Какая на ощупь тишина?

И вот , все снова готовы и снова ждут, пока Уильям медленно дойдёт до сцены. Даже не знаю, что хуже - ждать, пока он закончит валяться под баром или пока перестанет обниматься с умывальником. В тот раз ему даже удалось привести себя в более-менее солидный вид. Выстукивая каблуками башмаков какой-то легкий ритм, он , наконец, добирается до рояля и с чувством глубочайшего облегчения плюхается, наконец, на шаткую скамеечку, которая будто всем видом своим показывала : долго ей не продержаться. Чарли выстучал по корпусу инструмента сильную и слабые доли , и мы начали. Мне трудно вспомнить, что именно мы играли в тот вечер. Я уверена, что запевал тогда как раз Чарльз. Мне всегда нравилось рассматривать наряды, лица посетителей в момент игры. Сегодня, на удивление, в баре было много женщин. Всегда подмечаешь, что костюмы девушек кажутся праздничней, чем у их мужей. Чья-то высокая прическа проплыла перед глазами, затем еще одна. Крис вытащил большой бочонок для алкоголя из деревянной тумбы, что у него за спиной. На лице можно было прочесть удивление весу бочонка, который, по идее, должен был быть полным. Конечно, сразу ясно, что как минимум половины там нет. Я поняла, что слишком отвлеклась от выступления и вернула фокус на сцену. Голос у Чарли вкрадчивый и особенно хриплый сегодня, даже спать немного хочется. Но это только начало - сейчас мы отыграем все гитарные соло, а потом будет черёд Уилла отдуваться перед разгоряченной крепким алкоголем толпой , жаждущей танцев. Я глянула на Уильяма. Мне тогда показалось, что он по уши в своем инструменте и музыке, которую он извлекал из него. Бережней , чем к этому роялю, он , наверное, не относился ни к кому. Вот и сейчас, улыбаясь и покачиваясь в такт, Уилл не обращал внимания на происходящее. Я попыталась рассмотреть его. Нет, самым симпатичным юношей его назвать нельзя. Он был низок, худ, но крепко сложен, всегда держал спину прямо и редко опускал шею вниз. Взгляд его был всегда немного рассеян, открыт. Он любил по-детски распахивать глаза и высоко поднимать тонкие брови, когда говорил о чем-то волнующем его до глубины души. Каким бы жизнерадостным Уилл не казался, было в нём что-то холодящее и печальное. Но, конечно, не теперь. когда они были прикрыты от удовольствия, которое приносила ему музыка. Иногда задумываюсь о том, что бы стало с ним , если бы у него отобрали возможность играть в “Красном колибри”? В противовес ему невольно ставится Чарли: его белое, мраморное лицо и острые черты. Я знаю, что он был из Бронкса (2), но никогда бы не сказала это по его внешнему виду. Глаза у Чарли были туманные, утомленные и всегда сонные. Как так выходило, что после отыгранного вечера все молодые девушки подбегали ни к Чарли, а к Уильяму с просьбой поиграть для них еще? Должно быть, весь секрет в обаянии, который был открыт только ему. Я по прежнему витала в облаках и глазела на окружающих меня людей. Некоторые лица мне даже были знакомы и привычны. Именно тогда мой взгляд привлек поздний посетитель, который был в неожиданно плохом настроении. Его блондинистая длинная шевелюра сразу бросалась в глаза на фоне темных шляп других мужчин. Лицо неизвестного посетителя было угловатым ,весь он напоминал мне длинноногую птицу. Тяжелые , вычищенные до блеска ботинки прошли по мягкому ковровому покрытию прямиком к нашему бару. Крис и мужчина перекинулись парой фраз, которые не удалось расслышать за музыкой. Он постоянно бросал на сцену пронзающие взгляды, словно ждал от нас чего-то и постукивал по деревянной столешнице длинными, тонкими , как у Чарли, пальцами. Крис тянется к ранее вытащенному бочонку и обнаруживает, что в нем не осталось и капли виски. Теперь _он_ таращился в спину нашему пианисту,шепча под нос угрозы и ругательства. Иногда я боюсь за судьбу Уилла, но , с другой стороны, разве он не заслужил подобного отношения? Уже скоро нас ждёт перерыв, 10-ую песню играем, в конце концов! Они уже доведены до автоматизма, я даже не смотрю на инструмент, а петь мне не дают - солирует почти всегда Чарльз. Долгожданный миг наступает - мы свободны на ближайшие минут десять, а после - снова работа. Я заметила, что тот самый светловолосый мужчина, тяжело вздохнув, уверенным шагом идёт в мою сторону. “Закажет песню” - подумала я, очень сильно ошибаясь. Этот человек изменил всю мою жизнь. Он подошёл вплотную и совершенно неожиданно протянул руку, ожидая рукопожатия. - Здравствуйте! Меня зовут Самуэль, я из компании… Моему новому знакомому не дали договорить. Я услышала очень знакомый голос из-за спины. -А вас, мистер, смотрю, не учили здороваться с девушкой? Самуэль нахмурился и процедил сквозь зубы: - извините, мэм, я бы снял шляпу, да только на работе оставил..” - рука тотчас исчезла у меня из под носа. Он немного опустил голову, как бы кланяясь и тут же поднял ее на меня. “На кой черт, Чарли, на кой черт?!”- пронеслось в голове и пропало, как только Самуэль продолжил говорить. - Так вот, я работаю на компанию, которая нуждается в музыкантах для записи музыки к кинофильмам. У нас категорически не хватает рабочих рук. Может, вы захотите подработать? Я, не понимая,о ком он, переспросила: -Вы о группе или исключительно обо мне? - Вы все, все.. - сказал он, не переставая пялиться в душу пронзительными голубыми глазами - Я оставлю вам адрес , ладно? Обычно, босс рассказывает подробности лично. Как бы вам сказать… Я руковожу музыкальным отделом, а вы способны на то, на что неспособны 70% моих людей. - Спасибо, сэр. Я поговорю с остальными на этот счет, но всё же предпочла бы больше информации. Что за кинофильмы? - Вам нужно к Бродвею, это соседнее здание.. - ответил Самуэль, игнорируя мой последний вопрос. - Хорошо, если что, я свяжусь. - Простите мне моё невежество, я забыл узнать ваше имя, мэм. - Элизабет Родригес. Приятно познакомиться. - Что ж , Элизабет Родригес, надеюсь, нам еще удастся повидаться! Буду рад поработать со всеми вами. Передайте парню за контрабасом, что он - удивительный талант. - с этими словами, нервно улыбаясь , он вернулся за барную стойку, заказывая что-то из закусок. На вид Самуэлю-не знаю-как-его-там лет 40, может, чуть меньше. Признаю, мне безмерно интересно, что еще за киностудия у Бродвея, но с другой стороны.. Не было ли это чересчур подозрительным?