенных для кандидатов, были своеобразные приспособления для всех нужд господ, но Джин об этом ничего не знал. Сам он не мылся уже неделю. Все его тело зудит, и при такой жаре зуд на теле будто становится еще сильнее, да еще и пыль, которая висит на уровне их лиц, всю дорогу оседает на открытых участках кожи и просто изводит его. Когда на очередном привале Джин видит реку, он предупреждает свою госпожу и прямиком идет к воде. Ему хватит и пяти минут, чтобы освежиться и попросить реку забрать его усталость. К счастью для Джина, он нашел общий язык с водой, так как всю жизнь живет на берегу океана и вода относится к нему более чем благосклонно.       Хару практически бежит за ним, пытаясь отговорить от этой затеи, но чем ближе река, тем сильнее его желание окунуться в воду. Он входит в реку с радостным смехом и практически падает в ее объятия. Его длинные волосы становятся тяжелыми и он ныряет под воду, задержав дыхание. Он сидит какое-то время под водой и жизнь постепенно начинает казаться легче. Попросив воду убрать его усталость, он выплывает наружу и отплывает от берега, где все еще стоит Хару и по ее лицу видно, как она завидует ему в этот момент. Как истинная знать, она не может перешагнуть через свою гордость и зайти в реку, да и остальные омеги с аристократическими привычками не простят ей такую вольность. Хотя Джин уверен, каждая омега, которая осталась в шатре, мечтает помыться нормально, как привыкли в своих домах.       Он расслабляется полностью, и его тело подхватывает вода. Лежа на спине он чувствует, как вода снимает его усталость и омывает тело, полностью очищая.       – Ким Сокджин! – грозный голос заставляет его вздрогнуть и выпрямиться в воде. Он отплыл достаточно далеко и не чувствует дна ногами, но помогает себе руками, чтобы остаться на плаву. Высоко стоящее солнце нещадно бьет в глаза, но он видит, как на берегу стоит темный жуткий маг и его госпожа. – Выходи из воды.       – Нет! – кричит он в ответ и ныряет под воду. Раз уж он попался и его ждет наказание, то следует насладиться своей выходкой сполна.       – Джин, пожалуйста, – пытается Хару и ее голос настолько взволнованный, на грани слез, что ему вдруг становится стыдно перед ней. Наверняка, аура черного мага придавила ее, но уйти без Джина не может. Омега хоть и воспринимает черного мага более менее спокойно, другие реагируют на него неоднозначно. Люди рядом с ним абсолютно теряются и трясутся от страха.       Решив, что с Хару достаточно и пяти минут около Мин Юнги, он плывет к берегу и встает на ноги. С каждым шагом он чувствует нарастающее напряжение, но совсем не задумывается об истинных причинах. Наказанию все-таки быть, судя по глазам, мечущим в его сторону молнии. Хару отворачивается, прикрывая свое лицо ладонями и только сейчас он понимает, что вся его одежда прилипла к его телу, очерчивая изгибы тела. Несколько солдат, что патрулируют у берега, останавливаются и замирают, смотря на него, но эту проблему решает генерал, который одним взглядом заставляет солдат исчезнуть. Хару тоже семенит к шатру, не оглядываясь и оставляя его наедине с жутким магом. Джин сглатывает, предвкушая дальнейшие события.       Он стоит перед генералом в одежде, которая облегает все его тело и только сейчас понимает, что переодеться ему негде, хоть он предусмотрительно взял с собой сменную одежду.       – Ким Сокджин, – тихо рычит генерал, и ему приходится поднять на него свои глаза. – Ты хоть понимаешь, что ты делаешь?       – Я просто хотел искупаться и все, – говорит он, но черному магу этот ответ явно не нравится. Тот сжимает свои губы в полоску и так громко дышит, будто отдает все силы, чтобы не сорваться на нем.       – Мои солдаты не из железа сделаны, и ты своим поведением вынуждаешь их думать не о своих обязанностях. Ты ведь омега, неужели ты не понимаешь, что привлекаешь их? Твоя безрассудность стоит дисциплины, которая должна строго соблюдаться! Но ты вносишь хаос, показывая вседозволенность, которая им не доступна! Как ты собирался идти до шатра показывая свое тело? А если бы кто-то из солдат не выдержал и напал на тебя? Мне бы пришлось убить его, безмозглый ты омега!       – Не называйте меня так! Вы не имеете права! – он от злости сжимает руки в кулаки и делает шаг к генералу. – Вы могли организовать более достойные шатры, но даже эти не рассчитаны для таких как я! Мы ведь тоже люди! У нас есть потребности и это, – он указывает на себя, а затем на реку, – вынужденная мера! От меня уже воняло хуже чем от навоза, генерал Мин! – Ты преувеличиваешь! – Ничего я не преувеличиваю! Была бы воля всех этих людей, они бы тоже окунулись в воду, чтобы освежиться. Но они настолько боятся вас, ужасного, жуткого и твердолобого генерала, что не могут и шагу ступить к реке! – от злости он не сразу замечает, как вода за ним начинает бушевать, а на небе, ранее на котором не было и намека на облака, начинаются сгущаться темные тучи. Но он не обращает внимания, ожидая ответа от генерала у которого лицо становится еще более мрачнее. Джину кажется, что он перегнул палку. Наверняка, никто темному магу никогда в лицо такое не говорил из-за страха.       – Подойди, – тихим голосом приказывает Мин Юнги, но он делает шаг назад и качает головой. Где-то совсем далеко слышится гром, и все начинает темнеть. Джин никогда это не умел контролировать, а когда он эмоционален и раздражен, то можно было и не пытаться. – Я сказал подойти, – генерал приказывает ему, но он снова делает шаг назад, чувствуя, что опять входит в реку. Ему в голову приходит идея войти в воду полностью, ведь генерал за ним уж точно не пойдет. Но пока он обдумывает этот вариант, темный маг хватает его за руку и практически вжимает в себя.       – Что… что вы делаете!? – он практически кричит, но его голос обрывается, когда он впадает в абсолютную беспросветную тьму. Омега задерживает дыхание, чувствуя, как открывает и закрывает глаза, но тщетно.       – Дай мне пару минут, – голос генерала звучит совсем рядом, около его левого уха и он поворачивает голову в этом направлении, но ничего не чувствует кроме тепла. Все тело начинает гореть и ему становится невыносимо жарко, но он боится пошевелиться. Потеря зрения стало для него неожиданным ударом, но не это поражает его. Магия магов, даже темных, не действует на ведьм, но сейчас он уверен, что находится в магическом пространстве созданный генералом. В его голове всплывает лишь один вопрос: кто такой генерал Мин Юнги?

***

      Тьма ликует. Она снова и снова пытается вырваться наружу при виде омеги, но Юнги привычно держит ее в узде, хотя признает, что с момента знакомства с Сокджином она все чаще пытается взять все в свои руки. Но Юнги больше беспокоит другой момент.       Когда он узнает, что омега отправляется вместе с ними, то первое, что он чувствует это – надежда, а затем раздражение. Противоречивые чувства практически топят его в своих волнах и он не знает, как на это реагировать. И самое ужасное в этой ситуации было то, что тьма его была ни при чем. Это именно его истинные чувства. Его надежда на то, что омега будет рядом с ним, в поле его зрения и он в любой момент сможет услышать его голос. Джин буквально ставит на колени не только его тьму, но его самого. Такое практически невозможно. Человеческие чувства ему чужды, он не может любить, а тем более желать. Но именно последнее сильнее всего цепляется за его душу, царапая, изводя только лишь при одном взгляде на длинные черные волосы, прямую спину и всегда теплые глаза. Возможно, его желание связано с тем, что Сокджин был совсем не таким как он, и вся его сущность тянется к нему именно по этой причине. Остальные чувства он анализировать боится. Впервые в жизни ему страшно признать, что обычный, хотя Джина обычным назвать очень трудно, но все же человек, влечет его с такой силой, что ему трудно сопротивляться.       Он успешно игнорирует присутствие Сокджина, но все равно слышит его тихий голос и смех среди гудящих голосов; чувствует его запах, который настолько выделяется в толпе, что позволяет угадать настроение омеги лишь по нотам аромата; чувствует на себе его взгляды любопытные и изыскательные, но порой такие тяжелые, что ему приходится прилагать усилия, чтобы не смотреть на него в ответ. Сокджин будто и не понимает, что делает с ним. Юнги знает, что его интерес к его персоне исключительно из-за слухов и рассказов о нем, но внутри все равно все трепещет.       Узнав, что сопровождающий Чон Хару бредет к реке вместе со своей госпожой, он практически взрывается, но то, что он видит чуть позже подходя к воде заставляет его остыть. Омега будто слился в одно целое с водой, его лицо направлено на небо и такое спокойное, почти умиротворенное, такое блаженное; длинные волосы рассыпаны по поверхности реки делая омегу мифическим существом, нежели человеком. Как бы он не хотел дать насладиться омеге рекой, атмосфера внутри подчиненных ему солдат накалялась. Юнги знает, что воины и так заинтересованы в омеге из-за отсутствия у него каких либо статусов, омега никому не принадлежит и его некому защитить, а его необычная красота только подливает масла в огонь.       Позвав омегу, он не ждет беспрекословного подчинения, как с остальными. Сокджин с первых дней дал понять, что он не любит подчиняться кому-то и ярко продемонстрировал это, когда Юнги сказал ему, что омега будет подчиняться ему во время их путешествия. Поэтому он отпускает госпожу Чон и подавляет аурой остановившихся на берегу воинов. Его желание скрыть омегу ото всех глаз растет с каждой секундой, которую он проводит рядом с ним.       Мокрые волосы, как и одежда прилипли к юному телу, делая его еще более соблазнительным, чем есть. Невозможно не смотреть на него. Но чтобы прекратить эту пытку, Юнги пользуется своей темной магией и ослепляет Сокджина, возможно еще и потому что, оставь он омегу в зрячем состоянии, то все бы вскрылось. Он не хочет, чтобы Джин видел его лицо, когда касается его. Боязнь того, что омега, увидев его истинное желание, оттолкнет, заставляет Юнги действовать таким нечестным образом, но и гулять Сокджину в практически обнаженном виде он не позволит.       Он обнимает застывшего омегу за плечи и при помощи магии сушит его одежду, но сам в этот момент просто отсчитывает каждый удар чужого сердца, ловя его горячее дыхание на своей коже и понимает, что отпускать совсем не хочется.       Прежде чем отпустить, он возвращает зрение Джину и только потом отталкивается от него. Лицо омеги удивленное, почти ошарашенное и Юнги хочется рассмеяться, но он лишь отворачивается и идет в сторону лагеря.       – Как вы высушили мою одежду? – кричит ему в след Сокджин, но он не собирается останавливаться. Омега бежит и равняется с ним: – а что вы еще умеете делать? Подождите, вы обнимали меня? А что если кто-то видел? – растерянность в голосе Джина заставляет его ответить ему.       – Никто не видел, но даже если видел, у тебя проблем с этим не будет, – просто говорит он, но омега поджимает губы в досаде. – Уверен, что никто не подумает, что ты сделал это по своей воле, не переживай. Ужасный генерал Мин заставил тебя, Джин. А сейчас иди к своей госпоже, а я пока подумаю о твоем наказании.