Сердечные дела

Что-то изменилось для них. Дарси расслабилась и не давила. Андреа расслабилась и не беспокоилась о том, чтобы устанавливать ограничения. Они привыкли к комфортной рутине. Время от времени их глаза встречались, и между ними вспыхивала связь, не произносимая и не отрицаемая, без взятых на себя обязательств, без данных обещаний. Большую часть дня они проводили в саду, обедая и ужиная там, если Дарси не уставала. На улице или дома Дарси слушала музыку или аудиокниги, Андреа либо читала Дарси, либо читала свои собственные книги, но все еще держала свои лесбийские книги в спальне. Они оба любили разгадывать кроссворды, поэтому Андреа подписалась на кроссворд "Нью-Йорк таймс", и они часто работали над ним вместе. Кэндис не потребовалось много времени, чтобы заметить это. Она уехала из города на неделю по делам и в первый же день после возвращения зашла пообедать. Она болтала без умолку, как обычно, рассказывая о людях, которых встретила, и о местах, где побывала, но ее глаза метались между ними, пока Андреа кормила Дарси. — Все еще в детском режиме, я вижу? Рука Андреа замерла в воздухе, опасаясь, что Дарси будет ранена и набросится на нее. Но Дарси взяла еду с вилки, прожевала и проглотила. Она улыбнулась Кэндис. — И разве ты не хотела бы, меня так кормить? — Что с вами двумя происходит? Что-то изменилось. Ты ведь не была помолвлена или замужем, пока меня не было, не так ли? Все рассмеялись. — Ничего столь драматичного, Кэндис. Доктор Кастильо пришла меня осмотреть и сказала, что у меня довольно слабое сердце, поэтому я пытаюсь плыть по течению, как говорится, а не сойти с ума и разорвать его. Кэндис покачала головой. — Э-э-э, Дарси, я тебя знаю. Я не могу точно сказать, в чем дело, но что-то в этом есть. Мне нужно подумать об этом. — Она закончила свой обед. Затем, сославшись на заваленный после недельного отсутствия стол, оставила их одних. Немного позже вышла Мария. Она села, положила руки на стол и наклонилась вперед. — Кэндис была расстроена, когда ушла, кара, она думает, что что-то случилось, пока ее не было, и ты ей не говоришь. Я говорю, что доктор Трапани хорошо заботится о тебе, и ты снова чувствуешь себя счастливой. Прошло много времени, не так ли? Но она настаивает, что есть какой-то секрет. — Никакого секрета, Мария. Ты права, доктор Трапани хорошо заботится обо мне. С ней я чувствую себя в безопасности. И да, она делает меня счастливой. — Это то, что я ей сказала, но ты же знаешь, какой она становится, когда ревнует. — Ты думаешь, она ревнует, Зия? — Да, всегда, когда у тебя есть что-то, чего нет у нее. Не важно, как мы ее любим. — Она поцеловала Дарси в лоб, похлопала Андреа по руке и покатила тележку с грязной посудой обратно на кухню. Дарси уставилась ей вслед. — Интересно... — Мария и Карло, кажется, действительно заботятся о тебе. Как давно они живут у тебя? — Всю свою жизнь, но дольше с моими родителями. — Неужели? — Это долгая история. Глаза Андреа сверкнули. — Самое время тебе развлечь меня. Дарси кивнула, затем взяла несколько минут, чтобы собраться с мыслями. — Мой отец был пилотом военно-воздушных сил во время Второй мировой войны, и он был сбит над Италией. Мария и Карло были пятнадцатилетними участниками Итальянского Сопротивления, когда нашли его истекающим кровью и едва живым после крушения самолета. Они спрятали его и ухаживали, пока он не выздоровел. У него не было никакой возможности вернуться к американским войскам, поэтому, когда он смог, он присоединился к ним, и они втроем сражались бок о бок, пока американцы не вторглись в Италию. Именно в это время он познакомился с моей матерью, которая тоже была подростком и участвовала в Сопротивлении. Но она не жила в горах и не сражалась так, как это делали Мария и Карло. Она была представительницей аристократии и продолжала жить на своей вилле и вести свой образ жизни, но она собирала информацию и контрабандой доставляла боевикам еду, медикаменты и послания. Они вчетвером стали друзьями. — Она прочистила горло. — Воды, пожалуйста. — Она сделала глоток, затем продолжила: — Мой отец был старше их троих, но после войны моя мама, Франческа, вышла замуж за отца. Папа настоял, чтобы они привезли Марию и Карло жить в Нью-Йорк, но моя мама воспротивилась ему. Видишь ли, Мария и Карло были необразованными крестьянами, зарабатывавшими на жизнь небольшим клочком земли, который у них был, в то время как мои родители оба были образованными и, давай не будем забывать, богатыми. Однако, будучи хорошим парнем и чувствуя вечную благодарность за все, что они для него сделали, отец все равно привез их сюда. Ни один из них хорошо не говорил по-английски, и им было трудно найти работу, поэтому папа решил, что Мария будет готовить, а Карло возить его на работу. — Похоже, твоей отец был отличным парнем. — Да. И мама была не так плоха, как кажется, но там, где она выросла, крестьяне не общались с высшими классами. Конечно, во время войны и в Америке все было по-другому. Мама уступила папе, но настояла на том, чтобы нанять одного из лучших шеф-поваров Италии, который научил бы Марию готовить не только пасту, но и подавать блюда. В конце концов она расслабилась и научилась любить их. И они были преданы ей, вот почему мы втроем могли ухаживать за ней дома, когда она была больна. — Они научили тебя говорить по-итальянски? — На самом деле, будучи крестьянами, Мария и Карло говорили только на диалекте, а не на итальянском. Когда мне исполнилось три года, папа пригласил учителя итальянского, и мы втроем, а позже и Кэндис, вместе научились читать, писать и говорить по-итальянски. Мама, Мария и Карло всегда говорили по-итальянски, когда мы с Кэндис были рядом, но папа говорил с нами по-английски, так что мы выросли двуязычными. — Почему Мария и Карло не переехали и не позаботились о тебе? Я уверена, что они бы это сделали через секунду. — Они этого хотели. Но им уже за восемьдесят, и я не хотела их напрягать, поэтому мы пошли на компромисс. Они готовили и управлялись по дому с вспомогательным персоналом, но оставались в своей квартире. А Джерри продолжала бы жить здесь и присматривать за людьми из агентства, которых она привлекла для ухода за мной. — У Марии и Карло нет детей? — Нет. На самом деле, все были удивлены, когда моя мама забеременела мной, когда ей было за сорок. Я такой же их ребенок, как и моих родителей. — И они будут жить на твоей вилле? — Да, место семьи моей мамы, которое мы всегда поддерживали. Они не уверены, что им там будет комфортно, но мои родители оставили им немало денег, чтобы они могли купить квартиру, если захотят. — Хорошая история. Значит, кроме этого дома, у тебя есть несколько многоквартирных домов, вилла в Италии и дом на Файер-Айленде? Дарси хмыкнула. — Разве я забыла сказать тебе, что помимо того, что я красива, умна и сексуальна, я еще очень, очень богата и могу стать хорошей добычей для какой-нибудь женщины? — Эм... я буду иметь это в виду.