Сигма

На следующий день после занятий подруги договорились остаться с ночёвкой у Руби. Её родители не видели в этом ничего плохого, девочкам нужно общаться и проводить время вместе внеучебных занятий, ведь с появлением семьи, карьеры, собственного жилья, кредитов и прочих забот эта возможность будет выпадать крайне редко. У Руби была любящая обеспеченная семья, щенок мопса и просторный двухэтажный дом, обставленный в современном стиле. Перед занятиями и после она всегда выходила на прогулку с щенком, перезнакомившись с большей частью собачников на квартале. Родители ни в чём не ограничивали Руби, она хорошо училась, не имела вредных привычек, ходила на танцы и была очень терпима и дружелюбна к окружающим. Отец гордился целеустремлённостью дочери, а мать не уставала повторять друзьям, что у Руби светлое будущее. Мать секретничала с ней после работы и часто советовалась на счёт дизайнерский решений по проектам заказчиков. – Мы с Ричардом расстались, – Руби села на заправленную кровать, и переодеваясь в пижаму, посмотрела на Мэй, высыпающую кукурузные чипсы в глубокую стеклянную тарелку. – Мне нравился этот парень, – покрутившись в компьютерном кресле, Джен пожала плечами и налила в стакан пепси. – Почему ты порвала с ним? Он обращался с тобой, как с принцессой. – В этом-то и проблема, – складывая одежду, Руби повернулась к подруге. – Я хочу нормальных отношений, без розовых соплей на свидании, знакомства с родителями и прочей мишурой для принцесс, я ведь не героиня сериала «Притворство». Хочу, чтобы всё развивалось медленнее. – Как с Самюэлем? – подколола её Мэй, облизывая кончики пальцев в крошках от чипсов. – Я соврала, что мы работаем над статьёй о молодых девушках, – она пододвинулась к зеркалу и нанесла средство для снятия макияжа на ватный диск. – Не уверена, что это сработало, но… – Какая ещё статья? Ты ведь говорила о фотках, – поставив правую ногу на пол, Джен остановила вращение кресла и округлила глаза. – Спасибо, что впутала меня в это дерьмо без моего согласия. – Этот парень невыносим, ты бы и минуты не продержалась. Нравится тебе это или нет, но я импровизировала, как могла! Он издевался, грубил мне, а я вела себя как дура, флиртовала с ним. – Фу! Кажется, меня сейчас стошнит, – схватившись за горло, Мэй брезгливо дёрнула плечами. – В эти выходные надо скинуть ему фотографии. Они должны быть качественными и без какой-либо обработки. Я пыталась найти что-нибудь в интернете, но это не так просто, как кажется. – У моего отца отличный фотоаппарат, могу пофоткать тебя после колледжа, – прожевав чипсы, Мэй облизала губы и протянула руку к стакану с пепси. – Можешь принести ещё один стакан? – Мы работаем над статьёй о девушках, которые зарабатывают с нюдсов. Ты предлагаешь мне скинуть Сорену фотографии моего обнажённого тела? – убирая с лица остатки макияжа, Руби отложила в сторону диск, почерневший от туши и подводки, и достала из упаковки ещё один. – Никакой спор не стоит чистоты и самоуважения. Если сделаешь снимки для Фроста, то станешь его очередной куклой. Ты понимаешь, что он может пригрозить публикацией фото, когда поймёт, что никакой статьи о девушках с онлифанс никогда не было и не будет? – Джен шумно затянулась электронной сигаретой и выпустила струйки пара через раздувшиеся ноздри. – Подруга, тебе не стоит ввязываться в эту игру. Проигрывать хреново, но иногда… – Можешь не продолжать, – перебила её блондинка, смачивая диск в жидкости для снятия макияжа. – Ты изнуряешь себя интенсивными тренировками, репетициями перед чемпионатом и пытаешься сказать мне, что победа не самое главное? Не хочу слушать этот бред, это не честно! – Ладно, успокойтесь. Давайте лучше посмотрим что-нибудь? – отряхнув руки, Мэй включила компьютер.

* * *

В четверг на большой перемене Джен и Мэй схлестнулись в общем коридоре у шкафчиков на глазах у парней из баскетбольной команды. Разнимая девчонок, брюнет поинтересовался причиной их ссоры. Джен привело в бешенство излишнее любопытство незнакомого парня, и она со всей силы ударила Мэй пакетом, в котором лежала её капитанская форма. От удара у Мэй перед глазами замелькали пурпурные круги, и чтобы не расстелиться на полу, она вцепилась когтями в футболку парня, который стоял позади неё. Джен закинула помявшийся пакет с формой в свой шкафчик, извинилась перед баскетболистами и цокая высокими каблуками направилась в кафетерий. Её бабушка говорила, что свобода идёт на коротком поводке желаний человека, поэтому у слабохарактерных и безвольных людей она трансформируется в лень на грани саморазрушения. Она беспокоилась о Руби, но её мозг закипал от злости из-за ссоры с Мэй, и ей потребовалась вся сила воли, чтобы не выплеснуть накопившийся негатив на окружающих людей. В столовой девушки наотрез отказались сесть за один стол и говорить о том, что произошло между ними в коридоре. Рассчитавшись за горячий шоколад, Руби вернулась к столику, за которым сидела Джен, забрала поднос со своим обедом и присоединилась к Фросту. Он был в наушниках и тыкал в потрескавшийся экран телефона, поэтому даже не обратил внимания на подсевшую к нему блондинку. Мэй написала ей в социальной сети, что принесла фотоаппарат. – Что со статьёй? – не поднимая головы, парень вытащил наушник из одного уха и убавил звук. – Что? – она перевела взгляд с влюблённой пары за соседним столиком на серое лицо Сорена. – Ничего, – он по-варварски закинул в рот остатки плавающего в кетчупе картофеля фри, встал из-за стола, и наклонившись к неприкрытому волосами уху девушки, добавил, – ты плохая лгунья. Из-за чувства вины у Руби совсем пропал аппетит, и она так и не притронулась к отбивной с овощным гарниром. Раздербанив стручковую фасоль, она сделала глоток горячего шоколада и посмотрела на Джен, громко болтающую с кем-то по телефону о приближающемся чемпионате. В ответ на слова Фроста Руби молча пожала плечами, и наслаждаясь одиночеством среди знакомых людей, проводила парня взглядом. Она ни в первый раз становилась причиной ссоры между Джен и Мэй, но так и не научилась решительности при выборе одной из сторон. Джен с осуждением относилась к людям, которые выкладывали подобные видео и фотографии в сеть для привлечения спонсоров и заработка лёгких денег. Её подруга три года подрабатывала в вебкам-студии. Она раздевалась, дрочила, давила задницей фрукты, толкала в себя различные предметы и крутилась на шесте перед избалованными богатеями, откладывая заработанные деньги на дом из американской мечты. Один из постоянных зрителей уговаривал её встретиться в реальности, сходить куда-нибудь, поужинать, но девушка отказывалась. Около недели она получала шкатулки с чьими-то волосами, зубами и ногтями. Одержимый поклонник с лёгкостью отыскал студию, в которой работала девушка. После смены он изнасиловал и убил её в переулке, спрятав тело под смердящими лежаками местных бомжей. Утром с улыбкой и кровью на одежде он заявился в полицейский участок с чистосердечным признанием. Увидев Мэй и Руби в общем коридоре у зеркала, Джен подтянула лямки рюкзака, и цокая каблуками, зашагала к выходу. Она слилась с потоком громких суетливых студентов, и девчонки потеряли её из виду. Руби мысленно ругала себя за параллель с чемпионатом, ведь Джен доверяла ей и делилась с ней личными переживаниями и соображениями, а близких людей легче ранить неосторожными словами. Густо накрасив потрескавшиеся губы бальзамом, Руби последовала за Мэй к выходу из колледжа. Они дошли до автобусной остановки и молча сели в автобус. Бушующие эмоции от оскомины из-за ссоры с Джен легко читались на каменном лице Мэй, поэтому Руби не стала приставать к ней с расспросами и положила голову на плечо подруги, чтобы немного вздремнуть. Родители Руби уехали к друзьям и оставили ей голубой стикер, приклеенный на холодильник. Прочитав записку, девушка узнала почерк мамы и в предвкушении открыла холодильник, надеясь увидеть газировку, пирожные или шоколадный пуддинг. Обшарив глазами полупустые полки холодильника, она задержала взгляд на подсохшем позавчерашней пироге. – Мама с папой вернуться поздно. Ты хочешь есть? – придерживая дверь, она прокричала с кухни Мэй, возившейся в прихожей с туго зашнурованными высокими ботинками. – Я дотерплю до дома. Ты же знаешь, что мама обижается, когда я не ем её стряпню, – стянув с ног обувь, она прошла в зал и положила рюкзак на кофейный столик. – Я принесла парик и костюм ведьмы с прошлого Хэллоуина, вдруг пригодятся. Где будем снимать, есть какие-нибудь идеи? С откусанным куском холодного пирога, Руби вышла из кухни, и пережёвывая жестковатое тесто, осмотрелась по сторонам. Люди фотографируются у штор, на кожаных дорогих диванах в обнимку с пледом, на деревянном полу у камина или на ворсистых коврах из шкуры животных. – Может, на столике? – умяв пирог, она села на диван. – Он вроде из белого мрамора. – Окей. Наденешь костюм? – Мэй достала из рюкзака фотоаппарат и свернутый костюм. – Блеск, – присмотревшись к одежде в её руке, с сарказмом произнесла Руби. – Если ты принесла платье, в котором танцевала в клубе с Дэвидом, то я его не надену. Я буду выглядеть как шлюха. – Ты и должна выглядеть как шлюха! – закатив глаза, Мэй коснулась пальцами лба. – Давай по-быстрому сделаем снимки и займёмся чем-то нормальным. Руби переоделась в платье, которое принесла Мэй, уложила щёточкой пушистые ресницы и заплела длинные белые волосы в две неряшливые косички. Она была выше и фигуристей Мэй, короткое хэллоуинское платье с откровенным вырезом подчёркивало её пышную грудь, и едва прикрывало ягодицы. Она подобрала к нему кружевные чулки на завязках и кулон с бериллом на длинной серебряной цепочке. Мэй взяла в руки отцовский фотоаппарат, и около двадцати минут провозившись с настройками, сделала пробный снимок. Полуобнажённая девушка с мрачноватым макияжем, объёмными ресницами, приоткрытыми губами и томным взглядом голубых глаз скользила по поверхности столика из белого мрамора и с периодичностью застывала в разнообразных позах, которые видела на снимках популярных вебкамщиц из интернета. Закончив с фотосъёмкой, Руби переоделась в пижаму и принесла с кухни горячий чай и имбирное печенье. Мэй закинула в рюкзак хэллоуинское платье и ремень от фотоаппарата, и обессиленно плюхнувшись на диван, подозвала к себе Руби. Распустив распушившиеся косички, она взяла с кресла маленькую подушку и села рядом. Девушки принялись смотреть фотографии и оживлённо обсуждать каждую из них. Напившись чая и насмеявшись до слёз, они остановились на десяти снимках. Чувство вины улетучилось, Руби выдохнула от облегчения и растянулась на диване, положив голову на тёплые ляжки Мэй. На губах блондинки появилась блуждающая улыбка от обретённой уверенности, что с отобранными фотографиями она выиграет спор. – Что бы там не говорила Джен, я не собираюсь так просто сдаваться. Спор есть спор!