Сердечные дела

Франсин проснулась пораньше, чтобы умыть и одеть Дарси, а Андреа могла побегать по пляжу, пока было еще относительно прохладно. — Разве у меня не должно быть своего мнения по этому поводу? Это мое тело. — Брось, ворчунишка, ты с Андреа была двадцать четыре часа в сутки с утра пятницы, ты же не завидуешь, что у нее есть час для самой себя? — Ах, но вот тут ты ошибаешься, Франсин. Я эгоцентричная стерва, и двадцать четыре семь — это как раз то, что мне нужно. — Да, да, да. Андреа вышла из ванной в шортах для бега, майке и кроссовках и Дарси тихонько присвистнула. — Очень мило, моя прекрасная Андреа. — Не будь поросёнком, Дарси. — Я, поросенок? Я выражала свое восхищение. Интересно. Теперь, когда она позволила себе почувствовать свою любовь к Дарси, ее не пугали сексуальные комментарии. Но Дарси действительно нужно было контролировать эти резкие замечания. — Помаши на прощание милой докторше, и давай продолжим утренние омовения, чтобы, когда она вернется, ты была готова сесть в инвалидное кресло. Сорок пять минут спустя потная Андреа выбежала на терассу и с удивлением обнаружила, что Дарси уже работает с Дженнифер. — Ах, хорошо, ты не теряла времени, ожидая меня. Что так вкусно пахнет? — Франсин готовит вегетарианские блюда. Все должно быть готовым примерно через пятнадцать минут. Завтрак только вчетвером прошел непринужденно, но Андреа скучала по оживленному общению. Без него ее мысли блуждали, когда она кормила Дарси, и ее охватила печаль. Через несколько дней гипс с руки Дарси снимут, и вскоре после этого Дарси сможет самостоятельно питаться. Женщина тоже была необычно тихой, возможно, думая о том же, а может, и нет. Андреа чувствовала на себе взгляд Франсин. Франсин была единственной, кто точно знал, что она влюблена в Дарси, и, казалось, ее озадачивало, что Андреа не призналась Дарси в своих чувствах, тем более что сама Дарси не скрывала своих чувств. Она и сама удивлялась, почему. Да, профессионализм, но она уже перешла эти границы. Уязвимость Дарси, да, тоже, но в глубине души она верила, что Дарси знает о ее собственных чувствах, и Тори подтвердила их. Страх? Хм, интересно. Раньше она об этом не задумывалась. Но страх чего? О том, чтобы отпустить Джули, которая была ее мнимой причиной для того, чтобы никогда и никому не позволять трогать ее сердце. О любви и потере этой любви, как это случалось раньше. Все вышеперечисленное? Дарси дотронулась до Андреа. — Мечтательная девочка, помнишь меня? Я голодна. Она держала вилку Дарси в воздухе, но не подносила ее ко рту. Может быть, именно поэтому Франсин так пристально смотрела на нее. — Извините, я, кажется, отвлеклась. Дарси сглотнула. — Мечтаешь о своей девушке? — Может быть, — Андреа знала, что ее улыбка была озорной, но она не могла ее скрыть. — О, готова с этим поделиться? — Пока нет. — Пока Андреа бежала, ей пришло в голову, что Карин может сказать Кэндис бороться за то, чего она хочет, и что Кэндис начнет борьбу, чтобы завоевать Дарси. Андреа решила тоже бороться за нее. Они провели спокойный день, разговаривая, наслаждаясь океанским бризом, читая, разгадывая головоломки и дремля на свежем воздухе. Они сели на поздний паром, и пока Дженнифер и Дарси серьезно обсуждали лодки, Андреа воспользовалась случаем, чтобы сказать Франсин, что она останется с ней на ночь и у нее может быть еще один выходной. — Эй, ты же не пытаешься украсть мою работу, не так ли? Андреа рассмеялась. — Вовсе нет. Когда мы вернемся, будет поздно. Я уверена, как только мы уложим ее в постель, Дарси сразу же уснет. Потрать ночь на то, чтобы немного отдохнуть, а завтра мы вернемся к нашему обычному расписанию. — Ты собираешься снова спать с ней? — Конечно, я буду в ее комнате всю ночь. — Это не то, о чем я спрашивала, Андреа. Ты собираешься спать с ней на этой узкой больничной койке? Андреа покраснела. — Пока не знаю. Я не готова расстаться. Я люблю ее, хочу прижать к себе. — Конечно, Дарси хотела бы, чтобы ты принадлежала только ей еще одну ночь. Так когда ты собираешься сказать... — Андреа приложила палец к губам Франсин, чтобы помешать ей задать вопрос. — Ты права, Андреа, это не мое дело, но ты, очевидно, влюблена в нее, и мне больно видеть, как она тоскует по тебе. — Я делаю все, что в моих силах, Франсин. Но ей нужно было разобраться в этом. Почему она не могла произнести эти слова, но вела себя так, как будто произносила их, когда ей это нравилось, а потом притворялась, что не влюблена в Дарси? Позже, после того, как она отправила в рот остатки ужина Дарси, Андреа дала ей глоток чая со льдом, затем вытерла губы. — Не хочешь ли ты завтра совершить со мной долгую прогулку, а потом поужинать где-нибудь? У Дарси перехватило дыхание. — Ты просишь меня о свидании, моя прекрасная Андреа? Андреа покраснела. — Своего рода праздник. Только мы вдвоем. Андреа обдумала невысказанный вопрос между ними. Что ж, она открыла дверь, и она обязана быть честной перед Дарси. — Андреа, я... — Что-то не так, Дарси? — Э-э, нет. Куда мы пойдём? — Это сюрприз. Дженнифер заметно расслабилась, когда на следующее утро обнаружила Дарси улыбающейся и в лучшем настроении. Она использовала гантели весом в один и два фунта, чтобы начать укреплять и вращать левую руку, затем переключилась на более тяжелые веса для правой. Она наслаждалась явным удовольствием Дарси, когда та массировала обе руки в конце сеанса. — Ты очень жизнерадостная, Дарси. Ты быстро восстановишь свои силы, так что к тому времени, когда гипс снимут с твоих ног, твои руки будут достаточно сильными, чтобы поддерживать тебя. Они втроем пообедали, и перед уходом, Дженнифер помогла Андреа уложить Дарси в постель, чтобы та вздремнула. В три Грег и Андреа снова усадили ее в инвалидное кресло, а в половине четвертого Андреа выкатила ее на улицу. Она уже уложила сумку с книгами, кроссвордами, iPod, судном и другими необходимыми вещами. — Нам нужно поговорить, Андреа. — Это может подождать, пока мы не устроимся? Дарси пожала плечами. Андреа сосредоточилась на движении с ист-сайда на Западную 68-ю улицу и бульвар Риверсайд. Это заняло около двадцати минут, и номерной знак инвалида позволил ей припарковаться у входа в Риверсайд-парк. Глаза Дарси загорелись, когда она увидела реку Гудзон. — Я уже много лет не был в Риверсайд-парке. Андреа выгрузила их и сумку и покатила Дарси к небольшому уличному парку. — Тропинка вдоль воды теперь тянется по всему Манхэттену. Я подумала, что мы немного прогуляемся по центру города, а потом вернемся сюда, чтобы поесть. — Звучит неплохо. — Дарси указала на крутую тропинку, ведущую в парк. — Ты сможешь удержать мою инвалидную коляску от того, чтобы она не уехала по этой дорожке? — Доверься мне. — Я верю. Но это все равно пугает. Андреа положила руку на плечо Дарси. — Если ты предпочитаешь, мы можем посидеть здесь, а я принесу еду. Дарси накрыла руку Андреа. — Что значит еще одна или две сломанные кости? Поехали. Они без проблем спустились с холма и направились в центр города к мосту Джорджа Вашингтона, который, казалось, парил в воздухе над рекой. Дарси расслабилась. Пребывание у воды отзывалось в ее душе: соленый запах, постоянный прилив и отлив, его звук. Может быть, в прошлой жизни она была русалкой или, что более вероятно, акулой. Какова бы ни была причина, находиться здесь было чудесно. Она снова потянулась к руке Андреа, и каким-то чудом она оказалась там. Может быть, они смогли бы поддерживать близость без того, чтобы ее кормили всю оставшуюся жизнь. Она определенно не хотела оказаться в таком положении. Когда они добрались до Лодочного бассейна на 79-й улице, Андреа остановилась передохнуть на скамейке. — Ты когда-нибудь мечтала жить на яхте? — Может быть, большая яхта в тропиках. — Дарси уставилась на лодки и яхты, покачивающиеся на воде. — Жизнь на яхте в центре Манхэттена имеет свою привлекательность, но для меня это было бы слишком клаустрофобно. Кроме того, держу пари, что зимой здесь очень холодно. — Возможно. Несколько яхт швартуются здесь круглый год, но большинство отплывает, когда становится холодно. — Андреа встала и немного подтолкнула Дарси, затем повернула направо, через короткий туннель и вверх по крутому склону. — Почему мы идем сюда, а не вдоль воды? — Ты смотрела фильм «Почта»? — Тот, с Томом Хэнксом и Мэг Райан? — Именно. — Андреа остановилась и сделала глоток воды. — Пей. Я не хочу, чтобы у тебя было обезвоживание. — Когда она поднесла бутылку ко рту Дарси, она выскользнула. Не раздумывая, Дарси поймала бутылку правой рукой. У Андреа отвисла челюсть. Они уставились на бутылку с водой, которую та сжимала в правой руке. — Ты ведь не левша, Дарси? — Именно об этом я и хотела с тобой поговорить. — Неужели? Признаться, что ты солгала мне? — Я не хотела этого. В тот день, когда сняли гипс, ты заметила, что через пару дней я буду сама себя кормить. Какой бы я ни была умник, я сказала, что левша в шутку. Но как только я это сказала, то поняла, что не хочу терять близость того, как ты кормишь меня. — Она пожала плечами. — И это было всего на неделю или две. — И все это время ты притворялась? — Андреа подкатила Дарси к скамейке, выходящей в сад, и села, поставив кресло рядом с собой. — Значит, это наше маленькое празднование — своего рода фарс, не так ли? — Андреа наклонилась, поставив локти на колени и обхватив голову руками. — Так вот почему ты вчера была расстроена? — Да. Я не знала, как тебе сказать. — Дарси положила руку на бедро Андреа. — Я была глупа, но, пожалуйста, не сердись, Андреа. До уик-энда на Файр-Айленде это был наш основной способ общения, и мысль о том, чтобы потерять его, пугала. — Дарси погладила бедро Андреа. Она вздрогнула, но не отодвинулась. — Пожалуйста, не наказывай меня за то, что я хочу тебя ... Мне нужно быть рядом с тобой. Андреа подняла голову и посмотрела прямо перед собой на сад. — Мне больно, что ты солгала. — До этих выходных, мне казалось, что ты намеревалась оттолкнуть меня, поэтому я пошла на ложь, чтобы оставаться рядом. Андреа кивнула, обдумывая то, что сказала Дарси. — Мне жаль, что я усложнил тебе задачу. — Я прощу тебя, если ты простишь меня и позволишь нам провести наш праздничный ужин. Андреа повернулась и встретилась взглядом с Дарси. — Ты прощена. — Она коснулась лица Дарси. — Но больше никакой лжи. Облегчение затопило Дарси. — Больше никакой лжи. — Борясь с желанием поцеловать Андреа, она перевела взгляд на парк и глубоко вздохнула. — Что это за люди, которые там копаются? — Добровольцы. Они сажают и ухаживают парком. Дарси отпила немного воды. — Это то место, куда ты убегаешь? — Да. — Андреа огляделась с улыбкой на лице. — Ты живешь недалеко отсюда? — Не слишком далеко. — Могу я посетить твою квартиру? — Дарси хотела узнать как можно больше об Андреа; может быть, ее квартира выдаст некоторые из ее секретов. — Давай посмотрим, как мы будем чувствовать себя после ужина. Если не сегодня вечером, то в другой раз. Хм. Она, наверное, ни с кем не живет. Это хороший знак. — Ты живешь со своими родителями? Андреа рассмеялась. — Нет. Я уехала из Нью-Йорка после окончания средней школы, чтобы поступить в Гарвард. Я также училась там в медицинской школе, затем прошла интернатуру и ординатуру в Чикаго. Сразу после того, как я вернулась в Нью-Йорк, они купили мне квартиру и переехали обратно на Сицилию. — Твои родители были здесь по работе? — Мы приехали в Нью-Йорк, потому что моему отцу предложили должность штатного профессора в Колумбийском университете. Дарси наклонилась вперед, ее волнение было ощутимым. — Твой отец Гаэтано Трапани? — Да. Мне было интересно, читала ли ты его работы? Дарси практически левитировала из своего инвалидного кресла. — Я не только читала его, я ходила к нему на занятия. У меня есть все его книги. Он великий историк и замечательный учитель. — Как ты думаешь, он бы тебя запомнил? Дарси пожала плечами. — Это было очень давно. Он уговаривал меня получить докторскую степень, но я сомневаюсь, что он меня помнит. Твоя мать тоже профессор? — Она врач. Она бросила медицинскую практику, чтобы приехать сюда с ним. Но она занималась медицинскими исследованиями и, по сути, изобрела ряд медицинских процедур и приспособлений. — В твоих венах течёт благородная кровь. — Не совсем так. Меня удочерили, так что в моих жилах нет благородной крови. — Андреа посмотрела на свои руки. — Я хотела быть похожим на свою мать, заставить ее гордиться. — Держу пари, что так и есть. Значит, они увидели эту очаровательную малышку и забрали тебя из приюта? Сколько тебе было лет? — Около трех с половиной. И все произошло совсем не так. Мои родители жили в Милане. В канун Рождества моя мать пошла в церковь Святого Андреаса на полуночную мессу. По пути к выходу она заметила женщину на задней скамье, которая держала на руках очаровательную маленькую девочку. Женщина выглядела такой растерянной, что моя мама начала подходить к ней, но она отвела глаза и не сделала ни малейшего движения, чтобы уйти, когда церковь опустела, поэтому мама решила, что женщина кого-то ждала. Мама не задумывалась об этом, пока не вышла на свою раннюю утреннюю прогулку в шесть тридцать на следующее утро и не заметила, что я сплю на одеяле, на ступеньках, одна, если не считать тряпичной куклы, которую я сжимала в руках. Рядом со мной стоял маленький чемодан. Моя мама сидела рядом, ожидая возвращения женщины, чтобы она могла высказать ей свое мнение, но когда маленькая девочка проснулась и начала звать свою маму, она поняла, что я была там всю ночь, ожидая, когда моя биологическая мать вернется за мной. Она отвезла меня домой. — Андреа взяла у Дарси бутылку с водой, сделала большой глоток и вернула ее обратно. — Мое свидетельство о рождении и адресованная им записка были приколоты к моей куртке, и такая же записка была в чемодане вместе с несколькими фотографиями меня с моей биологической мамой, ее с моим биологическим отцом и кое-какой одеждой. В записке говорилось, что у нее был роман с моим отцом, женатым мужчиной, когда он был в Италии, выполняя краткосрочное задание. Она узнала, что беременна, через шесть недель после того, как он уехал домой в Америку, но они не обменялись фамилиями или контактной информацией, и она понятия не имела, как его найти. Теперь, почти четыре года спустя, у нее был рак, она умирала и надеялась, что ее дочь будет усыновлена профессором и доктором Трапани. К тому времени, когда они ее обнаружили, она была мертва. —;Вау, похоже, это судьба. — Церковь находится прямо через дорогу от нашего дома, так что большинство тех, кто нашел меня, вероятно, отвезли бы меня в приют, но, похоже, по счастливой случайности меня нашла моя мама. — А Андреа — это имя, которое тебе дали при рождении? — Дарси хотела знать об этой женщине все. — Нет. Имя Клаудия было написано в записке, но они изменили его в честь святого Андреаса, покровителя церкви, где меня нашли. — Имя Андреа тебе идет. — Дарси на минуту замолчала. — Твой отец граф или что-то в этом роде, и город назван в честь твоей семьи, верно? — Да. На самом деле, моя мать тоже из города Трапани. Мама и папа — троюродные брат и сестра, поэтому, когда они поженились, то договорились не иметь детей. То, что я появилась в их жизни, казалось чудом. Хотя ее история была хорошо известна в городе Трапани, здесь, в США, ее слышали только Карин и Джули. По какой-то причине она никогда не делилась этим с другими своими американскими друзьями или случайными любовницами, такими как Нора. И вот теперь она что-то лепетала Дарси. Но Дарси была особенной. — Эй, ты там, внутри? — Дарси легонько постучала Андреа по голове. — Я не хотела тебя расстраивать. Вернись ко мне, пожалуйста. — Ты не расстроила меня. Мне просто интересно, зачем я тебе все это рассказала. Только два моих лучших друга знают эту историю. — Может быть, мы приближаемся к цели? Может быть, ты любишь меня?Или, может быть, тебе просто захотелось сегодня поговорить? Мы никогда не узнаем, но я чувствую себя привилегированной, узнав что-то, что знают только близкие тебе люди. — Дарси взяла руку Андреа и поцеловала ее ладонь. — Мне нравится быть особенной для тебя. Тело Андреа мгновенно воспламенилось. Ее чувства обострялись, но она не могла сказать: «Я люблю тебя». Неудивительно, что Дарси чувствовала, что должна солгать. Она рассмеялась, чтобы скрыть свои чувства, и поднялась на ноги. — Ты проголодалась? — Ты боишься меня, Андреа? Андреа снова села. — Что ты имеешь в виду? — Я чувствую такую связь с тобой. Я не могу поверить, что ты этого не чувствуешь. — Я чувствую это, Дарси. И нет, я тебя не боюсь. — Андреа избегала взгляда Дарси. — Как насчет того, чтобы вернуться в ресторан пешком? Дарси с минуту изучала ее. — Конечно. Андреа нашла для них столик и поставила инвалидное кресло так, чтобы они были обращены лицом к воде, затем подошла к стойке, чтобы выбрать и заказать им ужин. Дарси нравилось наблюдать за людьми, придумывать истории для людей, которых она считала интересными. Со всеми разговорами вокруг них и таким количеством людей, проходящих мимо, было трудно почувствовать обычную сильную связь. — Андреа? Андреа посмотрела на Дарси. — Что? Дарси посмотрела Андреа в глаза, взяла креветку пальцами и скормила ей. Андреа почувствовала прилив тепла, почувствовала, как она падает в сапфирово-голубые глаза, почувствовала, что окружена любовью. Дарси нежно коснулась ее лица. — Я прощена? — Да. Дарси улыбнулась и положила креветку в рот Андреа. Пока она жевала, Андреа скормила Дарси немного стала. Так оно и пошло. Среди сотен людей они были одни в эротическом коконе. Андреа чувствовала, как Дарси прикасается к ней, и ее тело горело от желания. Когда они закончили кормить друг друга, каждая из них промокнула рот другой своими салфетками. Дарси взяла Андреа за руку и поцеловала ее ладонь, затем отвела взгляд. Они сидели, держась за руки смотрели на реку. — Пора идти домой. Франсин скоро приедет. — Андреа планировала использовать этот вечер, чтобы облегчить потерю близости, которую обеспечило кормление, но почему-то все было не так. Было такое чувство, что они занимались любовью. — Хорошо. Андреа выбросила мусор и собрала их вещи. Она жаждала поговорить о том, что только что произошло, о своих чувствах, но как только она откроет этот ящик Пандоры, пути назад уже не будет. Когда она опустилась на колени, чтобы пристегнуть инвалидное кресло Дарси к фургону, она подняла глаза, и Дарси снова поймала ее взгляд. Они обе наклонились вперед, словно собираясь поцеловаться, но Андреа взяла себя в руки и встала. Она забралась на водительское сиденье и, повернувшись спиной к Дарси, сказала: — Завтра важный день, тебе нужно сразу лечь спать, когда мы вернемся. Они вели себя тихо во время поездки через весь город, и Андреа с облегчением увидела, что Франсин сидит на крыльце и ждет их. * * * На следующий вечер пришли все друзья, чтобы отпраздновать «открытие» левой руки Дарси. Андреа ходила и разговаривала со всеми. Дарси праздновала, но, несмотря на их вчерашнюю прогулку, все еще оплакивала потерю того, что она считала их самой интимной связью. Лицо Дарси просияло, когда Кэндис приехала, выглядя значительно лучше, чем в последний раз, когда они ее видели, и они долго сидели, держась за руки и разговаривая. Дарси уделяла Кэндис все свое внимание, но время от времени ее глаза находили Андреа и ненадолго задерживались на ней. — Ревнуешь? — Андреа подпрыгнула. Элль подошла к ней сзади и тихо заговорила ей на ухо: Андреа начала было отрицать это, но потом пожала плечами. — Неужели это так очевидно? — Для всех, кроме Дарси. Она все еще не уверена. В чем проблема, Андреа? Жена и четверо детей где-то там? Подружка? Или ты просто ненавидишь милых, красивых, умных, богатых лесбиянок? Андреа улыбнулась. — Что, если я причиню ей боль? Элль изучала ее. — Что, если она причинит тебе боль? Всегда есть такой риск, когда ты кого-то любишь. — Элль положила руку на плечи Андреа. — Доверься своему сердцу, Андреа, и убери свой разум с дороги. Она того стоит. — Женщина поцеловала ее в щеку. — И вы двое чудесны вместе. Позвони мне, если захочешь поговорить, но прямо сейчас я думаю, что ты ей нужна. Андреа проследила за кивком Элль. Дарси пристально смотрела на них двоих. Андреа улыбнулась и одними губами произнесла: — Иду. — Наслаждаешься вечеринкой? — Вроде того. — Ты устала? — Вроде того. Андреа наклонился и заглянул ей в глаза. — Вроде как, не похоже на ту Дарси, которую я знаю. Что я могу для тебя сделать, милая? Дарси закрыла глаза. — Останься со мной. Андреа боялась спросить, имела ли она в виду сейчас или навсегда, поэтому она пододвинула стул и села. Дарси положила руку на плечо Андреа. Как всегда, прикосновения Дарси воспламенили ее. Почему она просто не сказала ей? Наверное ришло время поговорить с Карин и попытаться разобраться с дерьмом в ее голове.