Сделка с тенью

Не верил он любви, свободе; На жизнь насмешливо глядел – И ничего во всей природе Благословить он не хотел. А.С. Пушкин

Сигны не мелочились и устраивали Бал равноденствия в Ведьмином Доме – двухэтажном здании, о котором знали даже некоренные жители Города Роз. Угольно-черный особняк с башенками, стильной вишневой черепицей и высокими «арочными» окнами за кованной оградой казался созданным то ли для современной колдуньи, то ли для фотосессии. Здание сложно было игнорировать не только из-за его внешнего вида, но и из-за истории его земли: Ведьмин Дом успел стать поводом для волнений не одного поколения. Благодаря Борису Полина легко вспоминала основные вехи изменений. Сначала на этом месте была то ли церковь, то ли костел, построенный на деньги какого-то богатея, желавшего замолить грехи, из-за чего на храм посматривали косо. Его сменил советский ТЮЗ, в котором однажды поставили что-то не то и спешно его закрыли. Затем здание выкупили «новые русские» и открыли его как клуб «Дьябло»: опытные конспирологи связывали его хозяев со службой «чертовски быстрого такси» с коротким номером 666, и где-то раз в год на его владельцев писалось жалобы за одиозное название. То ли жалобщики добились своего, то ли это стало поводом, но земля снова сменила владельца. Там возник сам Ведьмин Дом – арт-здание местного «большого человека», сдающееся в аренду: на версиях горожан о том, кто и зачем его арендовал в актуальное время, можно было снять дюжину фильмов от комедий до триллеров. Полина надеялась, что сегодня будет фентези, а не хоррор. Войдя в Ведьмин Дом вслед за Аликой и Кристиной, она со смешанными чувствами осмотрела узкий пустой холл. Обыденные черные офисные стулья охранников контрастировали с фиолетовым паласом и глянцево-черными стенами с серыми светильниками-лунами. В этом минимализме и камерности было что-то вызывающее. Полина вспомнила широченный холл театра, в котором когда-то бывала на мероприятии: там все было полно света, зеркал, сверкания золотых люстр, к услугам посетителей были сливочные диванчики и кресла со столиками, там можно было засмотреться лепниной потолка или узорами красных ковров. Холл звенел гомоном посетителей, пах чистотой и роскошью... Здесь же не стремились произвести впечатление, но каждая деталь – от пятнышек на лунах до прожилок на паласе – была на своем месте. От коридора веяло стильной сдержанностью человека, который не пускает пыль в глаза – и легко отличит действительного заслуживающего внимания от пустышки. Полина перехватила нечитаемый взгляд одного из четырёх охранников. В классических черных костюмах, очках и с одинаково кирпичными выражениями лиц, они походили на обычных человеческих, только без раций и табельного в кобуре. Однако их очки наверняка зачарованы, в их карманах наверняка прятались артефакты, в головах – алгоритмы ритуалов. Она бы не удивилась, если бы перед стульями изобразили какая-нибудь пентаграмму, чтобы задержать возможных недоброжелателей. Мила предупредила об охране, Полина и сама понимала, что такое мероприятие не обойдётся одними защитными чарами, но все же заволновалась. Немного отстала, пропуская девочек. Когда тех не задержали (Алика даже убивала обычную приветливость, и охранникам досталось только «Клевые очки!»), Полина смогла отцепить пальцы от ремешка сумки. Следующий шаг стал безумно сложным, будто она шла над бездной. Но это лишь начало. Самое простое, наверное. И потому, несмотря на мгновенно сжавшиеся от мимолетного взгляда легкие, озноб и нежелание что-либо делать, Полина медленно подошла и четко сказала: – Лунного Бала и славных чар. Вот пригласительный. – Лунного, – прикоснувшись артефактом-шаром к вензу на пригласительном, безразлично откликнулся охранник. – Сумочку ещё сюда… – он поставил её на схему на столе. Ничего не произошло. – Ничего запрещенного. Брошь – артефакт? А кулон? – Просто украшения, не артефакты. Охранник скептически пробормотал «Бледновато», провел возле броши и кулона круглым зеркальцем, но кивнул: – Тоже ничего лишнего. Проходите: налево и по лестнице. Полина выдохнула, расслабляя пальцы, на этот раз вцепившиеся в брошь. Хотя Мила объяснила, что вещи проверяют только противовредящими чарами, она побаивалась, что артефакты свештов вызовут вопросы. «Бледновато»... Хотя, наверно, это тоже не очень хорошо: броши ещё защищать от магистра Люциана. Но это потом. Поднимаясь по лестнице, Полина успокоилась, считая вдохи и выдохи. Теперь идеальная осанка… идти медленнее и делать шаги мельче… вспомнить какую-нибудь песню с пафосно-вальяжным настроем и вести себя так, будто ты в фильме, и это саундтрек. Но на ум пришли строки «Вокруг миллионы красок, В розовом буду милой» . Налево от дверей залы была расположена гардеробная. Полина усмехнулась, прочитав объявление, пришпиленное к двери: «Уважаемые гости! Управляющие не несут ответственности за оторванные конечности, взорванные эликсиры, расплавленные артефакты и т.д. при попытке краж, подкладов и иной вредительской деятельности с одеждой гостей. Убедительная просьба быть умнее». Сигны такие… сигны. И правда, соваться сюда вообще без защиты было бы опрометчиво. Она повесила пальто, оставив в кармане только один транспортник: он вернёт одежду в Дом, когда сама Полина туда перенесётся. Вокруг оставляли верхнюю одежду другие сигны: дресс-код, вопреки ожиданиям, не соблюдала только треть девушек – на них были брючные костюмы или платья выше колен. На саму Полину поглядывали удивленно. Отлично, эффект от выбора белого, традиционного цвета свештов, есть. Перед зеркалом Полина расфокусировала зрение, чтобы в отражении увидеть себя настоящую, поправила кулончик и вышла, не дав себе времени, чтобы снова начать переживать. Впрочем, её быстро захлестнуло другое чувство. Зала была огромной – явно расширенной чарами! Вместо потолка над гостями нависало звёздное небо (разумеется, иллюзия, но весьма эффектная), незаметно переходящее в светло-сиреневые стены с белыми прожилками, заставляющие вспомнить о драгоценных камнях, пол же был угольно-черным. Благодаря более ярким, чем в коридоре, светильникам-лунам, в зале не было темно. Возле стен располагались многочисленные стеклянные столики с закусками и напитками, большие и не очень стенды артефакторов, лиловые диванчики. Оркестр, стойка диджея с колонками и ноутбуком и музыкальные маэстро, которых можно было узнать по ноткам на одежде, устроились в углу возле противоположной стены, – музыка хорошо была слышна и в отдалении. В углу высились прозрачные двери, ведущие на балкон, откуда сигны собирались наблюдать полнолуние. До него оставалось ещё где-то два часа, и Полина, взяв жюльен в корзиночке из слоёного теста, наблюдала за девочками у стендов с артефактами. Когда те кое-что купили, она мысленно поставила первую галочку. Теперь им нужно дождаться Владислава. А пока… Здесь и без него было интересно. Полина не знала, чего ожидала от Бала сигнов, но не совсем того, что происходило вокруг. Пока, без танцев и с ненавязчивым музыкальным сопровождением, происходящее напоминало демонстрацию разных чар. Подростки на показ соревновались в контроле над изумрудно-зелёным зачарованным пламенем. Смеясь, они творили из него фигуры цветов и животных, уменьшали и раздували, один умелец даже выпил, а после выдохнул, заслужив хлопки от менее удачливых сверстников и одергивания от артефактора, возле стенда которого все происходило. Артефактор создавал живые тотемы размером с половину ладони для всех желающих у них на глазах. Машущие крыльями орлы, скалящиеся волки, гарцующие кони, ухающие филины, сворачивающиеся восьмеркой змеи, выбирающиеся из заготовленных деревянных фигурок, как из скорлупы, и скрывающиеся обратно, выглядели эффектно. Но стоящие рядом с Полиной сигны шепнули, что такие тотемчики очень слабы: силу дают раза три, одна радость, что красивые. Вот эликсиры из другой секции!.. И те тоже впечатляли: приблизительно в центре взрослые сигны с помощью эликсиров превращались через прыжок в рысей и леопардов и обратно, даже не сбиваясь с дыхания и не теряя аксессуаров. Правда, на каблуки и шпильки, видимо, заранее требовалось наложить некие чары – иначе Полина не представляла, как можно не сломать голень. Она присела на диванчик, наблюдая за животными, но быстро увлеклась беседой, которую вели неподалеку сигны в возрасте. Обсуждающие политическую ситуации Полине не особо интересовало… если бы не велось с призраками! Сигны спорили, шумели, доказывали что-то друг другу, а призраки горячились и размахивали руками, точно стояли на трибуне. Кто-то из подростков напоказ сотворил тёмные облака над самым громким оратором – тот щелчком отправил облака к шутнику и заставил пролиться дождём: остальные подростки хохотали, пока тот досадливо сушился призванным пламенем. Кто-то спорил о каноничном переводе на русский греческого текста о заклинаниях («Переводить λόγος в том контексте как “речь”! Там ведь очевидно “знание”!»), кто-то рассуждал о правильном плетении фигурок, кто-то обсуждал перспективы цветовых и геометрических чар. Сигны хвастали новыми рунскриптами, говорили о трёхмерных пентаграммах, пересказывали легенды, из которых надеялись добыть и использовать крупицы истины. Полину пару раз пытались вовлечь в обсуждение и предложить «легкий, но весьма полезный ритуал», и она отделывалась словами о строгом кураторе, который не разрешал отвлекаться перед инициацией – тогда сигны отставали. А Полина неожиданно остро позавидовала и заклинателям огня, и артефактору, и призывающим призраков, и переводчикам, и спорщикам. Да, на нефках тоже порой использовали чары, но одно дело – простенькие ритуалы, которые можно провести, не нарушая условий договоров, а другое – хвастливый показ своих возможностей. На нефках можно было отвернуться и сказать себе, что никакие чары не стоят сделки с темнейшими, но здесь врать не получалось. Иную правду говорить нелегко и неприятно. Полина, до того лишь читавшая о чарах такого уровня, завидовала сигнам со всех их огромной, причудливой, великолепно-нахальной силой. Перед ней пасовали законы природы, время и пространство, любые рамки и ограничения. Она была выбором, а не досадливым врожденным даром. От неё не мечталось избавить после кошмаров во сне и наяву... Неудивительно, что такие возможности кружили голову! Пытаясь не думать об этом, Полина съела несколько мясных и фруктовых канапе, выпила пару стаканов сока, мимоходом улыбнулась проходящей Миле (сигна в тёмно-зелёной тунике, джинсах и с тонкими кожаными браслетами выглядела, как современная лесная ведунья). Полина, отвернувшись, напомнила себе: она здесь не чтобы любоваться тем, чего у неё никогда не будет, но чтобы сохранить то, что у неё есть. В порядке компромисса она подошла к группе неофитов, которым показывали призыв духа: ритуал проводил сигн из окружения Староникольского. Он начертил схему из круга и пентаграммы со множеством символов внутри, установил белые свечи на лучи и чашку с молоком внутрь. За границами круга сигн поставил курильницу, кинжалом что-то поправил внутри, чтобы оттуда потянулась сладковатая струйка дыма – кажется, лавандового (Алика одно время увлекалась благовониями, так что этот запах Полина помнила). Взглядом зажигая свечи по часовой стрелке, сигн медленно зачитал воззвание: неприятное, диссонирующее, непохожее ни на один из слышаных Полиной языков. От схемы потянуло слабым запахом мака, а затем немного похолодало – Полина сравнила бы ощущения с тем, что испытывала после светотени. Появление духа она пропустила из-за того, что не вовремя моргнула – и едва не отступила машинально от неожиданности. Он был похож на кота из дыма размером с пони… если бы от котов веяло чем-то нездешним, в глазах янтарем застыла усталость, а их усы подрагивали, словно инструменты лозоходца. К удивлению Полины, сигн приказал духу просто принести бисквитов. Впрочем, как он объяснил после появления лакомства возле наблюдающих призыв, это было традицией – раньше вообще просили принести хлеб. Полина невольно посочувствовала Томегебу: если бы её каждый раз дёргали ради снеди, она бы тоже являлась с таким выражением лица. С другой стороны, это же дух, может, им всё равно?.. Она специально уронила бисквит: кто его знает, вдруг бисквит традиционно развязывал язык съевшим? Проверять не хотелось. Сигн коротко буркнул благодарность, прочёл другое воззвание (или отпускание?), еще более неприятное на слух, чем предыдущее, и дух исчез, а свечи погасли. Испарив схему со свечами быстрым жестом – вероятно, изобразив в воздухе некий венз – сигн подобрал курильницу. Подождав, пока все разойдутся, а он направится к своим, Полина в упор посмотрела на сигна. Тот оглянулся, и она, изобразив неловкость, уточнила, скоро ли полнолуние. Получив и так известный ответ, Полина кивнула, смешалась с толпой и, побродив по залу, отошла к свободному диванчику. Ирландову наверняка передадут, с кем она говорила. Тем временем в зале появился магистр круга Огненного чертога в окружении своих людей, семи учеников и двух фамильяров – крупных волка и льва, сотканных из теней. Ученики разных возрастов и наций, одетые кто в официальный костюм или платье, кто в свитер и джинсы и даже мини-юбку, выглядели удивительно похожими и в чем-то неправильными. Разные прически, черты и выражения лиц, походка и жестикуляция, аксессуары и их отсутствие... И странный эффект нереальности. Ирреальности? Вроде бы обычные сигны, выглядящие, как обычные люди, но от их созерцания возникал эффект зловещей долины. Смотреть на них было тревожно, и Полина перевела взгляд на фамильяров – животные выглядели величественно, под стать хозяину, и опасно, хотя смирно шагали рядом. Со своим посаженным зрением Полина не смогла бы сказать с такого расстояния, насколько детально фамильяры похожих на настоящих зверей, но издали они смотрелись вполне натурально. Любопытно, если прикоснуться к ним, почувствуешь онемение или гладкость шкур?.. К Люциану тотчас подошел Альберт, магистры обменялись любезностями. В окружающем шуме со своего диванчика Полина всё равно ничего не могла услышать, и переключилась на Лилиану Демову, застывшую слева от своего магистра. Полина ожидала, что беглая свешта выберет что-то в духе микро-мини – и ошиблась. Лилиана была одета в обтягивающее кружевное платье до колен, серое с голубым подтоном, с открытыми плечами и издевательски длинным рукавом, который плотно обхватывал кисть и заканчивался где-то на середине ладони. Отсутствие второго рукава открывало затейливое черное тату, переходящее с лопатки на бицепс – сейчас Полина видела его размыто, но благодаря фото знала, что там изображены цветущая ветвь, яблоко и змей. Лилиана, копалась в сумочке, пока магистры беседовали, а стоило Альберту отойти – заговорила со своим магистром. Тот отвечал с долей снисходительности, и вдруг мягко развернул сигну на девяносто градусов и кивнул в сторону, точно предлагая полюбоваться. Полина ахнула, проследив за взглядом Лилианы: Кристина с Аликой беспечно выбирали закуски у стола. И вряд ли этот жест был предложением сигне поболтать со старыми знакомыми – она крупно вздрогнула и беспомощно оглянулась на магистра. Как будто о чём-то просила. Полина встала раньше, чем осознала, что собирается делать. Несмотря ни на что, она не имела права рисковать и подставлять девчонок! Лилиана точно не хочет им зла, если сейчас отвлечь Люциана, сигна сможет предупредить Алику и Кристину – да и вряд ли именно они были целью магистра. А значит, побеседовать с ним всё же придётся. Пробиваться не пришлось – сигны, казалось, сами уходили с её пути. Только пепельноволосая женщина в серебристо-сером посмотрела обеспокоенно и отступила с недовольством, что-то говоря своему спутнику, тут же успокаивающе поцеловавшем её пальцы. Один из учеников магистра бросил на неё долгий взгляд и хмыкнул, прежде чем отойти, в его взгляде темнело нечто неприятное, будто на неё взглянул особенно мерзкий фамильяр. Настоящие фамильяры подняли морды при ее приближении, а Люциан оглянулся за минуту до того, как Полина дошла к ним с Лилианой – на его губах леденела вежливая улыбка хозяина ситуации. – Лунного бала, магистр Люциан, – со всей уверенностью, которую смогла отыскать в этой ситуацию, поздоровалась Полина. – Лунного бала, Лилиана. – Лунного, юная леди. – Магистр церемонно склонил голову. – Сокровище моё, отойдёшь на десять минут? Лилиана с удивлением взглянула на Полину, но тут же обрадованно кивнула. – Без проблем, магистр. – Сигна мазнула губами по щеке Люциана и как ни в чём не бывало отправилась вперёд. – Забавно, не находите? – доверительно спросил магистр. – Ваша подруга не надела свою брошь от Марии, чтобы предстать более легкой добычей, чем вы, но именно вы решили оказать мне честь и поговорить.  Заготовленная по пути фраза вылетела из головы: Полина и подумать не могла, что Кристина не смирилась с опасностью на Балу, просто решила взять её на себя! Но откуда?.. Ну конечно. Вряд ли сигнарий не в курсе, что творится за его спиной: он прекрасно знает, что Лилиана общается с Кристиной. И всё же… – Как вы увидели через иллюзию? – вырвалось у неё. – Одно из свойств сигнария. При случае советую расспросить Влада о нас – он в этом знаток… Не хотите погладить? Они не кусаются. Полина взглянула на животных настороженно и покачала головой: уж если к внутренним фамильярам не стоит прикасаться, то к проявленным – тем более. Да, было бы интересно, но не настолько, чтобы рисковать, да и фраза про укусы резанула. Полина и так ввязалась в разговор и не знала, как вести себя под взглядом Люциана – в его взгляде не темнела хищная ночь, в радужке его глаз плескалось чернильное море, ласковое и чуть ленивое. Полине было не страшно. Ей было… любопытно? Она стояла перед сигнарием, из-за которого на неё началась охота, который забрал стольких свештов и чьё имя Мила даже не рисковала произносить. От него веяло властью: не так, как от Всеволода Всеволодовича, более вкрадчиво, менее давяще. Он наверняка знал невероятно много и точно был хорошим собеседником. – А вам можно разговаривать с незнакомцами, юная леди? – точно прочитав её мысли, по-отечески уточнил Люциан. – Я вас знаю… Наслышана. – Как того, кем пугают в Доме, когда кто-то не хочет твердить воззвание? – Вовсе нет! В Доме никто никого не... Люциан выразительно приподнял брови. Полина со стыдом припомнила пару случаев, когда детвору немного припугивали злыми сигнами, а подростков и молодёжь наставляли перед нефками. И как розам постоянно напоминали: шажок не туда – и ты у сигнов. И как даже взрослых, вполне состоявшихся и уважаемых, которым позволено было иметь своё мнение, одергивали при инакомыслии: «Это в лучшем случае риторика сигнов, в худшем – вредный модернизм, лучше читайте Свод!».  – Может, и нет. Приятно знать, что что-то изменилось с тех пор, как я был свештом… О, вам не поведали эту любопытную историю? Тогда и мне лучше промолчать. Давайте присядем, юная леди, вам ведь ещё танцевать. Нет-нет, я не приглашаю, но уверен, что такая красивая леди найдет партнера. А как Мария?.. Он с искренним интересом расспрашивал о свештах, дав понять, что ему не нужны секреты, – просто новые вышитые бисером картины или благотворительные акции, здоровье, настроение. Он рассказал о тех, кого увёл к сигнам, несколько раз подчеркнув, что «как и Всеволод Всеволодович, да хранит нас всех его длань» уважает свободу воли и не любит давить. Он заговорил об Ирландове, с сожалением отмечая, что хотел обойтись без этой дуэли и («клянусь чем хотите, юная леди!») предпочел бы тихое примирение. Он органично перевел разговор к Полине, её жизни в общине, даже учебе на филфаке. – Знаете, как геопоэтика связана с тем, что сигны в Городе роз чувствуют себя столь вольготно? Это город шахт, следовательно кротовин и пустот. Простите тавтологию, земля теллуризма. Время измеряется гудками заводов, а не колокольным звоном. Говоря вашим филологическим языком, хронотоп не сакрален. – Не сакрален, но мифологизирован – тот же Куприн видел в заводе языческого бога. По-моему, это город терриконов, устремленности в небо, труда человека и веры в него, – легко ответила Полина. Кто бы мог подумать, что литература региона выручит! – Вот почему община свештов здесь так сильна. Да, стихия земли здесь сильнее, но это тоже сила, более древняя, чем небесная. Только твердо стоя на матушке-земле, можно любоваться звездами. – Любопытная точка зрения. Особенно про силу земли: эдакое содержание, которому нужна форма. А люди так любят формы, так любят удобные упаковки для своих мыслей и эмоций! Все религии, всё искусство, вся развлекательная индустрия на этом построены… Люциан не казался злом. Он по-человечески улыбался и посмеивался, хмурился и вздыхал, рассуждал то логично, то парадоксально. В его взгляде было что-то теплое, когда он заговорил о своих учениках и их спутницах-розах. Он рассказывал о них, точно о детях, гордясь успехами и уверяя, что неудачи случайны. Было сложно не поддаться его очарованию. Полина не могла не отвечать: честно, иногда с иронией, иногда с грустью, не скрывая своих эмоций. Она не могла не слушать: ей было интересно, у сигнария получалось и рассмешить её, и заставить задуматься. Она не могла постоянно твердить себе, что перед ней враг. Он не смотрел на неё так, как Всеволод Всеволодович или отец – с недовольством, снисходительностью, разочарованием. Он говорил доверительно, будто они знали друг друга тысячу лет. Он и не заикнулся о сделке с дополнительным контролем. – Что ж, – спустя, наверно, полчаса оборвал Люциан сам себя. – Благодарю за беседу. Я прекрасно понимаю, что вам было нелегко решится на неё и вдвойне признателен за незашоренность, искренность и учтивость. Передайте, пожалуйста, привет Марии. Удачи в исполнении планов. Счастливого саббата, Полина.  – Спасибо, Лю... магистр Люциан, извините, – Полина смягчила оговорку улыбкой. Удивительно, но она чувствовала: на неё нимало не обидятся за проскользнувшую фамильярность. – Можно просто по имени: все эти формальности в неформальной обстановке только утяжеляют речь, – учтиво позволил тот. – Но даже Лилиана тогда назвала вас магистром… – напомнила Полина, расхоложенная доверительным тоном беседы. Лицо Люциана словно заледенело, стало оболочкой, а чернильная тьма в его глазах превратилась в угольную, обжигающую. Глаза на миг превратились в обсидианы с глянцевым стеклянным блеском. На то же мгновение обжигающий холод – Полина будто оказалась в ледяном озере – заставил её резко дёрнуться. Фамильяры подросли и оскалили клыки. – Извините, они немного обиделись. А Лилиана была немного встревожена, только и всего, – так же обходительно, как и мгновение назад, сказал магистр. В его глазах снова были чернила, а на лице – участливое выражение доброго дядюшки. – Я все же предпочитаю свое имя. Тем более такое благородное значение, образовано от латинского «свет»... До встречи, Полина. – До встречи… – Она запнулась, не в силах выговорить просто имя в обращении. Ей разрешили – больше того, явно желали его услышать, но что-то мешало. Если сначала это была вежливость (даже Лилиана обратилась не по имени!) и смутное понимание опасности, то теперь… Как можно обратиться по имени к человеку, который только что выглядел не по-человечески? – Страх перед именем… – насмешливо протянул он. – Да я понимаю, просто вы… магистр. Удачного Бала равноденствия.         Магистр, кивнув, неторопливо двинулся к столу с закусками. Полина же ощутила… не ощутила ничего. Ей не стало плохо или больно, она не чувствовала упадка сил или желания стать бордовой. Она просто вдруг поняла, что помнит только обрывки и эмоции от разговора с магистром с момента вопроса о Марии и до того, как Люциан оборвал речь. «Да хранит…» «клянусь…» «Владислав…» «Город роз…» Черт, о чем они говорили? И почему его глаза на миг стали пугающе стеклянными, как у одержимого – он ведь нормален! Должно быть, показалось, но с чего бы? Какие чары он мог плести в этот момент? Блеск! Брошь не помогла. Может, об этом и говорил Панкратьев-отец? Вернуться бы побыстрее в Дом, попросить старших снять чары… Но план не выполнен и на половину. Надо действовать. Полина встала: стоило найти девчонок. Те обнаружились рядом с группкой неофитов. Судя по энтузиазму вдохновенно вещавшей Алики и тому, что она обнажила татуировку «Непостижимо» на запястье, можно было предположить, что она рассказывает о «Благих знамениях». Ни Лилианы, ни кого-то подозрительного возле них не было, но это ещё ни о чём не говорило. Полина сообщением рассказала о том, что их видел Люциан, Кристина выстучала успокаивающий ответ – Лилиана уже предупредила их, они были готовы уйти в крайнем случае, но пока все было спокойно. Что ж, одной заботой меньше. Инициацию сигнов Полина провела, копаясь в смартфоне: после беседы с Люцианом интерес к ритуалам и чарам, мягко говоря, поутих. Она прислушивалась к себе, пытаясь отследить чужие мысли, подготовиться к встрече с Владиславом и понять, зачем с ней заговорили. Не выходило от слова абсолютно... Подняв взгляд после того, как оркестр заиграл что-то торжественное, Полина сразу увидела Владислава с окружением возле музыкантов. Ирландов в идеально сидящем синем деловом костюме с галстуком смотрелся юным франтом и ещё больше походил на отца. Владислав оценивающе смотрел на новоиспеченных сигнов, видимо, обсуждая их с приятелями. Что ж, вперёд и с песней. Отыскав Алику и уронив возле неё сумочку (и ругнувшись от непродуманности: поднимать её в платье оказалось неудобно), Полина двинулась к Ирландову. Сигны Владислава поглядывали на неё с настороженным интересом, но сам парень продолжал разговаривать о чем-то с Антоном. Что ж, придётся прерывать их диалог. – Добрый вечер. Вы танцуете? Заготовленная и несколько раз мысленно проговоренная реплика легко соскользнула с языка, но окружение Владислава посмотрело на неё так, словно она представилась свидетельницей Иеговы в мечети. К парню, который несколько раз окинул её взглядом сверху-вниз, невзначай пододвинулось его защитники. – Добрый вечер. Увы, пока нет. Не принимайте на свой счет, – наконец сообщил Владислав, слишком вежливо улыбаясь. Чувствует что-то не то или просто не привык к приглашениям от девушек? Из-за первого предположения Полина брякнула совершенно несуразное: – Всё в порядке, мне просто показалось, что Вы скучаете. Ага, среди своих приятелей за разговором с Антоном. «Скучаете», что за дурацкая фраза! – Извини, он ждёт подругу и немного волнуется, – за Владислава сообщила девушка, выглядывая из-за плеча одного из защитников. Та самая бывшая Ирландова, чей роман активно обсуждали. Та самая девочка-девочка из магазина, которая помогла выбрать наряд! Одетая в светло-фисташковое платье бэби-долл до колен, с собранными в замысловатый художественный пучок волосами и парой закрученных локонов, с капельками зеленых сережек, она сохранила то же изящество и ауру феминности, что окутывала её в прошлую встречу. И в те разы, когда она бывала на нефках. – О, так неловко! – искренне выдохнула Полина, лихорадочно соображая. Как Полина её не узнала в магазине? Чары! То есть, за ней тогда следили. Знали, что она пойдёт на Бал и сейчас высматривали то самое платье: девочке-девочке и в голову не пришло, что Полина решилась на полную иллюзию, скрывающую обновку. – Ерунда, бывает. Равноденствие с полнолунием – время необычное, – откликнулась девочка-девочка. – Хорошо, что до полнолуния ещё есть время. Ладно, тогда удачи с подругой. – Хорошего вечера, – пожелал Владислав. Ей показалось, или его новая улыбка действительно была искренней?.. Полина медленно, избегая толпы, чтобы за ней легко было проследить, добралась до своего диванчика. Алика должна была справится, теперь дело за Кристиной. Несколько минут прошли в ожидании. Полина оглянулась на оркестр, но возле него стояли уже другие сигны. Владислава совсем не заинтересовала странная девица в образе «воскресная школа на прогулке»? С неестественно голубыми глазами при заурядных чертах лица – в явной иллюзии? Да еще пригласившая его? Странно, Полина думала, что всего этого хватит. Не узнал… Конечно, он сейчас высматривает кого-то в розовом, но почему-то стало обидно. Кажется, стратег из неё и правда аховый. До полнолуния оставалось двадцать минут. Минус пять минут на то, чтобы все собрались, вышли на балкон, нанесли вензы и взяли эликсир, – значит, пятнадцать минут на то, чтобы Владислав «поймал» Полину. Нужно действовать в два раза быстрее. Точно подстёгивая её, оркестр заиграл что-то быстрое, смутно знакомое. Полина попробовала найти взглядом парня, но он как в воду канул. Вот уж чего она не ожидала, так это того, что ей самой придется бегать за ним! Полина пробиралась между компаний, лавировала между танцующими и беседующими, стараясь никого не задеть и высмотреть Владислава. Людей было слишком много, точно часть пришла только на танцы и полнолуние. В глазах уже рябило от костюмов, на неё уже поглядывали с недовольством, и Полина чувствовала себя все менее уверенной. Получить разрешение на Бал, пробраться сюда, поговорить с магистром, а теперь проколоться на мелочи!.. Владислава не было ни возле стендов артефакторов, ни возле столиков с закусками, ни возле оркестра, ни возле диванов. Демоний, десять минут, а вокруг такая толчея! Когда впереди мелькнул Антон, Полина рванула за ним, но её осторожно поймали за ремешок сумки. Она недоуменно обернулась. – Предложение потанцевать ещё в силе? – светски уточнил Владислав, тотчас отпуская сумку. Полина кивнула, не находя слов: кажется, его внезапное появление за спиной сняло всё спокойствие от разговора с Люцианом. Владислав узнал её? Или решил, что Полина не придёт на Бал и стоит заняться незнакомкой? Или захотел разобраться сначала со странной девушкой, пригласившей его на танец, а потом искать Полину? По его взгляду было совершенно непонятно. Так и не определив, узнана ли она, Полина позволила Владиславу вывести себя к танцующим и положить руку на талию, осторожно опустила свою ему на плечо и вложила свою ладонь в его. Что ж, как и предсказывала матушка, вот и пригодился кружок бальных танцев. Полина попыталась вспомнить те чувства – точнее их отсутствие, какое возникало на кружке, поскольку сейчас смущение грозило захлестнуть её с головой. Не было неприятно, но ощущать чью-то руку на талии оказалось слишком непривычно. Так, эмоции в корсет. Она пригласила парня и должна радоваться согласию, а не стараться не шевельнутся лишний раз в его руках. Хотя, может, он примет затруднённое дыхание и скованность за девичью робость? Нельзя, чтобы он понял: танцевать Полина и не планировала, просто хотела сначала отвлечь, а теперь не потерять Владислава в толпе! Возможно, пора было уже признаваться, кто она, но разговор с магистром, дурацкое приглашение и поиски парня вымотали больше, чем Полина думала, и сейчас хотелось бы пару минут спокойствия. Так что… «Надо потерпеть», – посочувствовала бы Мила. «Представляй, что это выступление», – посоветовала бы Ю. Да, надо вообразить себя в старом ДК. Зазвучавшая сейчас мелодия, проникновенно-лиричная и странно знакомая, скорее помогала в этом. Это какой-то вальс? Так или иначе, музыка подходила для медленного танца. – И из какого круга такая храбрая девушка? – вкрадчиво поинтересовался парень, начиная вести её в подобии квадрата вальса. – В девушке должна быть какая-то загадка, – пробормотала Полина, больше думавшая о руке на талии. Держали её не цепко, скорее бережно, но сам факт всё ещё не радовал. Ладонь в чужой наверняка скоро станет липкой… «Дыши и сосредоточься на разговоре». – Загадка и полная неизвестность – разные вещи. Мне нравится версия о любви с первого взгляда, но я думал, ты пришла от кого-то с сообщением. Скажи, что я ошибся и ты всё же сражена моим обаянием! Полина невольно улыбнулась самоироничному любованию последней фразы. Она постаралась ответить в тон: – Могу подсказать, но ты потеряешь пару баллов. – Так нечестно! Ты же меня знаешь. – А может, моё хобби – приглашать симпатичных незнакомцев, – выдала Полина и тут же смутилась, опустив взгляд. Но Владислав в костюме был и правда хорош – одежда отлично сидела, синий цвет оттенял светлую кожу, а сам фасон делал парня старше и представительнее. Добавить бы легкую щетину – и Владислава можно было принять не за главу круга, а за юного магистра. Что поделать, если на таком расстоянии у Полины просто не было шансов не заметить и не рассмотреть волевой подбородок, аккуратный нос, чуть намеченные скулы, широкий лоб и тёмные-тёмные, как агат, глаза? И даже родинку на левом ухе. Владислав не был красивее того же Виталика, но он был намного интереснее. – Радует, что я симпатичный, но огорчает, что всего лишь незнакомец. Что ж, рискну и попрошу подсказку. – Скажем так… я люблю свет и искусство. Полина не была уверена, что её имя является уменьшенным от «Аполлинарии», «посвященной Аполлону», но эта этимология нравилась ей гораздо больше, чем возведение к женской форме имени «Paul» и следующего из этого перевода «маленькая». Стоп. Она что, поступила, как Люциан, рассказав о значении имени? – Как интересно. Тогда вот загадка тебе: что играет? Полина прислушалась, хотя совершенно не понимала, зачем акцентировать внимание на мелодии. Играло что-то знакомое, что-то приятное, но дальше мысль не шла – думалось совершенно не о музыке. – Похоже на симфонический кавер какой-то известной песни. Не скажу, какой. – Думаю, ты скоро вспомнишь. Кстати, красивый образ. Любишь белый? – светски поинтересовался Владислав. Догадался или нет? – Люблю Остару, время обновления, начало светлой половины года. – Скорее, равновесия. День и ночь, белое и черное сегодня мирятся. Отличное время для многих ритуалов, направленных на баланс и гармонизацию, для плодотворных сделок, для анализа своих и чужих фамильяров. И в то же время – день, когда можно качнуть чашу весов в свою пользу.  – Звучит хорошо. Но тебе, похоже, не интересна моя загадка, – переводя тему, напомнила Полина. – Я просто жду, когда ты отгадаешь мою. Сейчас будет проигрыш… Моя любимая часть. Полина вслушалась. Предчувствие узнавания кольнуло тревогой. Это был и её любимый фрагмент – гитарные риффы, предвещающие ударный во всех смыслах припев. Странно, что такую песню выбрали для танца, – это же... Первыми в голову пришли строки. – Лихорадит душу, я обиды не прощаю… – Я разрушу план твой, обещаю. Чувствую удивительное единство с героем песни на этих строках. А Вы? От обращения на секунду перехватило дыхание. От понимающего и крайне довольного собой взгляда легко было запнуться, и Полина неловко, но упрямо все же завершила движение. – «Отражение», «Король и Шут», – поняла она. – Наконец-то! Между прочим, перед этим играли «Марионетки». Добрый вечер, Полина. – Вы с самого начала знали! Зачем тогда сделали вид, что не поняли? – Было бы не вежливо: Вы так старались. Желание дамы – закон. Но «Отражения» не было в аудиозаписях Полины, в отличие от «Марионеток»… Голубь, ну конечно же, странный голубь с острым клювом маски чумного доктора, который был зачарован для слежки! А до него – толстячок «в маске». Полина была готова держать пари, что парень специально выбрал птиц понеобычнее, чтобы дать возможность догадаться о слежке. И начал следить ещё до охоты. И… как хорошо, что она всегда сидела в кухне в кофте!  – Полагаю, Вы не обиделись на меня за фамильярность? – степенно осведомился Владислав. – Что Вы, было забавно. – Настолько, что она пообещала себе прочитать жизнеописания, чтобы не быть такой самоуверенной. – И спасибо за музыкальное сопровождение. – Я уговорил оркестр ещё на «Лесника». Ещё один танец после этого? Рука на талии не стала крепче или назойливее, чужая ладонь так же аккуратно держала её, но чувствовались это определённо по-другому. Точно у Владислава появилось полное право её касаться. Хотя это было не так! В смысле да, она согласилась на танец, но не думала, что этот фарс воплотится в жизнь. Ладно, тогда ещё штришок…  – Зачем? – А зачем люди танцуют?.. Или Вы устали? – Давно не танцевала. – Уважаю право на враньё, но Вам стоит потренироваться. Для начала отучитесь панически что-то сжимать в руках. Полина нервно улыбнулась, чуть расслабляя ладони: между двумя пальцами был зажат волос Владислава, взятый с плеча. – А если серьёзно? – То очень давно не танцевала. Под каверы так вообще никогда. Дайте угадаю, Ваша любимая песня из их репертуара – «Кукла колдуна». – Не угадали, моя любимая: «Дурак и молния». – О недостижимых целях? Логично. – О целях, которые только кажутся недостижимыми. Да, тоже думаю, что мне подходит… Ладно, если Вам не нравится танцевать не инкогнито, можем сразу пойти на балкон: приглашаю на ритуал на правах сына хозяина Бала. Да! И никаких больше лишних прикосновений! Полина в мнимой нервозности прикусила губу и последовала на балкон, сжимая трофейный волос. Даже если бы она захотела сбежать, этого бы не получилось – вокруг были сигны Владислава. Полина прикрыла глаза, уговаривая себя, что это как в маршрутке, ничего страшного, но всё же: на такое количество народа она не рассчитывала. Балкон заполнился до отказа: бокалы с зельем кто-то леветировал – иначе их пришлось бы передавать по рукам. Хотя Полина ждала ритуала весь вечер, всё стало происходить слишком быстро, и это нервировало. На балконе благодаря чарам было так же тепло, как в зале, но Полину снова охватил озноб. Или-или. Полная луна казалась огромной. Золотая монета на подушечке облаков, она лениво взирала на сигнов. И на Полину, которая просила защиты… как у Трёхликой богини, которую считали покровительницей в сестринстве. …Ты дева, мать, старуха. Ты сестра, дочь и внучка. Та, что дарит жизнь и та, что её забирает. Неужели ты не устала смотреть на бессмысленную жестокость к своим дочерям? Я не прошу покоя, я прошу силы. Я не прошу защиты, я прошу победы в битве. Я не прошу за себя, я прошу за всех... Виски сдавила боль, и Полина едва не пошатнулась, отрывая взгляд от небесного золотистого кругляша. Чувство было такое, точно она забыла недавнюю мысль. И правда: что она мысленно проговаривала только что?.. Неужели присутствие на ритуале так сработало? Или снова последствия беседы с Люцианом? С легким недоумением Полина осмотрелась: ритуал же только что начался, почему все уже возвращают бокалы с зельем, стирают знаки с запястий, уходят?.. И поняла, что зачарованно глядела на луну несколько минут. Вышло. Сделка, к счастью или несчастью, заключена. – Полагаю, нам есть о чём побеседовать, – жестом отпускаю свою свиту, светски заметил Владислав. – Возможно, – нейтрально откликнулась Полина. Ей совершенно не понравилось, как её «накрыло», но главное – она добилась того, ради чего пришла! В голове послушно заиграло «No one calls you honey, when you're sitting on a throne», а губы сами собой растянулись в легкой улыбке. Что бы ни было дальше – сделка заключена. Надо только красиво доиграть сегодня. Как минимум – компенсировать танец. – В зале сейчас поединки, музыка, шпионы, говорить неудобно. Побеседуем в другом месте? – Конечно, можем прямо здесь. – Боитесь? – парень улыбнулся так же, как когда приглашал её на танец. Полина решительно помотала головой, не забывая сжимать ремешок сумочки: раз уж врущие что-то тискают в руках, нужно не выходить из амплуа. Она действительно не боялась, как и после того, как закрыла парня в розе ветров: успех придавал сил и бодрости.  – Я в Вас не сомневался, – сообщил Владислав, открывая неприметную серую дверь сбоку: балкон оканчивался перилами только с двух сторон, с третьей упираясь в эту комнату. – Вы не голодны? Бисквиты же Вам не по вкусу. – Спасибо, нет. Или это отсылка? «Переходите на сторону зла, у нас расширение ассортимента: не только печеньки, теперь ещё и бисквиты от духов!» На деле Владислав показывал, что за те несколько минут, что прошли от её приглашения до его, ему донесли обо всём, что делала девушка в белом платье. Быстро, ничего не скажешь. Но сейчас парень будто бы и не торопился, хотя до церемонии награждения оставалось минут семь. Зачем уходить ради пятиминутной беседы? Ещё и в такую непрезентабельную комнатку? Та вмещала лишь тёмно-ореховый стол с двумя креслами и комодом в тон. Тёмные стены и потолок не вызывали оптимизма, а серый ковер под ногами смотрелся нелепо. Единственным источником света были два светильника в виде подсвечников, прикрепленные к стенам. Полина встала возле него, выжидающе глядя на Владислава. Парень тоже не стал садиться, остановившись возле своего кресла.  – Эрида упаси, ещё роз я с пути истинного не сбивал. Точно не хотите ничего существенного для перекуса? – Спасибо, нет. С чего такое беспокойство? Я пока не Ваше имущество. – Во-первых, не надо этой уничижительности, Вы вообще не имущество. Во-вторых, ключевое слово – пока. Я всего лишь стараюсь быть гостеприимным. Бал весеннего равноденствия введён моим ковеном, я в некотором роде ответственен за комфорт гостей. Даже за тех, кто хорошо притворяется, что переживает. – Владислав протянул ладонь. Полина с показным вздохом вернула волос, снятый с пиджака во время танцев. Она не собиралась использовать его и сделала всё, чтобы парень обнаружил её замысел: во-первых, пусть считает себя умнее, во-вторых, пусть видит в этом ещё одну причину прийти на Бал и пригласить его. – Вы ведь не только об это поговорить хотели?.. Предлагаю не терять время: у Вас ещё церемония награждения. Поздравляю, кстати. – Благодарю. Не волнуйтесь: мы всё успеем. Но чтобы никто зря не ждал, предлагаю начать с Ваших подруг. – Моих подруг? – Ну, если не вмешаемся, то Алика будет не только Вашей подругой, но и Ксюшиной – они поладили. Ксюша – девушка, которая помогла Вам с выбором платья. – Вы уверены, что моих подруг? – ещё раз уточнила Полина. – Советую связаться с той же Ксюшей и попросить передать девочкам, что вечер кончается. Владислав смерил её испытующим взглядом, но всё же достал смартфон. – Ксюша, как наши гостьи?.. Полина просит им передать, что вечер кончается… Что? Что у вас происходит, я не… Что?!... Говори медленнее… Вот как… Нет, всё в порядке, ничего не нужно. До связи… – он попрощался и вернул смартфон в карман пиджака. – Неплохо, Полина. Не ожидал. – Благодарю. Идея из жизнеописания Елизаветы, кстати: сплетение двух даров – лепестков и аромата – порождает материальные копии, неотличимые от людей. Девочек вообще здесь не было. – Как я понимаю, по Вашему довольному лицу, их копии уже сделали то, ради чего были созданы.  – Алика светлым словом исправила последствия теневого: забрала у Вас чужие воспоминания… – слегка поддаваясь горделивости, сообщила Полина: наблюдать за удивлением парня было очень приятно. Он действительно не ждал такого поворота событий! То ли ещё будет, когда он узнает о другом. – Вы точно не опаздываете? Мне становится неловко, правда. – Не переживайте, не опаздываю. И мне неловко говорить Вам, что Алика зря старалась: пусть у меня нет чужих воспоминаний, у меня есть мои выводы на их основе. Но да, тоже хороший ход… Хотя основная миссия сегодня была у Вас. Заключение сделки под ритуал моего же ковена – это красиво. Может, на брудершафт? Такой повод. Если бы тщеславие было фамильяром Полины, то сейчас у него издевательски вырвали из горла очень лакомый кусок. В смысле, он знал о заключении сделки во время ритуала?! Ладно, к этому можно было прийти логически, но Полина рассчитывала, что Владислав не догадается – она ведь не случайно не сказал ей о способах заключения сделки. Значит, подвох не в ней? Что-то не так именно со шкатулкой? Да сколько же переменных надо учитывать! Интриги Люциана, непонятный артефакт в шкатулке, теперь ещё сама шкатулка… – Я уже говорил, что желание дамы – закон. – Видя её замешательство, пожал плечами Владислав. – Я не стал мешать заверять сделку, раз Вы этого захотели. Хотя… Ладно. Вы так старались сегодня. Соорудили неплохой план и даже частично его исполнили. Четвёрка Вам ни о стратегии, и… в целом.  – Почему не пять? – машинально спросила Полина, переваривая «не стал мешать». Будто это был подарок с его стороны, а не её старания, силы и смекалка! – Потому что я подготовился лучше. Так что работа над ошибками: во-первых, посмотрите вниз. Полина опустила взгляд: они стояли среди замерцавших белых линий вязи, испещрившей весь пол комнаты и скрытой ковром. Белое мерцание медленно поднялось по стенам, рисуя новые и новые символы. Оно неторопливо «доползло» до потолка, развернувшись на нём целым «деревом» узоров. – Всегда проверяйте пространство. На балконе, разумеется, я тоже оставил кое-что интересное, но там не те масштабы. Эта вязь – симфония чар. К примеру, она не пропустит ни лжи, ни утайки, ни другого способа обмануть. – Ладно, это тянет на пол балла, – принуждённо признала Полина. Лгать ей было почти не о чем… кроме самого главного: кольца Трёх. Но откуда об этом знать Владиславу? Да и до церемонии минуты четыре. Пять максимум. Потянуть время – и когда Владислав уйдёт либо заберёт её с собой, Полина точно придумает что-то, что отвлечет его. – Во-вторых… Мадемуазель, Вы просто обязаны были увидеть моё награждение. Оно прошло сегодня. Сразу после я поздравил нашу общую знакомую с равноденствием и попросил её поздравить Вас. Староникольский хорош в махинациях, но достоверные сведения – вообще не его. Ищите хорошие источники. Демоний! Во-первых, награждение – это возможность спокойно уйти! Во-вторых, по поводу чего ещё могла ошибиться Мила?.. Но – то ли из-за того, что Владислав ни разу не причинил серьёзного вреда, то ли из-за транспортников – страх от новостей был такой же, как перед парами Туровского: не паника, а нечто с нотками веселья и любопытства. Как подниматься ввысь на американских горках. В любом случае она под защитой. – Кстати, мы в комнате-кармане. Её можно покинуть только с хозяином, попасть – только с ним же. Она сотворена несколько десятилетий назад. Право собственности на неё в данный момент у меня. Третье замечание: продумывайте пути отхода. Вот это уже выглядело серьёзно. Транспортники, защитные артефакты, оставшиеся светлянки – ничего не сработало бы. Оставался лишь дар, который легко блокировался серебряной розой – то, что Полина не видела её, ещё не означало, что её нет в том же комоде. …а сделка, которая гарантировала её безопасность, вступала в действие только с полуночи – через три часа. Охранное кольцо её сейчас не защищало. Свешты забеспокоились бы через полчаса. Американские горки замерли в высшей точке. – Три с половиной округляется в пользу ученицы до четырёх, – учительским тоном сообщил Владислав. – Придётся остаться на дополнительный урок, мадемуазель.