Ведьма и Дракон

      Хару сталкивается с трудностями после выходки Джина и он чувствует стыд перед ней. Все-таки несмотря на то, как они начали свое знакомство, сейчас Джин единственная опора госпожи, которую морально пытаются задавить более сильные представители аристократии. Они смеются над девушкой, над ее акцентом, из-за ее вьющихся длинных блондинистых волос, говоря, что-то об устаревшей моде и конечно же из-за того, что ее сопровождает кто-то по типу Джина. Самому Джину все равно, что о нем говорят высокородные, только вот он видит как грустнеют светлые глаза Хару и он решает ей помочь, немного развеселив. В открытую он противостоять знатным господам не сможет, а вот с помощью своей природы вполне. Он знает, что его магию никто не сможет распознать, а если кто-то из претендентов захочет воспользоваться в ответ своей – то магические ловушки, которые расставили маги, выявят их и отправят обратно домой. Никто не захочет возвращаться домой с таким позором, поэтому Джин выводит свою госпожу из шатра, где стоит такой шум, что голова начинает гудеть. Хару плетется за ним, поджимая свои губы в полоску и смотря в землю.       – Госпожа Хару, в знак извинений за случай с рекой, я хочу повеселить Вас, – говорит он, заговорщически подмигивая поднявший на нее взгляд девушке. Ее светлость смотрит на него пару мгновений, а затем ее глаза начинают удивленно расширяться.       – Скажи, что ты задумал, Джин? – приблизившись к нему вплотную спрашивает Хару, но Джин не хочет портить свой сюрприз и отрицательно качает головой.       – Сможете сделать вид, что Вам стало плохо, поэтому мы вышли из шатра? – спрашивает он, и Хару кивает заторможено, а затем оборачивается на шатер, задерживая свой взгляд. Джин с широкой улыбкой на лице кивает и начинает отсчитывать про себя, и когда слышится первый громкий визг, он еле сдерживает свой злорадный смех.       – Ты же не причинишь им вреда? – спрашивает Хару, вздрогнув от усиливающихся голосов омег, которые начинают выбегать из шатра так быстро, что застревают в узком проходе, образовывая пробку.       Джин прикусывает свои губы, чтобы не улыбнуться. Солдаты, которые бегут на визги, ловят будто сошедших с ума омег, пытаясь успокоить, но это практически невозможно. Джин и Хару издалека наблюдают за бегающими в разные стороны солдатами и омегами, и девушка прыскает от смеха. Эта возня могла бы быть намного дольше, если бы не маги, которые подоспели на помощь к обезумевшим омегам и не остановили этот беспорядок. Хару вмиг становится серьезнее и действительно изображает, что ей плохо, когда кто-то из солдат подходит к ним справляясь о их состоянии.       Джин видит, как темный маг практически вылетает из шатра и ему трудно скрыть улыбку. Он конечно не рассчитывал на то, что в эту мышиную ловушку попадает еще и генерал, но все складывается намного удачнее. Долгие разборки следуют после того, когда эмоциональное состояние омег балансируется не без помощи Чон Хосока, который успокаивает их своей магией. Омеги наперебой пытаются рассказать, как полевые мыши напали на них в шатре, но из-за нарастающего гомона никто не может правильно пересказать случившееся.       – Ким Сокджин!       Джин и Хару, которые присоединились к остальным стоят почти в конце шеренги. Он вздрагивает от тихого голоса генерала и пытается сдержать улыбку, когда Хару хватается за его руку.       – Да? – он делает шаг вперед и смотрит косым взглядом на темного мага, который оставив остальных, идет к нему. Судя по всему, джиновское лицо сильно веселит белого мага, который отворачивается, чтобы скрыть улыбку и не показывать ее пострадавшим.       – Что ты расскажешь о случившимся? – осмотрев его с ног до головы, спрашивает генерал и Джин пожимает плечами. – Говорят, тебя и твоей госпожи не было в шатре, когда произошел этот инцидент, это правда?       – Да. В шатре довольно-таки жарко, поэтому моей госпоже нужен был свежий воздух, и мы как раз вышли прогуляться, когда это случилось, – врет он не моргнув глазом. Тяжелый взгляд мага перемещается на Хару, которая задерживает дыхание. Джин пытается обратить внимание генерала на себя, но тот словно змея впивается взглядом в девушку и ему остается только надеется, что Хару не станет действительно плохо.       – Что Вы скажете, госпожа Чон? – задает вопрос маг, неотрывно смотря на Хару, которая прочищает горло, прежде чем ответить.       Напряжение ощутимо возрастает и Джин делает шаг назад, чтобы если понадобится подхватить тело своей госпожи. Но на удивление голос Хару даже не дрожит, когда она подтверждает слова Джина. Темный маг остаётся неубежденным. Он переводит свой взгляд на Джина, и тот делает абсолютно глупое лицо, давая понять, что они не имеют никакого отношения к полевым мышкам, которые решили напасть на господ в их отсутствие.       – Хорошо. Всем подготовиться, скоро мы возобновим свой путь, – Джин усмехается, глядя на разъяренных омег, зная, что впредь эти аристократы будут тщательнее думать, прежде чем нападать на его госпожу.       – Я думала, ты хотел их сжечь, – шепчет ему через время Хару и он улыбается ей. – Спасибо, что заступился за меня, – искренне благодарит его девушка и отъезжает в сторону колонны с кандидатами, присоединяясь к ним.       Так как Джин всего лишь сопровождающий, он имеет право ехать поодаль от основной колонны солдат, чем и пользуется без зазрения совести. Вдыхать загрязненный воздух его воодушевляет в последнюю очередь, особенно после того, как генерал дал понять – еще раз он будет демонстрировать свое неповиновение, отправится домой вместе с Хару. Поэтому он ждет, когда они доедут до какой-нибудь деревушки, чтобы уединиться и справить все свои нужды. На город он и не рассчитывает. Вряд ли они с таким количеством людей смогут заехать в город. Их вторжение может быть расценено, как нападение, и последнее чего хочет Джин – это сражаться из-за недопониманий.       Генерал после того дня даже не смотрит на него, что без сомнения радует Джина. Воспоминания о непроглядной темноте заставляет омегу чувствовать себя неуютно, хотя ощущение теплоты все-таки было. И поэтому Джин все еще задается вопросом, как генерал это сделал? Неужели, омега не знает что-то о ведьмах? Хотя не знает он довольно много, но омега всегда был уверен, что ведьмы никому не подчиняются, как и их магия. Он не может спросить об этом напрямую, остается ждать прибытия в столицу, где он всеми правдами и неправдами проберется в библиотеку и, наконец-то, узнает о себе. Это будоражит его и волнение возрастает в груди, когда он думает о том, что совсем скоро он сможет полностью понять и узнать способ принятия себя стихиями. Хоть он и дружен со всеми стихиями, он хочет узнать какая сила правит им. Может быть это вода? Он вырос на берегу океана и всегда ладил с водой, и она не раз помогала ему в нужные моменты. Было бы неплохо уметь управлять водой или вода будет управлять им? Вот именно это он хочет узнать. Как происходит объединение ведьмы со своей стихией и кто кем будет управлять? И самое интригующее в этом вопросе было то, почему ведьмы начали сходить с ума принося в жертву не только себя, но и множество других невинных жизней?       К концу третьей недели, когда они едут по пустынным местам, ему вдруг становится дурно. Сердце начинает колотиться как сумасшедшее, а подсознание буквально кричит ему об опасности. Оглянувшись, он не замечает ничего особенного. Его госпожа в порядке, как и все остальные омеги, но все равно на душе неспокойно. Слишком тихо вокруг. Ни одного живого существа, ни птиц, ни одного млекопитающего, вообще никого. Давление на мозг все усиливается и он начинает подгонять Муна, чтобы найти магов и когда видит их, то его практически тошнит от предчувствий.       – Генерал Мин! – кричит он, и все поворачивают головы на него, в том числе и маги, но он едет еще быстрее, чтобы достигнуть генерала. – На пару слов, пожалуйста, – просит он, поравнявшись с конем мага. Мин одним жестом останавливает колонну, и они отъезжают чуть в сторону.       – Что случилось? – спрашивает генерал и Джин сглатывает тошноту которая подступает горлу.       – Вам не кажется, что вокруг слишком тихо? Я хорошо лажу с природой, но сейчас она будто мертвая. У меня плохое предчувствие, – на одном дыхание говорит он. Генерал будто убеждаясь его словам оглядывается, а затем смотрит прямо в его глаза.       – Думал, что я один это заметил, – говорит он. – У тебя хорошая интуиция, – вдруг хвалит его маг, но Джин начинает судорожно оглядываться. – Делаем привал! Хосок, отправь людей в разведку! – отдает приказ темный маг, а Джин отъезжает от него всего на пару метров, когда вдруг начинает стремительно темнеть, а воздух становится настолько сухим, что трудно вдохнуть. Животные начинают ржать и вставать на дыбы, пытаясь освободиться от своих грузов. Мун под ним пока спокоен, да и Джин не чувствует какую-либо опасность исходящую от него, но напряжение все равно чувствуется.       – Это магия! – восклицает он и гонит Муна в сторону омег, которые беспокойно топчутся на своих местах. Найдя глазами Хару, которая лихорадочно хватает воздух ртом, он дает знак, чтобы она слезла с коня, и к удивлению, девушка резво спрыгивает с животного, а за ней повторяют и остальные. – Держитесь вместе! – кричит он, когда освобожденные животные от испуга начинают сбегать в разные стороны.       Мун под ним нервно дергает ушами и он оборачивается назад, как раз в тот момент, когда он видит черную сферу, которая летит в их сторону. Он стынет, с ужасом смотря на то, что произойдет в эту секунду, но вовремя подоспевший белый маг спасает их всех, разрушив сферу своей магией.       – Надо найти укрытие, Джин! – голос белого мага действует на него сигналом, и он гонит Муна до омег, попутно размышляя, куда можно спрятать такое большое количество омег, не потеряв никого из них.       Судя по всему, они вступили в ловушку артефактов, которые активизировались и теперь пытаются уничтожить их. Но где эта граница? В какую сторону бежать? Его глаза цепляются за лошадей, которые скачут чуть южнее той дороги, которой они ехали ранее. Животные, особенно лошади, хорошо чувствуют опасность и знают, где им нужно спрятаться от этой опасности.       – Слушаем меня! Моего коня зовут Мун! Он будет показывать вам дорогу, нужно без паники следовать за ним! Вы поняли? – громко говорит он и только часть омег кивают, другие с недоверием смотрят на него. – Госпожа Хару, следуйте за животными, они покажут вам дорогу! Я не смогу пойти с вами, но мы придем за вами, хорошо?              Хару кивает медленно, а затем приподнимает свое платье, чтобы ей было удобнее бежать. Некоторые помогают друг другу, чтобы освободиться от многослойной одежды, и Джин, удостоверившись, что все готовы, наклоняется к уху Муна, одновременно поглаживая его по гриве.       – Давай, друг мой, спаси этих прекрасных омег. Я верю в тебя, – он целует коня в гриву. – Ты должен найти место, где нет действия артефактов, а мы попытаемся расчистить нам дорогу, – он слезает с коня, и хлопает Муна по бедру, и тот срывается с места, а за ним и омеги.       Он провожает их взглядом, но недолго ему удается оставаться в тишине. Очередная сфера, меняющая свой цвет на лету, движется на солдат, и Джин бежит в эпицентр. Он видит, как генерал и полководец отбиваются от различных атак, но их только двое, а артефактов разных по своей природе слишком много. Джин обязан им помочь, но он еще не придумал как.       – Джин, остановись! – голос генерала раздается откуда-то сбоку, но Джин почти достигает солдат и единственное что он успевает сделать это – вызвать смерч из воздуха, который меняет траекторию падания сферы, тем самым минуя их всех. Земля от встречи с магической сферой дрожит так, что им всем еле удается остаться на ногах. Его пальцы дрожат, когда он понимает, что у него получилось договориться со стихией воздуха. Он пока и сам не понимает как, но надеется на помощь и остальных стихий. – Джин!       – Генерал Мин, у меня есть идея! – бежит он к генералу, который отбивает очередной удар и со злостью смотрит на него. – Генерал!       – Тебе жить надоело? – воспользовавшись передышкой, генерал хватает подбежавшего его за плечи и встряхивает. – Ты мог умереть!       – Воины тоже могли умереть! – он вырывается из чужих рук и отталкивает от себя генерала. – Я могу помочь!       – Нет, я сделаю это сам, – отвечает незамедлительно темный маг. – Я создам оболочку, которая укроет нас всех, пока омеги не будут на безопасной зоне, а за ними последуем и мы, – говорит Мин и его глаза расширяются от удивления.             Для того чтобы удерживать такую защиту нужны огромные силы, время и магия. Много магии, которая может не успевать восполняться и которая в конечном итоге может убить своего хозяина. Учитель как-то рассказывал ему о таком случае, когда белый маг погубил свою жизнь, пытаясь спасти своих учеников от чужой агрессивной магии.       – Вы можете умереть, – шепчет он, и Юнги вдруг улыбается ему впервые за все время их знакомства. Джин никогда не видел ничего красивее этой улыбки. Глаза полумесяцы будто смеются вместе с губами и это невероятно завораживающее зрелище. – Я могу помочь уничтожить артефакты, – выдыхает он, видя, как Хосок укрывает их всех от очередных атак, давая им возможность поговорить. Джин уверен, что белый маг слышит их разговор. – Я уверен, что смогу это сделать, нужно только вызвать ливень, а затем заморозить артефакты, – выпаливает он как на духу и боязно отводит свои глаза. Вот и он раскрыл свои карты. Никому кроме ведьм природа не отдает свою власть и не спасает лишь по просьбе.       – Значит, мои догадки на счет тебя были верны. Ты ведь ведьма, Джин. Только ведьмы управляют стихиями так превосходно и только ведьмам позволено свободно пользоваться магией всей природы, – говорит генерал и делает шаг к нему.       – Хотите сдать меня империи? Вы думали об этом? – спрашивает он, твердо смотря в глаза генералу, которые вдруг начинают наливаться темной пеленой, как в первую их встречу. Темнота будто смотрит на него глазами генерала и пытается нащупать его слабые места, касается аккуратно, будто на пробу.       – Поговорим позже, – моргнув и отойдя в сторону, говорит генерал и Джин кивает. – Из под защиты не выходить. Это приказ, – предупреждает темный маг и вскидывает руки в разные стороны, поднимает свое лицо к темному небу и он буквально видит, как из груди темного мага отделяется тень, которая возносится вверх и вдруг приобретает очертание дракона. Но не успевает Джин восхититься красотой и могуществом дракона, как он уже растворяется в воздухе и все прекращается. Магия артефактов разбивается о невидимую оболочку, и приходит очередь Джина действовать. Хосок в это время собирает оставшихся в живых воинов и, бросив на них двоих взгляд, кивает и дает указание воинам найти омег и охранять их, пока они не вернуться.       Юнги темными глазами смотрит на него и он делает шаг вперед, открытой ладонью ведет по воздуху, но ничего не происходит. Джин никогда не практиковался без учителя, но он определенно умеет вызывать дождь. Даже случай на берегу реки этому доказательство. Но сейчас, когда ему так это необходимо он чувствует себя абсолютно пустым. Генерал все еще смотрит на него и Джин буквально сгорает от стыда от этого взгляда. Он не умеет принимать поражение, поэтому пытается еще раз, но природа будто не слышит его просьб. Подняв голову к верху, он делает вывод, что оболочка которая сейчас их окружает глуха к его магии и она настолько плотная, что даже природные силы не могут ее пробить. Сила темного мага восхищает, но он должен сдержать слово данное им и заморозить артефакты. Хоть и темный маг приказал ему не выходить из под защиты, под ней – он всего лишь омега, человек без магии, а им магия сейчас очень нужна. Он не сомневается в способностях Мин Юнги, но сколько он будет удерживать своими силами защиту? Думать о том, что силы могут предать темного мага он не хочет. Генерал Мин своей смертью не принесет никому пользы, да и путь все еще долгий. Один белый маг в их строю – это конечно хорошо, но наличие темного мага успокаивает больше.       Джин выдыхает, прежде чем набрать в легкие побольше воздуха и бежать от генерала прочь, прямо в сторону откуда все еще летят магические сферы.       – Ким Сокджин! – разъренный голос темного мага остается позади, когда он снова и снова скидывает руки, не переставая бежать вперед. Он не знает где граница, он просто не видит этого, но когда на очередной его жест небо отвечает ему громчайшим громом и ослепительной молнией, он победно улыбается. За защитной оболочкой его положение очень опасное, но он лишь хлопает один раз в ладоши, чтобы подготовиться. Закрыв глаза, он настраивается под гром и молнии, и когда снова их открывает, то видит как очередная сфера летит прямо на него на такой скорости, что впервые у него в голове зарождается страх не успеть. Но выставив две руки вперед, он не осмеливается закрывать глаза, чтобы увидеть в следующее мгновение, как сильнейший дождь обрушивается на землю с тяжелым ударом, гася застывшие на небе сферы, которые падают на землю будто большие камни. Дождь идет не переставая, холодный и промозглый, но Джин ждет определенного момента, чтобы заморозить воду. Громкий гром и молнии раз за разом освещают землю и Джин может увидеть границы земли, где находятся артефакты, которых оказывается достаточно много. Кто-то будто готовился к этому событию и точно знал, что имперская армия пойдет по этому пути. Это диверсия.       Когда холодная вода, которая никак на него не действует, достигает его колен, он прекращает дождь и раскидывает руки в разные стороны на уровне живота ладонями вниз, и с наслаждением на лице видит как вода начинает леденеть начиная от его ног до границ магии. Он чувствует себя так хорошо, даже не принятый стихиями, что будет когда его примут? В какой-то мере он начинает понимать своих предшественников, которые сходили с ума от данной им власти. Они, думает Джин, все еще наблюдая за своим творением, наверняка не смогли выдержать столько силы в себе, которая в конце концов взяла над ними вверх и погубила их.       Судя по тому, как все прекратилось и магические атаки перестали появляться из под земли, Джин понимает, что ему удалось справиться с задачей. Его учитель был бы горд им. Но прежде чем обернуться на магов, он присаживается на корточки и прикасается ко льду ладонями и глубокие трещины, которые появляются на поверхности заставляют его завороженно следить за траекторией их движения. С негромкими звуками лед начинается трескаться в разных местах и земля буквально выталкивает зарытые в ней артефакты, являя их. Джин со счастливой улыбкой оборачивается на магов, затем подскакивает на ноги и бежит к самому ближайшему, чтобы рассмотреть поближе. Ему раньше не выпадал шанс увидеть настоящие артефакты. Его летняя обувь скользит на льду, но он выравниваясь снова и снова не оставляет попыток добраться до желанного предмета, и когда он протягивает руку, чтобы коснуться квадратного предмета украшенного разноцветными на вид дорогими камнями природного происхождения, кто-то буквально отдергивает его с такой силой, что он летит назад и оказывается в чужих объятиях. От удивления он даже не успевает и пискнуть, только лишь топчется ногами и дергает руками, чтобы освободиться.       – Трогать артефакты – запрещено, – голос темного мага опаляет его шею и он, вздрогнув, поворачивает на него голову, встречаясь уже со знакомыми глазами темного мага.       – Отпустите меня, – отчего-то он говорит это шёпотом, все еще не находя себе силы, чтобы отвернуться от чужого лица.       – То, что ты сделал было очень глупо. Если бы у тебя не получилось, мы бы даже не смогли твои кости найти, Джин, и ты ослушался моего приказа снова, – Джин видит, как тьма в глазах генерала двигается легкой дымкой, завораживая, и он сглатывает. – И что же мне с тобой таким непослушным делать?       – Ээ… отпустить и простить? – выходит совсем неуверенно, но то, что делает Мин в следующую секунду, заставляет его вздрогнуть и замереть.       Генерал приближает свое лицо еще ближе, что их дыхания смешиваются в одно и кончики носов касаются друг друга. Джин боится пошевелиться, он раньше никогда не был ни с кем так близко, тем более с альфами. Ему это было неинтересно, но сейчас отчего-то его сущность сжимается от предвкушения и нетерпения. Глаза темного мага отрываются от его глаз, медленно спускаясь вниз к его губам, но ничего не происходит. Джин громко выдыхает, когда его стремительно отпускают, и он оказывается на свободе. Сердце будто замершее на все это время начинает грохотать в груди и он с усилием воли сдерживает себя, чтобы не приложить руки к груди, дабы не тешить самолюбие мага. Чтобы отвлечься, он смотрит вперед, видя перед собой белого мага, который собирает артефакты в специальный мешок.       – Он военный маг, ему можно, – будто прочитав его мысли, говорит генерал и проходит мимо, направляясь прямо к Чон Хосоку. Возмущение в груди нарастает так скоро, что он обгоняет генерала, чтобы подойти к белому магу первым и рассмотреть артефакты к которым ему нельзя прикасаться. Он все еще не понимает, почему не может касаться их и незаметно для отвлеченного мага, пытается все-таки коснуться, но Чон быстро убирает подальше предметы магии и качает головой.       – Нельзя, ведьмочка, – скривив свою улыбку, говорит Чон и он поджимает губы. – В них столько магии, что нас бы уничтожило за доли секунд, не оставив и следа.       – Но почему нельзя касаться? – все еще упрямо спрашивает он, идя за белым магом по пятам.       – Потому что магия направлена на уничтожение и даже обезвредив ее, ты можешь быть под опасностью, так как твоя ведьминская магия чужда для таких артефактов, которые наделены магией магов, друидов, некромантов, стихийников и колдунов, – вместо Чона отвечает подошедший к ним генерал.       – То есть, вас бы они не убили? – уточняет он и Мин лишь кивает в ответ. – Вы бессмертный? – с удивлением спрашивает он, но генерал оставляет вопрос открытым и Джин обязательно к нему вернется. Но пока они, точнее маги подбирают артефакты, а он с завистью рассматривает предметы, которые с завидной скоростью исчезают в мешке. Мешок, кстати, тоже магический, потому что сколько бы туда не скидывали артефактов, он не становится полней и тяжелей, имея грушеобразную форму неизменно. Наверняка, это какой-то специальный магический трюк, чтобы не держать опасные вещи в открытом доступе. Эх, а Джин надеялся.       Чуть позже, собрав все артефакты до единого, ему дают время все разморозить и только потом, они идут искать своих воинов и предполагаемых императриц. К счастью, они находят их быстро, идя по следам, хотя Джин уверен, что даже без следов они бы нашли их. Все-таки магия имеет особое место в их жизни и без ее вмешательства никуда.       Омеги увидев их восхищенно ахают и теперь уже другими глазами смотрят на них, а особенно на магов. Хару подбегает к нему и Джин видит, как она еле сдерживает себя, чтобы не наброситься на него с объятиями, что конечно же претит ее положению. Джин ей только тепло улыбается и кланяется, девушка отражает его улыбку. Ему вдруг кажется, что за время поездки его госпожа повзрослела и стала совсем другой, от надменной и капризной девушки не осталось и следа. Оставив девушку, он идет к своему коню и сразу же обнимает его за шею, прикладываясь щекой о теплый бок и слегка потираясь. Их связь с Муном особенная, конь чувствует его как никто другой, и сейчас понимая, что ему нужны силы на восстановление, укладывается своей головой между его лопаток и начинает тихо фырчать. Джину от вибраций становится лучше, он прикрывает глаза и какое-то время они остаются будто вдвоем на всем белом свете.

***

      – И что ты собираешься с ним делать? – спрашивает Хосок его и он неохотно разлепляет свои глаза, смотря на полководца.       Хосок на самом деле ему кузен, его мать, как и отец были белыми магами и от их союза родился Чон. Сомнений в том, что он будет светлым магом не было, что ни сказать о нем самом. Мать Юнги, старшая сестра матери Хосока, хоть и была светлым магом, но выбрала совершенно другой путь. Она была сильнейшим магом, красивой, смелой и с дерзким характером. Это опасное сочетание привлекло внимание природного темного мага и когда в один из дней они встретились на поле боя, то влюбились друг в друга, будучи врагами. Говорят, они дрались и не могли перебороть друг друга, но Юнги думает, что его родители понимали, что победа означает смерть одного из них, которую никто из них не мог допустить. А после, когда верховные жрецы остановили бой, объявив перемирие, эти двое просто исчезли. От матери отреклись, признав ее предателем, но маму Юнги это мало беспокоило. Она была без ума от его отца, как и он от нее, и Юнги до сих пор не может смотреть на своих родителей, которые воркуют между собой, будто влюбленные. Одна радость, их он видит раз в столетие.       Но главная проблема была совсем не в теплых отношениях его родителей, а в том, каким образом Юнги появился на свет. Когда его мать носила Юнги под сердцем, ее похитили. Его отец практически разнес все и переворачивал города в ее поисках, разгневанный и страдающий, он обратился к сильнейшей магии чтобы ее найти. Выше темной магии было только магия темного дракона, которую держали в узде, считая, что она опасна не только для светлых магов, но и для темных. Но отца Юнги это не остановило и он совершил ритуал в пещере дракона, обещав ему преданность семьи, но к удивлению, дракон этот дар не принял. Отец Юнги был в отчаянье, но в этот же день он нашел свою супругу, живую и здоровую, но он понимал, что это магия дракона и в один из дней, он придет за расплатой. Этот день настал в весенний вечер, когда на свет появился Мин Юнги, рожденный в союзе от темного и светлого мага. Как только новорожденный закричал расправляя свои легкие, дух дракона выбрал его своей наградой, отпечатав принадлежность ему меткой дракона на спине младенца. Слух об этом разнесся быстрее ветра и родители Юнги буквально каждый день сражались за него не на жизнь, а на смерть. Была ли это воля небес, или все-таки воля дракона, но все кто приходил к ним убить Юнги – никогда не возвращались назад живым. Его назвали самой тьмой, ребенком поцелованным драконом. Ребенок, который носил в себе самую сильную и поглощающую другие магию силу – силу темного дракона.       – Хосок, ты помнишь ведьм? – спрашивает он, вынырнув из своих мыслей. Белый маг кивает на его вопрос. – И ты должен помнить, почему их истребили.       – Это было два века назад, – говорит маг. – Мы с тобой лично принимали в этом участие, славные были времена. До сих пор помню залитые кровью глаза ведьмы, которую мы поймали на границе и вернули обратно, чтобы сжечь ее. Она практически умоляла ее остановить. Кажется, ее звали Суен, – предается воспоминаниям Хосок и Юнги делает параллели между ней и Сокджином, но никакого сходства не находит. Сокджин был совершенно другим, но останется ли он таким через время, когда сила начнет изводить его?       – Они уничтожали людей не в силах справиться со своей стихией. Они опасны, – говорит он и вспоминает яркую, счастливую улыбку Сокджина, когда он обернулся на них. Это запечатлелось в его сознание и вряд ли он сможет забыть, как Хосок, который все еще помнит глаза той ведьмы.       – Я иногда думаю о них, об этих ведьмах, которых мы ловили и убивали, – говорит вдруг задумчиво. – Мы не дали им и шанса на жизнь. Они ведь такие же как мы.       – Нет, Хосок, это не так, – качает он головой. – Они не такие как мы, их магия не подчиняется ни одной из известных, а это существенный факт, чтобы считать их исключением. Наша магия не направлена на человеческие жертвы, а они, как это было доказано черпают силы от умирающих. Они убивали, чтобы стать сильней и могущественнее, чтобы захватить мир, а это недопустимо. В мире должен быть определённый баланс.       – Но Джин не похож на них, – пытается Хосок. – Я вижу его человеческую ауру, что означает, что он все еще больше человек, чем ведьма.       – Это вопрос времени. В один день он даст согласие на подчинение какой либо силе и история может повториться. С учетом того, что мы видели сегодня, ведьма выйдет из него могущественная, раз он еще не принятый смог подчинить себе несколько стихии разом, не прилагая каких либо особых усилий. Ему стоило только взмахнуть рукой, чтобы воздух, вода и земля пали к его ногам, – размышляет он. – Так как ведьм так долго не было в природе, сейчас будет ожесточенная война за обладание Джином…       – Если ты не убьешь его раньше, – заканчивает Хосок, подхватывая его мысли.       – Если я не убью его раньше, – бормочет он в ответ, снова прикрывая глаза.       Дракон внутри него протестующе бьется о грудную клетку или это все-таки его сердце?