Глава 28. Долгий путь домой
22 февраля 2023 г., 17:38
Они оставили Эребор позади и начали долгий путь домой. Повернувшись в седле, Бильбо наблюдал, как десять гномов, которых он полюбил, с каждой лигой становились все меньше, пока совсем не исчезали из виду. Он вытер слезы, текущие по его щекам.
— Я вернусь, — пообещал он себе и всем тем, кого оставил в той горе, даже если они больше не могли его слышать.
— Я уверен, что ты это сделаешь, — сказал Гэндальф рядом с ним. — У тебя будет для этого много времени. И теперь восток более безопасен.
— После того, как я увидел тае много, — вздохнул хоббит, — и все, что я сделал… Я не сомневаюсь, что Шир будет для меня тесным. Но сейчас я доволен тем, что иду домой.
— Думаю, что мы все этому рады, — ответил волшебник, глядя на Трандуила, который ехал во главе эльфов, Леголас ехал рядом, тихо разговаривая с отцом. Другие капитаны выстроились позади них. Перед Белхадроном сидела спящая Раваниэль. После того как кобыла шарахнулась в сторону, чуть не сбросив обоих седоков, Белхадрон отвел ее как можно дальше от Беорна.
Им потребовалось шесть дней, чтобы добраться до берегов Долгого озера, шесть дней они тащились по голым скалам, пока Эребор медленно уменьшался позади них. По пути из Шира в Эребор Бильбо был захвачен приключением, ожидая того, что должно было произойти. Теперь же он просто смотрел на пустые серые равнины, обдумывая все, что произошло.
И он не единственный кто был задумчив. Большую часть путешествия хмурый Бард молчал, пока ехал впереди своих людей. Эльфы тоже молчали, но шагали ровным строем, тогда как люди постоянно оглядывались на Эребор, при этом натыкаясь на идущих впереди, пока долина, где погибли их друзья, не скрылась из виду.
Бильбо мало что помнил о самом путешествии, за исключением того, что было холодно и сыро. Наконец, они достигли вершины холма, и перед ним открылось Долгое озеро, и он чуть не зарыдал от облегчения. На лице Барда появилась решимость, когда в поле зрения появилось временное поселение людей, и он погнал свою лошадь вперед, его воины с нетерпением последовали за ним.
Держась позади с Трандуилом и Гэндальфом, Бильбо наблюдал как люди Лейктауна устремились к Барду. Гэндальф усмехнулся, когда ребенок вырвался из рук матери и побежал к одному из воинов, крича от восторга. Одни семьи воссоединялись, родители обнимали своих сыновей и мужей. Но на каждого ребенка, кричащего от восторга, был другой, который в замешательстве оглядывал толпу. На каждую воссоединенную семью были другие, которые стояли неподвижно, всматриваясь в проходящих мимо и выискивая своих родных.
Молодая женщина закричала, упав на колени в грязь. Мужчина присел на корточки рядом с ней и попытался утешить ее, но она с криком оттолкнула его, повалив на землю.
Бильбо поморщился, и даже Гэндальф выглядел немного печальным. Трандуил бесстрастно наблюдал за всеми, потом повернулся и отдал эльфам команду разбить свой собственный лагерь на ночь.
Кто-то еще заплакал, старик цеплялся за жену, как будто она была единственной, кто удерживал его в вертикальном положении. Но Трандуил даже не взглянул на них.
С самого начала горе было неизбежно, и король эльфов давно привык к крикам скорбящих.
***
К тому времени, когда солнце скрылось за горизонтом Лихолесья, хаос в лагере улегся, и во временном поселении, положившим начало новому Лейктауну, снова наступила тишина. Бард переходил от одной семьи к другой, выражая соболезнования. Трандуил уже подумывал послать кого-нибудь, чтобы вытащить его, пока он не выдохся. Король эльфов поднялся на холм с видом на озеро и стоял там, молча наблюдая. Даже в темноте он мог видеть людей, передвигающихся внизу, целителей, помогающих раненым. Мастер показал ему планы нового города, который они будут строить здесь, и как бы сильно Трандуилу не был противен этот человек, он уже мог представить новый город на берегу озера. Стоя на холме, Трандуил видел палатку Мастера, безусловно, самую большую в поселении. Он испытывал отвращение при мысли о человеке, который носил теплую одежду, в то время как его люди дрожали в лохмотьях. Трандуил с нетерпением ждал падения Мастера, и когда люди Эсгарота выгонят его. И если он будет доставлять трудности или попытается вернуться, то Трандуил позаботится о том, чтобы Мастер не был проблемой для Барда. Король эльфов не сомневался, что очень скоро народ Эсгарота повернется против Мастера. Этот человек контролировал ситуацию, когда его люди чувствовали себя маленькими и незначительными, и он наживался на этом страхе. Теперь у них был лидер, тот, кто вел их в битву, у которого был союз с грозным королем эльфов и даже с гномами. Они быстро сплотились вокруг Барда. Оставался один вопрос, готов ли Бард вести свой народ после всего, что произошло. Трандуил тихо вздохнул и, закрыв глаза, склонил голову. Он услышал тихий стук и резко выпрямился, оглядываясь. Он увидел, что Бильбо Бэггинс поднимается по склону к нему. Прищурившись, Трандуил с любопытством наблюдал за ним. — Ваше величество! — сказал Бильбо, немного запыхавшись. — Гэндальф хотел поговорить с вами. Трандуил кивнул и пошел обратно к лагерю. Бильбо трусил рядом с ним. — Как у тебя дела, мистер Бэггинс? — Я не знаю, — сказал хоббит, после минутного колебания. — У меня было много времени, чтобы подумать о прошлом. О том, что я сказал после похорон Торина. Трандуил склонил голову. — Ты говорил верные слова. — Я рад, что с Леголасом, я имею в виду, с принцем Леголасом, все в порядке, — внезапно сказал Бильбо и посмотрел на короля эльфов. — Он кажется очень хорошим человеком. Трандуил на мгновение задумался, не пытается ли Бильбо завоевать его благосклонность, делая комплименты его сыну, но быстро отбросил эту идею. — Так и есть, — заверил он с улыбкой. — Я полагаю, Митрандир уже сказал тебе, или, скорее, сказал Барду в твоем присутствии, как много Леголас значит для меня. Но что именно он сказал? Бильбо заколебался, вспоминая. — Он сказал, что Леголас единственный, кого вы ставите превыше всего. И сказал Барду, хотя это скорее была угроза, что если Бард когда-нибудь встанет между вами и вашим сыном, то вы уничтожите его ради Леголаса. — Конечно, он это сказал, — рассмеялся Трандуил. — Хотя он не ошибается. Ты поймёшь, если у тебя когда-нибудь будет семья и свои дети, мистер Бэггинс. Нет ничего, что я когда-либо буду ценить больше, чем моего сына. Трандуил тихо вздохнул, не понимая, почему рассказывает это маленькому хоббиту, которого едва знал. — У Леголаса слишком доброе сердце. И иногда я беспокоюсь за него. В нашей жизни милосердие не всегда самое ценное качество. — Правда? — спросил Бильбо. — Я всегда думал, что милосердие идет рука об руку с добротой, и я не думаю, что это плохо. Конечно, все ваши клинки и умения могут сделать гораздо больше в битве, но Торин думал, и я тоже начинаю так думать, что доброта принесет пользу. Трандуил посмотрел на Бильбо, слегка нахмурив брови. Хоббит сглотнул, но выдержал его взгляд. — В тебе что-то есть, мистер Бэггинс, — в конце концов, сказал Трандуил мягким голосом. — Кое-что, что дает мне надежду для всех нас. Бильбо рассмеялся. — Я всего лишь простой хоббит, — ответил он. — Который оказался не в том месте не в то время. Трандуил поднял одну бровь. — Ты гораздо больше, чем просто хоббит. Я думаю, и Митрандир согласился бы со мной, что ты был именно там, где тебе нужно было быть, мистер Бэггинс. И я очень благодарен за это. — Он слегка улыбнулся. — Я не знаю, говорил ли кто-нибудь это, но ты молодец, мистер Бэггинс.***
Небо затянуло тучами, и на землю начали падать капли мелкого дождя. Бард быстро шел по лагерю, не отрывая глаз от земли, чтобы не поскользнуться в грязи. Некоторые люди положили сухой тростник перед импровизированными зданиями, которые они сейчас называли домом, но грязь все равно налипала на подошвы сапог. Столкнувшись с одним из капитанов Трандуила, спешившим в противоположном направлении Бард чуть не растянулся в грязи. Эльф схватил его, не давая упасть, и указал в направлении палатки Леголаса. Бард подошел к палатке и постучал в столб, потом откинул полог и нырнул внутрь. Раваниэль сонно моргнула, лежа на маленькой койке. Леголас сидел рядом с ней, пытаясь расчесать мокрые волосы, с которых капала вода. — Я чему-нибудь помешал? — спросил Бард. — Должен ли я теперь называть тебя «ваше высочество»? Леголас рассмеялся, а Раваниэль слабо улыбнулась. — Тебе не нужно этого делать, — ответил Леголас. — Не то чтобы мне не нравилось мой титул, но… — Тебе не нравится твой титул, — пробормотала Раваниэль, и принц снова рассмеялся. — Я сын своего отца и горжусь этим, — попытался он объяснить Барду. — Но мне не нравится, когда окружающие относятся ко мне по-другому из-за моего титула. В любом случае, ты что-то хотел? — Алассьен хотела, чтобы ты подошел на восточную окраину лагеря, — ответил Бард. — Мне показалось, что это не срочно, но… Леголас сдержал вздох и поднялся на ноги, потом схватил свой мокрый плащ и накинул его на плечи. — Белхадрон должен вернуться через несколько минут, — тихо сказал он Барду. — Не мог бы ты присмотреть за Раваниэль, пока он не придет? Сегодня ей очень больно, и я не хочу… — Он сделал паузу. — Просто, ты можешь побыть с ней несколько минут? Бард кивнул. — Конечно. Леголас одарил его благодарной улыбкой и выскользнул из палатки. Бард подошел и сел рядом с маленькой койкой. — Сегодня дела идут не очень хорошо? Раваниэль поморщилась. — Не совсем, — невнятно пробормотала она, ерзая на койке в тщетной попытке устроиться поудобнее. Она вздрогнула от боли и посмотрела на Барда. — Как у тебя дела? — Сомневаюсь, что кто-то задавал мне этот вопрос за все это время, — удивленно сказал он и Раваниэль криво улыбнулась. — Я так и думала. Никто не думает о тех, кто отдает приказы, кроме тех кто отдает приказы. Так как у тебя дела? — она протянула дрожащую руку и осторожно постучала его по груди. — Как твой гнев? Бард пожал плечами. — Честно говоря, я понятия не имею. Но знаю, что буду делать сейчас. — Он слегка рассмеялся, откинув голову назад. — Я больше не злюсь. Для гнева нужны силы, а у меня есть другие дела. — Не жаждешь мести? — пробормотала Раваниэль. — Мне некому мстить, — покачал головой Бард. — Это еще никого не останавливало, — со смешком сказала она. Потом снова поерзала, пытаясь устроиться хоть немного поудобнее, и подавила стон, когда пошевелила раненой рукой. — Я в порядке, — пробормотала она, заметив обеспокоенный взгляд Барда. — Неужели? — спросил он. — Как ты и сказала, никто не думает о тех, кто отдает приказы, кроме тех кто отдает приказы. Раваниэль усмехнулась. — У меня есть Белхадрон. И Леголас. Они присмотрят за мной. И я еще долго буду не в порядке. Но я поправлюсь. Внезапно в палатку вошел Белхадрон. Он не вздрогнул, увидев Барда, но настороженно посмотрел на него, а затем решил, что ему все равно. — Тебе нужна одна рука для ножа, — сказал он, подойдя к Раваниэль, прижимая тыльную сторону ладони к ее лбу и хмурясь от небольшой температуры. — Только одна, — пробормотала Раваниэль. — Для ножа нужна только одна рука. — Леголасу нужно было уйти, чтобы кое с чем разобраться, — сказал Бард поднимая на ноги. Поморщившись, он натянул на плечи мокрый плащ. — Он должен скоро вернуться. Белхадрон кивнул в знак благодарности, и Бард ушел, ссутулив плечи от проливного дождя, который хлестал ему в лицо, как только он вышел на улицу. — Значит, теперь ты ему доверяешь. — Насколько могу, — ответил Белхадрон Раваниэль. — Он все еще многое может сделать неправильно. — Это просто оправдание, чтобы не признавать мою правоту, — фыркнула она. — Перестань пытаться найти способ отвертеться. Ты действительно доверяешь ему. Белхадрон помолчал, а затем криво усмехнулся. — Можно и так сказать. Никогда не думал, что это случится. — Я никогда не думала, что произойдет много всего хорошего и плохого, — пробормотала Раваниэль. — Но такое случается. И я впечатлена. Тебе потребовались недели, чтобы довериться Элладану и Элрохиру. — Она хотела хлопнуть его по плечу, но промахнулась и случайно похлопала по шее. Белхадрон фыркнул от смеха. — У капитана разведчиков должны быть проблемы с доверием, а не у тебя. Приятно видеть, что ты преодолел свое упрямство. — Я стараюсь, — со смехом ответил он. — И все же, как ты это сделала? Как ты могла доверять ему в самом начале? Раваниэль попыталась пожать плечами, но быстро сдалась. — Это моя работа — знать окружающих. У меня есть свои контакты. Я знала Барда еще до того, как встретила его лично, и поэтому я знала, какой он, и на что он способен. Белхадрон кивнул. Иногда он недооценивал масштабы шпионской сети Раваниэль, и забывал, что у нее были разведчики практически везде. — У тебя жар, — пробормотал он, снова прижимая руку к ее лбу. — Совсем небольшой, но, тем не менее, он есть. — Я и сама это знаю, — пробормотала она, снова устраиваясь на кровати. Белхадрон откинул с ее лба непослушные волосы. — Сделаешь это еще раз, и я сломаю тебе пальцы, — пробормотала Раваниэль с сердитым взглядом. — Помни, что я сказал, что для ножа нужна одна рука, — со смехом сказал он. — Мы сделаем все возможное, чтобы тебе не пришлось уходить со службы. Честно говоря, если ты это сделаешь, то все королевство развалится. Раваниэль тихо рассмеялась. — Ты преувеличиваешь, — сказала она. — Возможно, только наша оборона. Я не имею никакого отношения к нашим торговым отношениям. — Она снова беспокойно пошевелилась, а затем тихо застонала от боли. Белхадрон протянул к ней руку, и она схватилась за нее, ожидая, пока боль утихнет. В конце концов, Раваниэль вздохнула сквозь стиснутые зубы. Она ослабила хватку на руке друга, и он размял пальцы, чтобы вернуть кровообращение. — Не волнуйся. Мои пальцы целы, — сказал он, заметив ее взгляд. Раваниэль слабо усмехнулась. — Пока что. Я ничего не могу обещать. Только не бери мой нож. — Я даже не думал об этом, — запротестовал Белхадрон, поднимая руки. Его лицо смягчилось. — Кажется, дождь уменьшился. Постарайся немного поспать, если сможешь. Мы скоро будем дома. Раваниэль кивнула и затихла. Белхадрон тихо сидел на краю кровати, затачивая свой нож с ясеневой ручкой. Она заснула под звон стали о точильный камень и барабанную дробь дождя над головой.***
Было раннее утро, и в лагере почти не было движения, только костры мерцали под порывами ветра. Эльфийские стражники неуклонно ходили по периметру, наблюдая за темнотой и ожидая нападения, но ночь оставалась неподвижной. Трандуил откинул полог своего шатра и на мгновение выглянул наружу. — Дождь прекратился, — пробормотал он. — Надеюсь, дорога домой будет легкой. Позади него Гэндальф промычал в знак согласия. — Я не думаю, что у вас будут проблемы с грязью. На улице холодно, и вся грязь замерзла. Трандуил снова сел на край своей кровати, в то время как Гэндальф занял единственный стул в палатке, и несколько минут они болтали о пустяках. — Мы уезжаем завтра, — со вздохом сказал король эльфов. — Я даже не знаю, что сказать обо всем произошедшем. Прошло очень много времени с тех пор, как я шел на войну на чужой земле. Так давно, что я почти забыл, каково это. — Я не думаю, что ты можешь сравнить это с Последним Союзом, — отметил Гэндальф. — И тебе вообще не нужно ничего говорить. Ты, как никто другой, должен знать, что ничего не закончилось. — Я знаю, — ответил король эльфов и провел руками по волосам. — Я скажу это только один раз, но, возможно, ты был прав, по крайней мере, в одном. Гэндальф приподнял одну бровь. — Правда? — радостно спросил он. — И в чем я был прав? — Я мало что видел за пределами своего королевства, — ответил Трандуил с кривой улыбкой. — Я слишком долго был в своем царстве и потерял из виду мир за его пределами. — Он стянул плащ с плеч, небрежно бросив его на кровать. — Я говорил с Торином Дубощитом перед его смертью. Он сказал мне, что мы оба были неосторожны и потеряли что-то в себе, даже не осознавая этого. Он сказал, что в мире должно быть немного доброты, даже если мы слишком стары и утомлены для этого. И я согласен с ним. — Как и я, — серьезно сказал Гэндальф, и замолчал, ожидая, скажет ли друг что- нибудь еще. Трандуил поднял глаза и с легкой ухмылкой откинул свои длинные волосы с лица. — Ты ждешь большего, Митрандир? Гэндальф со смехом кивнул. — Мы оба знаем, что скоро наступит конец всего мира. Возможно, пройдет еще восемьдесят лет. Я уверен, что ты чувствуешь, как грозовые тучи начинают собираться над нашими головами. — Мы очень скоро столкнемся с ними, — ответил волшебник. — Возможно, пройдет восемьдесят лет, хотя я думаю, что все случится даже раньше. Я не знаю точно когда именно, но скоро Саурону будет брошен вызов, и начнется великая битва этого века. — Я знаю, о чем ты попросишь меня, когда это произойдет, — сказал Трандуил. — Примерно неделю назад я сказал тебе, что не могу дать тебе то, что ты ищешь, что у меня нет выбора. Возможно, что я был неправ. Гэндальф поднял одну бровь, но промолчал. Трандуил едва сдержал смех. — Мистер Бэггинс сказал правду. У меня все еще есть выбор, который я могу сделать, даже если он кажется незначительным. Но хоббит — отличный пример того, что может изменить маленький выбор. Когда придет время, я помогу, чем смогу. Гэндальф попытался заговорить, но Трандуил быстро поднял руку. — Я не могу обещать тебе армию. Я никогда не смогу тебе этого обещать. Ответственность перед моим королевством для меня стоит превыше всего. — Гэндальф многозначительно посмотрел на него, и король эльфов усмехнулся. — Почти превыше всего, — поправился он. — Но я не буду сидеть сложа руки, думая, что я в ловушке, потому что у меня нет выбора. И еще кое-что… Гэндальф приподнял бровь и слегка улыбнулся, когда Трандуил со вздохом откинулся назад, глядя на весь мир так, словно ему было скучно. Только потому, что волшебник хорошо его знал, он видел, насколько король напряжен и обеспокоен. — Леголас, — в конце концов, сказал Трандуил. — Когда придет время, когда сгустятся тучи… — Он снова вздохнул. — Я обещаю тебе, Митрандир, что если его сердце прикажет ему заглянуть за пределы нашего царства, чтобы помочь в битве, тогда я не буду его останавливать. — Он провел рукой по волосам. — Я всегда знал, что у Леголаса доброе сердце, он намного добрее меня. Иногда я думаю, что он слишком милосерден. Но, возможно, Торин Дубощит был прав. Возможно, доброта мистера Бэггинса и моего сына имеет большую ценность, чем я понимаю. — Старый друг, — удивленно сказал Гэндальф, — ты прав больше, чем думаешь. Я заставлю тебя сдержать свое обещание, если понадобится. Я думаю, что Леголас будет важен в этой войне. Кроме того, я не собираюсь отказывать от лучшего лучника во всей Арде. — Я был неправ отчаиваясь, — рассмеялся Трандуил. — И ошибался, думая, что у меня не осталось выбора. Наслаждайся моментом, старый друг. Я не допущу чего-то подобного снова. — Я буду дорожить этими словами, — ответил волшебник с усмешкой. — Но я рад видеть, что ты не сдался. Трандуил пристально посмотрел на него. — Как будто я могу это сделать. Мы исцелимся, — сказал он, и это прозвучало как обещание. — Мы поднялись из худшего, и будем бороться дальше. В конце концов, — сказал он с улыбкой, — разве нам остаётся что-нибудь еще?
