Чёрная душа

Уэнсдей рассеянно водила карандашом по бумаге, одновременно вполуха слушая рассказ мисс Пейдж о клещевине обыкновенной – одном из самых ядовитых растений на планете, и его влиянии на людей и изгоев. Сам урок был Уэнсдей не особенно интересен – о том, что такое рицин, содержащийся в клещевине, и почему его стоит принимать только в ограниченных дозах, если не хочешь, чтобы игра завершилась раньше времени, ей рассказали лет так семь назад. Лишь изредка девушка поднимала от бумаги взгляд, и тогда он невольно опускался на пустующий соседний стул. Ксавьер пока оставался в больнице – врачи настояли, чтобы он минимум неделю провёл в стационаре. Уэнсдей не видела его с тех пор, как его туда положили, однако, она полагала, что не будет большого вреда в том, чтобы навестить его на выходных. Ну, просто так. В конце концов, он её спас. Да и следовало расспросить его, не видел ли он чего-то нового во сне. Чего-то… понятного. Сама-то Уэнсдей прекрасно знала, что он видел – который день подряд Торпу снились заросли этой дурацкой травы, которую она, со всеми её биологическими знаниями, так и не смогла идентифицировать. Обращаться за помощью не хотелось, однако Уэнсдей решила, что если разговор с Ксавьером ничего не прояснит, она все же позвонит матери и спросит у неё. Мортиша всегда была неравнодушна к опасным растениям и весьма сведуща в биологии в целом – она могла знать то, чего ещё не знает Уэнсдей. Мысль об этом заставила девушку поморщиться и с легким раздражением взглянуть на рисунок, вполне точно отображавший надоедливое растение. Оно было… странным. Длинные стебли, обросшие продолговатыми листочками вызывали ассоциацию с папоротником, однако, если она правильно помнила видение, растение легонько колыхалось, так плавно-плавно, как будто находилось не на воздухе. Водоросли? В этом был смысл, такие водоросли сами по себе могли быть, но на них не росло цветов! Тем более, таких. Подводные цветы вообще обычно выглядели по-другому, они не были похожи на те, что росли на поверхности. А эти были. – Мисс Аддамс! Уэнсдей встрепенулась и сфокусировала взгляд на мисс Пейдж. – Да? – Повторите то, что я сейчас рассказывала, – потребовала учительница, пристально глядя на неё. Как Уэнсдей ухитрилась её не заметить, она ведь подошла совсем близко? Верно, совсем глубоко задумалась… – Вы рассказывали о влиянии рицина на разные расы нашего мира, – осторожно начала она. – Так… – кивнула мисс Пейдж, по-прежнему буравя её взглядом, – и каково же это влияние? Уэнсдей мысленно вздохнула. Вот же швабра молодящаяся, и надо было ей привязаться именно к ней и именно сейчас? Что ж, ладно. Придётся отвечать – она ответит. – Рицин известен малой дозой, необходимой для летального исхода, и отсутствием известного противоядия, что обычно возмещает медленное действие яда, – уверенным, хорошо поставленным тоном начала она, – рицин смертелен для людей даже в количестве, равном зернышку риса, изгои же, естественно, менее уязвимы. Если говорить о самых известных, так сказать, видах изгоев, то наименее восприимчивы к рицину вампиры, как и к любым другим ядам, собственно, на то они и живые мертвецы. Из-за необычного водно-солевого баланса в теле слабо восприимчивы к нему и сирены. Максимально восприимчивы к яду горгоны, которые приближены к людям по строению, и оборотни с их ускоренным метаболизмом, однако в случае с горгонами, я думаю, можно поэкспериментировать с окаменением в случае отравления – как минимум, это даст возможность доставить отравленного в медицинское учреждение. В случае же с менее распространёнными расами изгоев следует проводить исследования в каждом конкретном случае. Лично я и моя семья к рицину восприимчивы очень слабо. Так, например, мой брат в четыре года мог проглотить или получить внутривенно около ста тридцати граммов рицина без вреда для здоровья, далее начинали проявляться симптомы. К нынешнему его возрасту пороговая доза возросла до четырёхсот. Мисс Пейдж слегка улыбнулась, и взгляд её смягчился. – Что ж, прекрасно, мисс Аддамс. Судя по вашему ответу, моих конкретных слов Вы не слышали, однако человеку с Вашим уровнем знаний, я полагаю, простительно порой отвлечься на занятии. Её взгляд снова мазнул по столу Уэнсдей… Точнее, по рисунку! И во взгляде её что-то блеснуло, но уже мгновение спустя она отошла от её стола и продолжила урок. Но Уэнсдей не собиралась забывать то, что увидела. Мисс Пейдж видела это растение прежде, она знает, что это такое! Хотя, должно быть, это неудивительно… Если она преподаёт науку о растениях, то уж наверное должна в них разбираться! Остаток урока Уэнсдей провела, думая, как ей подобраться к мисс Пейдж поближе и узнать хоть что-то о загадочной травке. И, как оказалось, абсолютно напрасно. – Мисс Аддамс, задержитесь, пожалуйста. Девушка спокойно собрала вещи, оставила сумку на столе и подошла к учительнице. – Да, мисс Пейдж? Сильви оглядела её взглядом, который Уэнсдей не смогла понять, хотя старалась. – Мисс Аддамс, Вы девочка умная, не будем с Вами ходить вокруг да около. Где Вы увидели растение, которое рисовали у меня на уроке? Уэнсдей слегка дернула бровями, а затем снова придела лицу совершенно равнодушное выражение. – Не припомню… Должно быть, в какой-то книге, я много читаю… Глаза мисс Пейдж, голубые, необыкновенно яркие, угрожающе сверкнули. – Мисс Аддамс, я уже заметила, что считаю Вас умной. Прошу Вас ответить мне взаимностью и тоже не считать меня дурой. Это растение необычайно редкое, и ни в каких книгах его нет. На свете существует всего несколько экземпляров этого чуда, и один из них – у меня в лаборатории. Вы были там? В лаборатории? Интересно. И очень хорошо, теперь понятно, откуда можно взять его наяву и вживую. Может, получится изучить? Уэнсдей смело вскинула глаза на преподавательницу. – Нет, мэм. В Вашей лаборатории я не была и никаких растений там не видела. Мисс Пейдж прищурилась. – Тогда откуда?.. В другие места Вам совершенно точно доступа нет… Уэнсдей отвела глаза, пытаясь придумать подходящее оправдание с учётом новых сведений. – Или ты его увидела… не вполне в реальности? – вдруг спросила мисс Пейдж таким тоном, словно у неё случилось озарение. Стоп, что? – Простите, но мне пора на следующий урок… – выдавила Уэнсдей, всеми силами стараясь сделать так, чтобы голос не дрожал. – Да, да, конечно… – махнула рукой мисс Пейдж, как будто вдруг задумавшаяся о чём-то совершенно другом. Уэнсдей торопливо развернулась, подхватила сумку и почти бегом вышла из класса. И откуда, любопытно узнать, учительнице биологии известно о видениях Уэнсдей? О них знал довольно ограниченный круг людей: семья, клуб Белладонны, Тайлер, а значит, и Лорел, покойная Уимс… Даже директор Ласлоу не должен был знать! Так откуда? Догадалась сама? Или узнала от кого-то? А если так, то от кого? Проболтался кто-то из друзей – та же Энид просто боготворила мисс Пейдж и считала своим долгом постоянно беседовать с ней про всякие бьюти-примочки? Или же… сообщил кто-то из врагов? Лорел далеко и взаперти, но есть Тайлер… Итого… А нет пока никакого итого. Но есть промежуточный вывод: кем бы ни была Сильви Пейдж, она вполне может быть связана с Тайлером и Лорел. В конце концов, она натурально пришла Лорел на замену. А значит, к ней нужно будет приглядеться повнимательней…

***

Весь оставшийся день Уэнсдей провела, как на иголках – только в совершенно неприятном смысле, не так, как на кроватях с иглами дома. Как бы ей ни хотелось работать в своём темпе и думать самой, события её обгоняли, а значит, тоже следовало поторопиться. Вечером они с Пагсли, Энид и Аяксом собрались у них в комнате, и Уэнсдей честно рассказала о случившемся сегодня, а заодно и попросила Энид быть поосторожней с мисс Пейдж. А потом они с Пагсли переглянулись, и Уэнсдей с обреченным вздохом набрала матери по хрустальному шару. Ответом на её храбрый шаг было неутешительное: «Нет, милая, такого никогда не видела. Нам на курсе каких только растений не показывали, да и сами мы много учились, помню, на пару с Франи Андре тайком варили питье из плодов манцинеллы, которую сами и вырастили… Но такого растения я не видела никогда. Похожие – да, конкретно такое – нет». Попрощавшись и сбросив звонок, Уэнсдей обреченно вздохнула и откинулась на спинку кровати. – Прекрасно. Даже мать не знает, что сие за творение природы, – пробормотала она, – а лучше неё в ядовитых травах и цветах мало кто разбирается, – её речь прервалась, и девушка на мгновение задумалась, – разве что, может быть… – О, нет… – застонал Пагсли, сразу осознав, куда забрели мысли старшей сестрицы. – Что? Что может быть? – засуетилась Энид. Уэнсдей обреченно вздохнула. – Да, братец, ты правильно понял. Нам придётся нанести визит тете Офелии. За окном зловеще сверкнула молния.