Сделка с тенью

Беда нашего века. Ещё недавно в оправдании нуждались дурные поступки, теперь в нём нуждаются поступки добрые. А. Камю

В универе пришлось слушать неправильно ставящую ударения в именах богов Челкину и не кривиться на защите урока по «Гранатовому браслету» (где, конечно, следовало видеть «вечную любовь», а не историю сталкерства стрёмным незнакомцем, который фиг знает сколько времени портил жизнь и под конец роскомнадзорнулся, заставив беднягу-княгиню ещё и чувствовать вину. Что забавно, прототип Беликова… тьфу ты, Желткова всё же женился на другой). Кристина поздравила с первым успехом лично, Алика написала множество коротких восторженных сообщений, старшие свешты радостно приняли новость по телефону. Точнее, Машенька с Исом – Всеволод Всеволодович наверняка добавил вне зоны слышимости «Это случайность, которая всё равно ничего не решает». А вот дома, после разговора с матушкой, Полину накрыло апатией. Этот разговор ничем не отличался от предыдущих: формальные расспросы о проекте, напоминание пораньше лечь спать, наставление обратить внимание на сына подруги и меньше сидеть с домашним заданием. Но после серебрянки… Полина знала: родители её любили. Эта любовь была суховато-правильна и к ней прилагался список условий, главным из которых было послушание, – своеобразная сделка. Долгое время у Полины выходило ей следовать, но в последнее время что-то начинало разлаживаться. Родители хотели, чтобы она оставалась удобной им, но не подстраивалась под других, и у Полины никак не выходило это совмещать. Хотя она давно притерпелась к их замечаниям и наставлениям, благополучно пропуская почти всё мимо ушей, изменив взгляды на многие вещи, воспитание было не так просто перебороть. Полина никогда не спорила с родителями и не осмелилась бы сказать, к примеру, что ещё на первом курсе поняла: преподавание – не её. Но куда идти? В школе ещё сложнее, чем в универе, корректурой и редактурой зарабатывают очень многие, для какого-нибудь пресс-центра больше сгодится журналист. А ведь скоро магистратура! Конечно, родители оплатят – они всегда говорили, что Полина может не надрываться на учебе ради пятёрок (что для неё самой всё равно мало что меняло: неловко было перед преподавателями) – но потом ведь спросят, почему она не хочет остаться в ВУЗе. И что она ответит?... Разговоры с соседями – те жаждали подробностей о вписке – немного заземлили, но затем Полина почувствовала: либо она усаживает себя за обзоры и фанфики и ест шоколад, либо к вечеру настроение станет ещё хуже. Она отыскала профиль Ксюши – «Селасфора» оказалась одна – и долго листала фики. Разнообразие фандомов у неё балансировалось любимыми динамиками и метками – «от друзей к возлюбленным», «флафф», «AU: школа», «романтика», «hurt/сomfort», а слог был приятным без примитивности. Полина машинально закинула пару работ в сборники, потом запереживала, но быстро успокоилась – её ник и аватарка вряд ли бы подсказали Ксюше настоящую личность. А вот сигне будет приятно от добавления в сборники, наверно… С этой мыслью Полина и уснула.      Благодаря раннему отходу ко сну получилось встать в семь пятнадцать без будильника. Торопливо посетив ванную, позавтракав бутербродами и пролистнув новостную ленту, Полина закрылась в комнате: Дана была в универе, а Борис сегодня предпочёл Морфея Клио. До восьми она сверлила шкатулку взглядом. А потом заднюю панель украсили две геральдические розы: маленькая белая на фоне крупной красной – герб Тюдоров, сложенный из роз Йорков и Ланкастеров. Надпись была предельно лаконична: «Собери». Полина коснулась рисунка, перечитала задание, но в голове не мелькнула даже тень догадки, как было с «Портретом». О Тюдорах она читала пару книг да смотрела пару сериалов. Знала, конечно, о Генрихе VIII, которого впору было звать Синей Бородой. Ну, ещё про Елизавету Тюдор, королеву-девственницу, конфликтовавшую с Марией Стюарт… Больше ассоциаций не было, а формулировка пробуждала скверный юмор: ей нужно собрать под своим началом два рода?.. Ладно. Сначала нужно прочесть как можно больше о геральдической розе, затем вбить в поисковик «Тюдоры» и «Город роз», потом обратиться за помощью к подругам и Миле. На крайний случай, разбудить Бориса: он историк, это его специализация. Алгоритм действий немного успокоил, и Полина, подкрепив силы гранатовым леденцом, начала штудировать статью Википедии. Сравнив рисунок с иллюстрацией, Полина поняла: герб был перевёрнут, красная роза должна смотреть вверх одним лепестком, а не двумя, как белая. Уже легче: надо «собрать» геральдическую розу верно. Но как заставить её перевернуться?.. Полина побродила по ссылкам и выдохнула: гравюра со свадьбой Генриха и Екатерины Арагорнской, кажется, дала ответ. Шкатулке, наверно, был нужен гранат, символ «покорённой испанцами Гренады», эмблема принцессы. Вроде логично. Полине хотелось побыстрее разделаться с заданием, но поиски затянулись, и она решила, что не успеет заскочить в магазин до универа. В итоге же она приехала чуть раньше, увидела однокурсниц и постеснялась уходить – по-дурацки ведь влететь в универ, понять, что перепутала время и вылететь обратно! Время до второй пары Полина скоротала под кабинетом, из которого доносился зычный голос Туровского: «Почему никто не может ответить на вопрос? ДУБЫ!», «Глагол – это космос!», «Ну-с, кто хочет бросить своё бренное тело на алтарь морфологии?». Солнце щедро заливало коридор светом, делая зелёные стены салатовыми, весенними, а бежево-коричневую плитку пола – более яркой. Полина прислонилась спиной к чуть шершавой стене и закрыла глаза, видя под веками радостно-оранжевое, чувствуя солнечное тепло и слыша весёлый голос профессора. Ей подумалось, что счастье не в глобальном блаженстве, а в таких неожиданных крохотных мгновения покоя и любви ко всему. Прямо сейчас не надо было никуда спешить, ни о чем переживать, можно было просто насладиться моментом… Отчего-то она чувствовала: сегодня все пройдет отлично.  Семинар по «Воскресению» прошел чинно и скучно: многие устали от Толстого, даже Полина с Кристиной отвечали на морально-волевых – хотя к главному герою, конечно, были моральные вопросы, которые в другое время заставили бы их встрепенуться. На лекции о Лескове они поговорили о задании – у Кристины снова не было особых версий, так что они сошлись на гранате. На спецкурсе кто-то дремал, кто-то сидел в телефоне, а Полина думала, что сегодняшний день можно было бы прогулять. Но встрепенулась, услышав от профессора «ящик Пандоры»: его функцию, по мнению преподавателя, сыграло Древо познания добра и зла. Сознание приподнялось вслед за рассуждениями, точка зрения разбилась на несколько аспектов и соединилась обогащенной. Субъекты одностороннего бытия, моральная оценка, антиномия… Спустя пять минут напряженного вслушивания и лихорадочного записывания в тетради появилось: «Яблоко = добро+зло = космос+антикосмос. Оппозиция из-за односторонности, к-рая мб преодолена только…». У профессора сработал будильник: ему нужно было принять таблетку. Преподаватель перескочил на другую тему, и надпись осталась незаконченной. «Только» что?.. Как Полина не вслушивалась дальше, ответа она не узнала, а подходить с вопросом после занятия ей было страшновато, да и некогда.  Попрощавшись с Кристиной и зайдя в продуктовый, Полина купила гранат поменьше. В сквере, выждав, пока вокруг никого не будет, она прислонила его к задней панели. Даже странно, что так просто: вчера потребовалось создать серебряную розу, а сегодня – только проявить смекалку. Хотя ведь Владислав рассказывал о задании с лебедями… Но спустя минуту гранат всё ещё пребывал в физической реальности, надпись и геральдическая роза не спешили меняться. Спустя ещё две минуты Полина положила шкатулку и гранат на лавочку: может, нужно было воспроизвести положение эмблем, как на гравюре? Только и это не сработало. Верить в неудачу не хотелось, но шкатулка не принимала гранат ни одной из панелей. Может, нужны зёрна? Но это уже не эмблема будет… Полина чувствовала себя обманутой, и слёзы грозили политься очень натурально и невовремя: она столько времени потеряла на учебу из-за самоуверенности! Что теперь? До четырех осталось не так много. И что задаст Владислав?.. Она раскусила леденец и едва не порезалась одной из острых граней. Так, без паники. Кристина и Алика ничем не помогут: у них и до того не было идей. Свешты вчера даже предположений не смогли высказать. Что ж, тогда «звонок подруге» – тем более, им есть о чем поговорить кроме задания. – Привет, Мил. Можешь говорить? – День, да. Если что, у нас всё в порядке, Влад ничего не подозревает, а вот у Староникольского проблемы, – удовлетворенно сообщила сигна. – Отлично! На Балу кое-что пошло не так, но… я получила очередное предложение. Ты знала, что супруга сигна из Директории – его роза? – Что?.. Нет. Нет, это ерунда, Камилла же проводила ритуалы, сама! И вовсе не выглядела лишенной воли. У Влада совсем крыша едет, раз он надеется скормить такую ложь. – Но Владислав сказал, а свешты подтвердили, что есть вариант мягкой сделки, когда роза получает возможность проводить ритуалы и не терять самостоятельности. Ну, кроме моментов перехватал контроля. И Камилла – одна из них. Владислав хотел, чтобы мы поговорили, но Лю… магистр… – и Полина пересказала случившееся на Балу. – Нет, ходят слухи о каких-то сделках, где женщины всем довольны и просят ещё, но я всегда считала это либеральной обманкой. Я расспрошу про Камиллу и эту чудо-сделку… Больно ладно выходит, что никак вы с ней не поговорите. Что со шкатулкой? – Вчера справилась, сегодня в сомнениях. И что-то никто не понимает, что шкатулке нужно, кроме меня. Это может быть из-за крови? Владислав говорил, что кровь помогает артефакту сконнектиться с владельцем. – Да, так и работает: кровь привязывает. Твоё мышления, твои ассоциации, может, даже твои воспоминания – шкатулка использует их. Сегодня что-то мешает. Может, есть ещё какие-то предположения насчёт задания, но ты их отбрасываешь из-за странности? Попробуй перечислить варианты. – Сериал «Белая принцесса». Две розы. Война двух роз – хотя вообще этот конфликт получил своё название уже после окончания, так что неважно. М-м… Англия. Корона. Власть. Красивые платья. Объединение – но это потому, что я прочла задание. – Ладно, – вздохнула Мила. – Какие действия? – Убить соперника. Объединить силы. Надеть корону. Интриговать… Полина перебирала варианты, но всё приходящее в голову сводилось к уже высказанному: объединение, корона, власть, интриги, Тауэр. Казни. Голос чуть дрогнул, когда она спросила: – Чисто теоретически, если я проиграю сегодня, на какой ритуал Владислав может меня позвать? – Тебе нельзя причинять вред, тебя нельзя унизить, кое-где ты не можешь участвовать из-за отсутствия сил, но в остальном у него развязаны руки. Сложно сказать: я даже приблизительно не предскажу его мысли. Сколько у нас времени до четырёх? Час, да? Я поговорю с девочками, накидаем ещё вариантов. – Спасибо. Следом Полина решила позвонить Борису. Сказав, что отыскала необычное задание из «ЧГК» по истории, она получила дюжину вариантов: нарисовать геральдическую розу вместе с чертополохом и трехлистником, чтобы получить герб всей Великобритании, нарисовать над розой корону, подписать Йорков и Ланкастеров и так далее. Версии Милы тоже не вызвали отклика: приложить к шкатулке картины Тюдоров, написанные Левиной Терлинг, придворной миниатюристкой, или назвать шкатулке имя Елизаветы 1, потому что она самая крутая из всех Тюдоров. Полина посмотрела на герб Соединённого королевства, шепнула шкатулке «Елизавета Первая» и нехотя признала поражение. Ей не было страшно, но… Но уже видя подходящего Владислава со свитой, Полина запоздало подумала, что зря не сказала подругам о проигрыше. Хорошо хоть не было Фила – только Антон с Ксюшей. К счастью, после приветствий Владислав не стал устраивать шоу и спокойно кивнул на её слова о невыполненном задании. – Собрать здесь скорее в смысле «забрать», присвоить, дать волю алчности. Только получив очень много, больше, чем нужно, можно изменить некоторые вещи. Например, поменять положение этой розы. Что ж, побуду донором. Полина с настороженным удивлением посмотрела на его протянутую ладонь. – Извините?.. – Рука к руке. Свешты используют эту практику в случае необходимости, а сигны – чтобы забрать чужое, – подсказала Ксюша. – Черпайте, чем больше, тем лучше.  Полина смутилась, попыталась скрыть смущение и осторожно прикоснулась к протянутой ладони. Да ладно, они вообще-то танцевали, он у неё кровь брал для шкатулки... Но это куда интимнее, если подумать. Но не отвертеться: Владислав может помогать, как бывший владелец шкатулки, никто другой не подойдет. Надо представить, что она берёт энергию у Иса. Или сосредоточиться на физических ощущениях – ладонь парня была теплой и мягкой. Наверно, тоже пользовался кремом для рук…  – Я не фарфоровый и не ядовитый, – подколол Владислав. – А я фарфоровая, – из вредности сообщила Полина, не сжимая ладонь крепче.  Свешты редко использовали рука к руке не только по причинам морально-этического толка: это действо считалось переходным из-за последствий. Забирая у другого часть энергии, ты невольно забираешь его частичку: мысли, поведения, манеры. Да, крохи, но всё-таки. Говорили, что при частом использовании действа можно даже увидеть во сне воспоминания дарителя! И, уже увидев плутоватую улыбку парня, Полина не могла не почувствовать разницу между рука к руке с Исом и Владиславом. Сила Панкратьева-сына была похожа на прохладный поток, чистый и свежий. Она не ощущалась как что-то чужеродное, не беспокоила и не будила желания взять больше, чем нужно. Просто немного поддержки, глоток воды из целебного источника. А вот сила Владислава... Если бы существовало гранатовое вино, опьяняющее с первого глотка, если бы можно было падать вечность, а чувствовать, что летишь, если бы тщеславие обернулось ценным кулоном, требовавшим держать гордую осанку и задирать подбородок, то сила парня все равно чувствовалась бы ярче. Ее хотелось собрать, спрятать и владеть единолично. Её хотелось присвоить, невзирая на мнение владельца. Она была столь желанной, так потрясающе чувствовалась, будила такую полноту впечатлений, что мир вокруг размылся, Полина буквально не понимала, сколько она получила – только то, что явно больше, чем нужно. И даже после этого не смогла сразу отнять ладонь! Это было что-то… именно «что-то» – в её скудном опыте не было подходящего ёмкого сравнения. – Пожалуй, мне хватит, – пробормотала она, кое-как справившись с собой. – И что, теперь сдвигать розу? – Да, как будто это подвижная фигурка. Пять пальцев на пять лепестков и перевернуть. Полина, не став думать о том, что Владислав чуть задержал её ладонь в своей, воспользовалась подсказкой, и геральдическая роза легко провернулась. Надпись исчезла, показывая, что задание выполнено, однако Полина чувствовала, что шкатулка забрала не так много силы. Остальное будто улеглось, поджидая своего часа… точно бутылки спиртного у Бориса в комоде – вроде есть, но не видно. Демоний, что за сравнения? И совсем некстати. – И что я Вам должна? – спрятав шкатулку в сумку, уточнила Полина. – Надо куда-то ехать? Вроде у вас особое пространство для ритуалов. Во взгляде, наверно, проскользнуло беспокойство, потому что Владислав успокаивающе сказал: – Один простой ритуал, ничего сложного или опасного. Ехать не надо, здесь недалеко очень удобный подвальчик. – Мы понимаем, что звучит маньячно, но это нормальный, отлично обустроенный подвал, – заверила Ксюша. – Если тебя смущает, пусть будет маленький нулевой этаж в ретро-стиле. Или минус-этаж. В общем, помещение немножко под землёй. Девочка-девочка говорила серьёзно, но в её светло-зелёных глазах искрились смех и дружелюбие, и Полина невольно подстроилась под её тон: – Даже не буду спрашивать, как вы называете порчи: ритуалами на минус-благосостояние или практиками немножко для вреда. Надеюсь, Вы не этого от меня хотите? – Вовсе нет, – сообщил Владислав. – Всего лишь ритуал, который Вы уже видели и который полезен. Призыв низшего. – Призыв?.. – Ей вспомнились приготовления сигна из круга Алфуса. – Я не смогу. Я не умею чертить. И с курильницей обращаться, и свечи зажигать пирокинезом, и... – Сможете. Схему начертите с нашей помощью, текст призыва и удаления я дам, свечи можно зажечь хоть спичкой, хоть зажигалкой. Курильница факультативна, но, если Вам хочется, установим. У Вас прекрасно всё получится. – Но я же роза. – Это не имеет никакого значения: низший призывается схемой и текстом, сила не имеет значения. Даже человек способен призвать при наличии знаний, – снисходительно сказал Антон. Полина никогда не задумывалась об этом, но сигнам, наверно, было виднее. Только вот они не задумывались о кое-чем другом: сигны знали о духах только то, что нужно для воздействия на них. О том, что они чувствуют, когда их призывают и заставляют служить, от чего их отрывают, насколько сложно им даётся исполнение сиюминутных прихотей, никто не размышлял. – Да не парься. Мы не будем ябедничать свештам, что ты призвала низшего, – сказал Антон таким тоном, будто Полина переживала только о своей репутации. Но… Она бы не смогла сказать, почему ей не хотелось призывать духов: потому что это негуманно (можно ли оперировать понятием гуманности по отношению к не-людям?..) или из проективного эгоизма – так, кажется, называется, когда ты видишь в ком-то себя и потому отстаиваешь его интересы. Не будь она розой, на которую началась охота, задумывались бы о таких зыбких материях, как права неизученных существ? Это даже не клоны или искусственный интеллект. Может, духи правда не против помогать призывающим? Полине стало неловко. – Ладно. Где этот уютный подвал? – Под «Элизиумом». Полина проглотила вопросы о владельцах кафе и последовала за сигнами, на ходу набирая сообщение Кристине: осторожность не помешает, лучше, чтобы кто-то знал, куда она идет. Подруга быстро ответила, и в кафе Полина входила уже более спокойно. Их безо всяких вопросов пропустили сначала в служебное помещение, и оттуда в подвал. Он оказался уютным в понимании сигнов: белое освещение, приглушенная цветовая гамма стен и потолка. Заурядный холодильник в каплях чего-то розоватого и белые листочки на стенах (наверно, всяческие техники безопасности) соседствовали с недотёртой схемой на полу и столом с рядами ярких пузырьков, пучками трав, разноцветными незажженными свечами и мелками. Аромат трав мешался с запахом чего-то химозного, музыка сюда едва долетала, так что подвал даже не казался частью кафе. Владислав первым вошел в помещение и, что-то пробурчав, тремя вензами убрал схему, очистил холодильник и проветрил помещение. – Это было вино, если что. Заходите, не переживайте, здесь нет никаких трупов по углам или в морозилке. Но Полина замерла на пороге, с подозрением глядя на потолок с вязью. – Это для очищения от энергии Ирреала и защиты: чтобы низшие не вырвались за пределы комнаты, если что-то пойдёт не так. Приятно видеть, что Вы запомнили работу над ошибками, но сейчас действует сделка, Вам нечего опасаться. – Приятно слышать, но с Вашим умением находить лазейки мне всегда будет чего опасаться, – для порядка съехидничала Полина, но всё же вошла в подвал. – Кого будем призывать, к слову? Уже решили, что хотите попросить у низшего? – А какие варианты? – Антон, твой звёздный час. Тот с готовностью начал: – Существуют два древа… – Древо познания добра и зла и древо жизни? – невольно перебила Полина, вспоминая лекцию профессора. – На счёт тех не знаю, но очень сомневаюсь, как и в остальной концепции. У нас все низшие классифицируются по двум древам: жизни и смерти. В каждом по десять сфер, противостоящих друг другу. Плюс одиннадцатая, чьё существование не все признают, то ли переходная, то ли вне-древная. Я считаю, что переходная, потому что… ладно, не отвлекаюсь, – торопливо добавил Антон, перехватив взгляда Владислава. – Да нет, мне интересно, можешь рассказать, – чтобы поддержать и отсрочить призыв, предложила Полина. – Потом как-нибудь, – с некоторой благодарностью откликнулся сигн. – Итак, в разных сферах разное количество низших, причём не все они нам известны: часть знаний сложно передать, даже если бы кто-то захотел поделиться, и каждому сигну приходится на своём опыте узнавать, какие еще низшие кроме общеизвестных существуют. У каждой сферы своя специфика: метафизические знания о мире, мудрость, понимание тайных знаков и чужих намерений, лидерство и богатство, мощь, любовь и мир, наука, ритуалистика, ведовство и стихии. Одиннадцатая, как я уже сказал, отвечает за процессы переходности и трансформации. К сферам жизни обращаются, когда желают блага, к сферам смерти – когда хотят вреда. Тонкий момент: люди обычно желают блага себе и близким, вреда врагам, это понятно, но здесь нужно обращать внимание на импульс, который сопровождает желание призвать. Если ты просишь артефакт, чтобы защитить близких, но тобой движет ненависть – это вред, а если яд для врагов, но думаешь о защите друзей – это благо. Понятно? «Понятно, от кого у сигнов моральная эквилибристика», – кивая, невольно подумала Полина и уточнила: – А можно конкретнее в плане того, что можно получить? Примеры там. – Надо чувствовать, что тебе нужно, и просить чуть больше. Кстати, поэтому это больше мужская практика – девочки все же чаще не знают, чего... Ксюш, я в общем говорю, не о тебе, не делай такое лицо! Иногда точная формулировка приходит только во время чтения призыва. В общих чертах: знания, раскрытие секретов и тайн, советы, артефакты и эликсиры, вообще всё материальное, причинение вреда или защита, помощь в проведении ритуала, управление стихиями на короткое время. Правда, способности проще через ритуал кинетики получить, так что последнее редко просят. Но ты можешь тот же пирокинез заказать часа на два. Полина, не удержавшись, одарила Владислава насмешливым взглядом: это аттракцион «почувствуй себя бордовой»? Тот обезоруживающе улыбнулся. Хотя… Все перечисленное ей нравилось. Ну объективно, духи могли дать все мыслимые и немыслимые блага! Она может получить какой-нибудь ценный гримуар или эликсир. Наказать «сыночку» либо сигна Русланы. Узнать что-то о розах, о своём даре. Попросить совета о шкатулке. Даже овладеть пирокинезом! Она ведь жалела, что ничего не может, – так вот шанс абсолютно бесплатно и легитимно получить желаемое, даже напрягаться не надо. Она уже чувствовала гладкость обложки книги или цепочку медальона-артефакта, ощущала себя справедливой и сильной, получившей уникальное знание, прозревающей подвох шкатулки, управляющей лепестками пламени. Полина прикусила губу, стараясь приструнить воображение, чувствуя, как в ней резонирует требовательная сила Владислава. Присвоить. Получить. Владеть. Полина чувствовала себя драконом, которого поманили горой золота, коллекционером, заприметившим редчайшую вещицу, богачом, чахнущим над банкнотами. Возможности кружили голову, оборачиваясь заманчивыми картинками, распаляя желание заказать что-то невероятное. Хотелось всего и сразу. Как можно выбрать?.. Полина не сразу остановила эти мысли. Артефакты и эликсиры нужно просить с умом, а она в них не разбирается; наказывать нужно справедливо, а не с бухты-барахты; аромат мало чем поможет в ближайшее время; пирокинез – лишь прихоть. Нужно что-то, что поможет в сделке и что сможет оправдать её в глазах свештов: от них явно прилетит за призыв духа, даже совершенный в таких обстоятельствах. Попросить разгадку завтрашней загадки? Слишком мало. Подвох сделки? Может оказаться, что в сделке никакого подвоха нет. Подвох шкатулки?.. Нет, всё не то: влияй на что-нибудь подсказка духа, Владислав бы не выбрал этот ритуал. Да и не в одном нём проблема вообще-то: Бал наглядно показал, что Полина интересна магистру. Надо спросить что-нибудь неожиданное. Что-то о ситуации в целом. – Мне нужна сфера тайного замысла древа жизни. По улыбке Владислава стало понятно, что именно этого он и ждал. – Можем вызвать Мабраса, Ботиса или Астарота: они как раз отвечают за раскрытие секретов. Или Гасиона: может подсказать решение любого вопроса. Но я советую старину Лиуса, который открывает зло и тайные умыслы. – Хорошо. Лиус, так Лиус. К счастью, чертить схему можно было, не ползая и протирая пальто весь пол: у сигнов был целый арсенал циркулей и держателей мела. Полина ничего не знала о построении схем, но Антон через нарочитые вздохи, предостерегающие взгляды Владислава и подсказки Ксюши объяснил, что к чему. Схема состояла из круга (который выполнял роль барьера), звездчатого многоугольника (пентаграмма для древа Смерти, гексаграмма для древа Жизни) и символов внутри. Обязательными были имя духа на латыни (по букве на луч по часовой стрелке начиная с верхнего, пока буквы не закончатся) и знак небесного тела сферы (знак Меркурия, похожий на зеркало Венеры с рожками), положение которого нужно считать по специальной таблице. Факультативными считались вязь, символ ковена и личный сигил сигна. Если вначале Полина ещё хотела произвести впечатление и расписать схему старославом, вписать символ свештов и свою подпись вместо сигила, то уже на имени («старина Лиус» оказался Андромалиусом!) передумала. Чертить без опыта было неудобно, линии даже с линейками иногда выходили чуть кривыми и разной толщины, и дело пошло быстрее, только когда Ксюша сжалилась и предложила помощь. Заклинатель сам должен рисовать схему, так что пришлось чертить с чужой ладонью поверх своей. Справедливости ради, при всей нелюбви к прикосновениям малознакомых людей, Ксюша не вызывала отторжения, стоять рядом с ней было всё равно что со своей в доску подругой, Аликой или Кристиной. Спасибо и за то, что помогать не стал Владислав. И рука к руке хватило… – Ещё одна причина, почему это мужская практика: у нас лучше с черчением, у девушек – с рисованием, – резюмировал Антон, с сомнением глядя на законченную наконец схему. – Ещё одна причина, почему от него быстро уходят девушки, – шепнула Ксюша Полине. – Отличная схема для первого раза, – похвалил Владислав. – У меня была хуже. – Тебе было десять! Молчу… Теперь ёмкость с молоком и свечи на лучах. Цвет свечей не важен, но традиционно используются черные для древа смерти, белые для древа жизни. Устанавливать можешь в любом порядке, зажигалкой зажжешь потом… Молоко и чашка в холодильнике. Наливай не до краёв, разольёшь… Ага, теперь поставь куда-нибудь не на символ. Можно ещё положить какой-либо предмет, ассоциирующийся со сферой, но это, как и курильница, факультативно. – Обойдусь. Значит, теперь зажечь свечи по часовому кругу? – Да, свечи и призыв. Когда призовёшь, поприветствуй его по имени, предложи угощение и дай приказ. Когда закончит, поблагодари и зачитай призыв задом-наперед. Там с другой стороны листика готовый текст другим цветом, не перепутаешь. От свечей поплыл легкий запах воска, и Полина быстро пробежала взглядом текст призыва, не желая поддаваться проснувшимся воспоминаниям, – так пахло в Доме. Ну и фонетика! Гласные и сонорные в словах резко сменялись шипящими, больше всего было «у», «р» и «щ». Откашлявшись, Полина медленно прочла воззвание и быстро перевела взгляд в схему. Та пустовала. – Я же говорил, что мужская. Надо быстро, на одном дыхании, легко и естественно, как официанту заказ делаешь. Надо… – Антон, не сбивай, – досадливо оборвал его Владислав. – Полина, ни за что не поверю, что все мои силы ушли на геральдическую розу. Прочувствуйте. Да, надо собраться. Полина выдохнула и попробовала найти в себе отзвуки силы Владислава. Гранатовое вино… американские горки… драгоценность… Присвоить, получить, владеть. Да, вот оно, то, что смущало и манило, то, чего хотелось побольше, то, что позволило вскинуть голову и прочесть призыв на одном дыхании с приказывающей интонацией, как указ принцессы. Сначала в схеме сгустились тени, будто там стояли сумерки, потянуло маком. А затем пространство стало прежним, но среди линий стояло человекоподобное нечто в набедренной повязке и с огромной змеёй на плечах. Человекоподобное – потому что у людей не было такого мертвенного-холодного взгляда, заросшего львиной шерстью тела и гипертрофированных бицепсов. Если бы не сила Владислава, Полина бы застыла, разинув рот и созерцая призванного «старину Лиуса». От него веяло Ирреалом – чем-то нечеловеческим, иномирным, фантастическим, он выглядел спецэффектом в действительности. Ух и взгляд – огонь под ним замерзнет… Полина не была бы Полиной, если бы не брякнула: – Здравствуйте, господин Андромалиус, здравствуйте, госпожа змея господина Андромалиуса. А что, вдруг это огромное создание тоже разумно? Как-то невежливо его игнорировать. Кашель Антона, маскирующий смех, улыбка Владислава и чрезмерно нейтральное выражение лица Ксюши намекнули, что сигны думали по-другому. По лицу (морде?) Лиуса было непонятно не то что его отношение к словам, а то, услышал ли он их вообще. – Надеюсь, Вы были не заняты. Угоститесь, пожалуйста, этой чашкой с молоком. Большая часть молока буквально испарилось, остаток исчез вместе с посудиной в пасти змеи, свесившейся с плеч Лиуса. Наверно, стоило сказать только «молоком». – Дайте ответ на вопрос. Что нужно магистру ковена Огненного чертога Люциану от Владислава Ирландова, сына магистра ковена Серебряной луны? С сигнов можно писать немую сцену: Ксюша удивлённо поднесла к губам ладонь, у Антона отвисла челюсть, и даже Владислав посмотрел на Полину непонятно – то ли с уважением, то ли с досадой. – Тень, – пророкотал низший. – Люциану нужна тень Владислава. Что?.. Не поражение, не сила, даже не смерть, а тень? В сознании развернулся список возможных значений. Тень как ритуал, тень как суть парня-сигна – сигнов называли теневиками, тень как тайный близнец. Нет, последнее вообще бредятина. Полина искоса смотрела на Владислава: тот завис, глядя на один из символов и хмурясь. Тоже не понимал?.. – Благодарю за ответ, господин Андромалиус, Вы очень помогли. Прощайте. «Отзыв» читался ещё сложнее, но с последним звуком низший исчез, а свечи мгновенно погасли. Полина выдохнула: хоть с уходом справилась с первого раза. – Как-то так, – осторожно сказала она, глядя на Владислава, всё ещё смотрящего на знак Меркурия. – Мне, наверно, стоит заплатить за чашку? – Вы молодец, – улыбнулся тот, отмирая. – Не стоит платить, это естественный расход материалов. Кое-кому стоило заранее обратить внимание на этот момент… Как ощущения? Полагаю, у него остались самые приятные впечатления от Вашей учтивости. Физически призыв не ощущался совершенно – она скорее устала от черчения, чем от выдергивания существа в другой пласт реальности. Но морально призыв оставил другие чувства. Ощущение от власти над другим, возможности получить так много и ничего не дать взамен, осознание своей значимости было сродни легчайшему опьянению, когда весь мир внезапно становится прекрасным и подстроенным под самого лучшего человека – тебя. Словно ты сильнее и могущественнее, чем всегда о себе думал. Словно один твой щелчок может превратить хаос в космос. Словно ты… больше, чем роза. – Ничего особенного. Спасибо, я просто привыкла быть вежливой. – Вопрос не из вежливых, – без особого недовольства отметил Владислав. – Все ещё злитесь за ответ на вопрос? – Все ещё хочу разобраться: у магистра своя игра. Но вот почему «тень»? Есть версии? – все же обратила она его прошлый вопрос к нему. – Ставлю на «тень прежнего меня». Ему бы понравилось, – с неприятной улыбкой предположил Владислав. Наверно, виновато было рука-к-руке: Полина подумала о том, что у него сейчас на душе. Что магистр заставил его сделать? Что Владислав переживал, готовясь к дуэли с сигнарием, который учил его ритуалам? Что почувствовал, когда услышал, что бывшему наставнику нужна его тень, точно мистеру Тречу смех Тима Таллера? Стоп. Смех Тима Таллера… Тень Шлемиля! – Демоний, тень! – невольно воскликнула она иу же сдержаннее объяснила под взглядами других: – «Удивительная история Петера Шлемиля» Альберта Шамиссо. Удивительная история, где главный герой заключает сделку и отдает свою тень! Тень там – символ репутации. – В реальности все несколько по-другому, – снисходительно откликнулся Антон. – Да, но и в реальности есть место сделкам с тенью. И, мне кажется, нам стоит кое-с-кем потолковать о таких сделках... Если, конечно, Вы не знаете больше меня. – Не знаю. Но зачем Вам?.. – Во-первых, не останавливаться же на полпути. Во-вторых, надо побыть хорошей девочкой после призыва низшего. А в-третьих – начать «приручать» сигна. Хотя бы попробовать добиться более весомого отношения к себе, проявить себя не просто ресурсом или проблемой, и там… кто знает. Она ведь обещала поразмыслить о Камилле.

* * *

В Дом Полина поехала только с Владиславом: Ксюша ей понравилась, но Антон стал немного раздражать. Да и говорить с Идом лучше вдвоем. В автобусе (Владислав предлагал такси, но она отказалась) Полина старалась подобрать слова. «Ид, я, конечно, толком ничего не знаю, но ходят некие слухи о том, что ты продал тень Люциану». «Ид, я знаю, что ты не хочешь об этом говорить, но…». «Ид, познакомься с товарищем по несчастью». Только бы никто из свештов не вышел во дворик! Перед ними оправдываться будет сложно, особенно когда они узнают о призыве низшего. К счастью, на территории возле здания обнаружился только Ид – на привычной лавочке. Он настороженно смотрел на Владислава и встал, когда они подошли.  – Привет, Ид. Это Владислав Ирландов, он... В общем, ты в курсе. Владислав, это Ид. Он… В общем, тот, кто нам нужен. – Полина, что случилось? – Ид, извини, пожалуйста, что как снег на голову. Понимаю, тебе дискомфортно об этом говорить, но нам надо знать. Хотя бы в двух словах. Низший сказал, что магистру – сам понимаешь, кому – от Владислава нужна тень. И… ну, ты ведь… Ид горько усмехнулся. – Те-ень… Вы пришли не к тому. Моя тень была нужна ему, чтобы кое-что доказать. Но, думаю, с учениками ситуация другая. Тень может исчезнуть – точнее, перейти к новому хозяину – во время клятвы служения… Магистру нужны близкие приспешники, которые не всадят нож в спину и не будут ограниченными марионетками. Он силён, очень, но есть то, что ему одному не под силу. – У учеников действительно нет теней. Однажды заметил, что у них иллюзии вместо теней, удивился, – задумчиво сообщил Владислав. Полина кивнула, вспомнив свои мысли об учениках. – Я не думал, что он всё ещё хочет меня вернуть и что ему так важны тени. – Важны. Ты существуешь, пока у тебя есть тень. Не было дня, когда я бы не радовался сделке. Не было дня, когда я бы не проклинал её. Может, поэтому… – Ид помолчал. – В общем, это всё, что я знаю. Я вас не сдам и очень советую не спрашивать у свештов: сама понимаешь, почему. Полина понимала. Как и начинала не понимать, но смутно чувствовать не проговоренное Идом – тень явно стояла между ним и Панкратьевыми, пусть и по-разному. – Я и не собиралась спрашивать... Спасибо тебе. Но Ид… Ты существуешь и без тени: твои тени – это короткометражки. След можно оставлять по-разному. Ид непонятно улыбнулся и кивнул. – Надеюсь, у вас выйдет договориться, – сказал он на прощание. Полина с Владиславом переглянулись и зашагали к остановке. Полина не знала, что чувствовал парень, но решила нарушить тишину: – Забавно: действительно «тень», без метафор, а среди моих предположений были внутренние фамильяры. Хотя как бы магистр смог их использовать против Вас? – Ну Вы же пытались. Это ведь Ваша идея, не из жизнеописания?.. Но знаний Вам не хватает, конечно… Рассказать? Она, подумав, кивнула: лишним не будет. Мимолетно улыбнулась мысли, что общается с сигнами, ходит на их мероприятия, использует их практики и ритуалы – так что беседа о внутренних демониях вполне актуальна. Полина узнала о церемонии наречения, когда у человека отыскивают зачатки фамильяра и дают тому имя, формируя и подчиняя одновременно, – у Владислава нарекающим оказался магистр («Дайте догадаюсь: он выбрал самодовольство» «Вообще-то, тщеславие»). Групп фамильяров насчитывалось от семи до девяти по разным оценкам и представлениям, и дело было не в том, чтобы контролировать всю эту ораву, а в том, чтобы контролировать себя, не поддающегося этой ораве. А у части сигнариев – того же магистра – именно от фамильяров зависели сделки. – То есть, чтобы заключить сделку с сигнарием, надо разделить с ним минимум одного фамильяра на время действия сделки? – брезгливо уточнила Полина. – Именно разделить – взять себе эти мысли-желания? Пф, а если не взять? – Тогда сделка будет односторонней, и у сигнария не будет никаких обязательств. – А если взять, не подкармливать их? – Им хватит подпитки от сигнария, а вот у взявшего сил поубавится. Не пытайтесь переиграть эти законы: некоторые вещи незыблемы и не могут быть изменены даже сигнарием... Что сказать, баланс. Тот же дар розы ведь требует куда большего – отдать часть себя. Светотень уравновешивает изначальный дар от темнейшего энергией от светящихся, а сделка как бы делит дар на двоих и через сигна возвращает его темнейшим. «Как бы», я сказал «как бы» – да, сигн не получает дара розы, но получает её энергию, пропитанную даром, и уже её отдаёт своему темнейшему. Полина не смотрела на все под таким углом, но не могла ни согласится: такой себе подарочек. Вручили, не спросив согласия, и ещё требуют с ним что-то делать: то как-то «уравновесить», то и вовсе «отдать». Даже если не пользуешься – изволь «пристроить»! – Но это не то же самое. Сделка… Ладно, не будем сейчас о ней спорить, но раз в месяц станцевать светотень – не то же самое, что каждый день слушать фамильяров. – И что же, Вы бывали в Доме только для светотени? И никого-никого не слушали, чтобы туда попасть? – поддел Владислав. – Некоторые вещи, которые декларируют свешты, мне близки, – уклончиво сообщила Полина. – С фамильярами то же самое. Они – наши отражения. Если, к примеру, какой-то сигн категорически не склонен к злости – такого фамильяра у него не заведется или он будет слаб. – Но все равно, позволять свое разрушение… странно. – Это точка зрения свештов. Мы считаем, что лучше дружить со своей тенью, чем бегать от неё или запирать на замок. – Вот, уже от контроля перешли к дружбе, это точно Вы говорите? – Полина улыбкой смягчила ехидство. – А то вдруг я уже давно с фамильяром общаюсь. – Я слишком хорош, чтобы Вы перепутали меня с кем-то из них, – в шутку приосанился Владислав. – Слияние такого рода вообще вряд ли возможно... И что Вы думаете о фамильярах? Вы, не свешты. – Мы не просто так зовём их внутренними демониями. Плохие качества могут утащить человека на дно. Да и мы живём не в эпоху Возрождения, где глубина души соседствовала с величием зла. Как классно звучит: «внутренние демонии», «тёмная сторона»! Сразу рисуется нечто прекрасно-готическое, все эти избранники зла с гордыми душами, чуждые миру и небесам... А на поверку всё оказывается обычной слабостью или зависимостью. Настоящая тьма – не то, что ужасно прекрасно, а то, что попросту стыдно вытаскивать на свет. Свою тьму надо знать, но считать её привлекательной или возвышенной, носиться с ней или строить свою личность на недостатках – увольте. – Мы говорим о разных вещах. Я – о силе, о том, что помогает, но не одобряется обществом. Умение отстаивать границы, показывать зубы, давать сдачи, нарушать правила и создавать новые. Тень – лишь подтверждение наличия чего-то хорошего. Нет розы без шипов, Вы сами говорили. «Мир без теней пуст и тосклив», если Вам ближе литературные заключения. – А я на стороне Левия Матвея. У стекла нет тени. У солнца нет тени. Когда много источников света, нет тени… Хотя фраза красивая, я порефлексировала над ней в сценарии Бала из «Мастера и Маргариты» для школы. – Вы хотели провести сатанинскую мессу в школе? – преувеличенно уважительно уточнил Владислав. – Не хотела! Это для литературного вечера в конце четверти! – смутилась Полина. – Какое интересное у Вас представление о литературном вечере, – судя по голосу и улыбке, он едва сдерживал смех. – Бросьте, это же по книге! Хэллоуин запретили, мы выкручивались, как могли. – А, так это действо планировалось ещё и на Самайн? Как неблагочестиво! Полина хотела посмотреть ему в глаза строго и осечь всю неуместную иронию, но взгляд Владислава был полон столь искреннего необидного веселья, что она рассмеялась. Парень поддержал: искренне и заразительно. А приятный смех, добрый, без глумления или холода. – В тихом омуте… Может, это я здесь с фамильяром общаюсь? – лукаво поинтересовался Владислав. – Да ну Вас, о серьёзных вещах говорили, а Вы тут… – Извините, признания о Вашей тайной жизни подрывательницы устоев немного выбили из колеи. Ладно, ладно. Как на счёт того, что сам Иешуа считает по-другому? – О том, что Иешуа считает по-другому, мы знаем со слов Воланда, я бы не стала безоговорочно ему доверять. Иешуа скорее мирится со злом, чем считает его необходимым. Мир несовершенен, но нужно разделять те качества, которые неудобны другим, и те, что аморальны. Уметь сказать «нет» и предавать – вещи разные, и первое я тенью не считаю. Да и не все сигны, насколько я знаю, пользуются фамильярами. Сестринство, например, черпает силу в природе. – Технически природа не знает морали, свет и тьма в ней равноправны. Не говоря уже о том, что свет и тьма – более поздние понятия, в некотором роде пришедшие на смену космосу и хаосу. Но да, Вы правы, сестринство – и природницы в принципе – обходятся без фамильяров. И их практики вполне жизнеспособная альтернатива ритуалам. Взять ту же Нимфейскую. Знаете её историю?.. Да, Мила вытащила её на первом этапе, но дальше Нимфейская двигалась сама. Её дипломатические изыски и практики во многом обеспечивают защиту сестринства, а некогда помогали и мне. Полине очень хотелось послушать ещё или спросить, почему парень разошелся с сестринством, но она промолчала, чтобы не навлекать подозрений. Тем более, что они дошли до остановки и скоро должен был приехать её автобус. – Спасибо, что задали хороший вопрос и Лиусу, и Иду… – Владислав помолчал и вдруг выдал: – Хотите, поговорю со Всеволодом Всеволодовичем? Чтобы Вам не попало за призыв? – Попадёт ещё сильнее, не вздумайте! Переживу, – торопливо заверила Полина. Вдобавок это было неожиданно. Как-то быстро он «приручался»… – Тогда возьмите. Из дипломата парень вытащил сколотые листки. Картинки странных существ, схемы из кругов, гекса- и пентаграмм, текст… – Это призывы? Потому что я упомянула о том несчастном бале? – …или потому, что он разгадал её неумелую попытку действовать так же? – Считайте компенсацией за весь негатив, который Вы получите по моей милости. Раз всё равно попадёт, так хоть не зря. Но если всё же передумаете – у Вас есть мой номер. Но Владислав был прав: ей и так попадёт, а эта информация может быть полезной Миле. Да и в целом саму Полину заинтересовали два древа. – Если что, Вас пропустят в подвал «Элизиума» в любое время… Низшие даже курсовую могут написать. – Учите меня плохому, – неуверенно пробурчала Полина, засовывая листы в сумку: пока он «приручал» куда удачнее.   – Но Вы же не против? – плутовато уточнил Владислав. Формально можно было ответить «Против», «Конкретно это полезная штука», «Но я же не учусь», но вот на интонацию – между искренним вопросом, подколом и флиртом – сложно что-то выдать: непонятно, в каком ключе отвечать. Полина открыла рот, но не нашлась с ответом, пожала плечами и завозилась с молнией, чувствуя на себе пытливый взгляд. Понимая, что ей снова не неприятно в ситуации, где должно было бы – ни от слов, ни от взгляда. Автобус прибыл очень вовремя, оборвав неоформленные мысли. – Спасибо, что провели. – Спасибо, что разрешили провести. И как у него получается вести себя так, что хочется улыбаться? Ведь понятно же, что искренности здесь не на грош, но… Ей определенно стоило больше общаться с людьми, чтобы не реагировать так. А ещё – думать побольше о жизни после охоты. Ей и правда попало, да так, что снова захотелось получить пирокинез. Полина молча выслушала все сухие слова Всеволода Всеволодовича (особенно запомнилось «Твои беды – следствие твоих же поступков». Дурно она поступила, родившись розой, это да!) и грустные Иса (он не укорял, а говорил о вреде контакта с Ирреалом. Да, свештам можно туда буквально пожертвования закидывать, а остальным взаимодействовать – нет!). Впрочем, никто не сказал, что ещё она могла сделать в такой ситуации. Да, один раз можно было отказаться от ритуала, но это лишь начало, глупо тратить сразу это право. Полина долго смотрела в потолок, пытаясь понять, как отнеслись бы к этому сами светящиеся. Она не сделала ничего дурного, просто немного нарушила правила… Ах это пресловутое тень «как выход за рамки» и «как зло»! Почему для свештов между этим не было никакой разницы? Вот девочки её не осудили! Подруги приняли рассказ не без недовольства, но оно было направлено только на Владислава. Кристина была не в восторге от неформального общения с сигном и попыток разобраться в его делах с магистром, но Алика поддержала Полину: «Врагов надо держать близко! Да и магистр что-то мутит…». Главное, что Полина получила поддержку – безоговорочную и теплую, точно ее закутали в плед и обняли: «Всего лишь первый проигрыш!» «Тебе было интересно потому, что ты с этим незнакома, в этом нет ничего дурного» «Здорово ты вывернула про тень и предметы». Подруги смотрели на неё с пониманием, и Полина чувствовала распускающуюся, точно пышный цветок, благодарность: за то, что они за неё, за их отзывчивость, за чувство, что она не одна. Мила тоже внесла свою лепту, посочувствовав первому поражению. Сигна не приняла информацию о призывах: оказалось, сестринство считало использование низших нечестным. Раньше, благодаря особому знаку в схеме, низшие приходили по своему желанию и брали в оплату вещи, сделанные собственноручно, особенное предпочтение отдавая предметам искусства или декора. Но затем сигны «усовершенствовали» призыв, как после «усовершенствовали» «сделку с дополнительным контролем» – собственно, из-за этого сестринство и не призывало. Полина уточнила знак… и отложила мысль о том, как он похож на тот, что рисовали свешты на пожертвовании на обряде благодарности. Какие интересные вещи открываются, когда наконец открываешь глаза на мир вокруг! – Не удивлена, что он оставил эти материалы тебе, – задумчиво произнесла Мила. – Когда мы были в союзе, он иногда подкидывал интересные вещи. Мы тоже, если что, это не была уступка с его стороны. Но Влад прямо любил делать такие подарки. Не то чтобы подкупал, но… – Приручал? – одинаково желая и не желая, чтобы Мила согласилась, подсказала Полина. – Вот да, точно! – Вы из-за этого поссорились, из-за неискренности?.. Так-то он с уважением отзывался о той же Нимфейской. – Влад-то да, а вот тот же Антон считал её просто красивой девочкой, попавшей под мое дурное влияние. Ух, как он бесит!.. Не ссорились мы, просто встали на ноги и поняли, что в некоторых вещах расходимся. В тех же призывах, к примеру. И вопросе бордовых, к сожалению. Недавно видела его беседу с сигном Русланы – Влад выглядел не шибко счастливым, но слушал его… Так что имей в виду. Влад может казаться очаровательным, знаю, и он объективно лучше многих других. Те же феминитивы – я думала, он не станет говорить «природница», а он даже уточнял пару к «практику». Но он все еще парень, сын и ученик магистров, который привык к подчинению. Ждать от него чего-то действительно хорошего без задней мысли – глупо. Может, он и искренен, только эта искренность не отменяет его главных целей. – Кстати об этом. А что с Камиллой и сделкой? – Вот знаешь, там что-то не так. Не нашли мы в заслуживающих внимания источниках ничего про сделку без полной эксплуатации, только аккуратные фразы, что так бывает у сильных сигнов. Понимаешь? Не «может быть», «бывает»: дело не в доброте, а в том, что сила допускает только такую форму. Почему? Что за уровень силы, если урод Русланы до нее не дополз – а у него столько артефактов, что можно в музее показывать? Почему нет ни одного конкретного упоминания такой сделки? А Камилла… Да, она роза. Заметно, что она действует по своей воле, и между ней и её супругом вроде все ровно. Но, во-первых, как все на самом деле, знают только она да он – и в отношении того, как они пришли к сделке, и того, насколько все на самом деле прекрасно. Но даже если все как в мелодраме, то… Вот дали Камилле две фигурки из шахматного набора и в любой момент могут забрать. А она довольна: две фигурки, притом не пешки! Только фигур шестнадцать. В общем, не осуждаю, каждая справляется сама, я не знаю всех обстоятельств, и, возможно, для её условий это было лучшим вариантом, – явно борясь с собой, заключила Мила. – Но я бы такого никому не пожелала. Что с ней будет, когда он умрет? Даже если она выживет, ритуалы точно перекроет, и что она будет делать? Дом может не принять, другой адекватный сигн с такой силой может не найтись, зато все уже будут знать, кто она… У меня слишком много вопросов к этой сделке. Извини, если ты надеялась услышать что-то другое. – Да нет, я… Ты во всем права. И в фигурках, и в вопросе будущего. Не говоря уже о том, что Камилла была в браке и, судя по поцелую на Балу, отнюдь не фиктивном. Бр, вот вроде это хоть какая-то стабильность, но опять же – а если чувства остынут, а если он увлечется другой, или она захочет уйти? Хотелось верить, что они решат вопрос цивилизованно, но с этим и обычные люди не всегда справлялись. А если сигн умрет… тут надеяться только на низших. Полина полистала распечатки Владислава о них, отмечая любые сущности, и отложила: к тому, чтобы заказывать им домашку, она не пока не пришла. Полина немного поконспектировала культурологию и принялась за очередную работу Челкиной. На её привычный вопрос о благодарности Полина неожиданно для себя задумалась. Она потратила своё время, использовала отточенные навыки, и, будем честными, это дороже сока и батончика. Это труд! Кроме того, после покупки платья на карточке осталось не так много, а стипендия – из-за задержек – была нескоро. Не то чтобы это прямо волновало, но... Царапало. Полина не бедствовала, еды было достаточно, никаких срочных покупок не планировалось, но беспокойство лягушечьими лапками сомкнулось на шее. Ну вдруг что-то случиться? Да, есть родители, которые помогут, подруги, свешты, соседи, даже однокурсницы, у которых можно занять, но вдруг. Полина вдохнула, выдохнула и ответила суммой. Мир не рухнул на голову. Свешты не выбрались из брошюрки, чтобы попрекнуть её корыстью. Светящиеся не призвали к порядку видением. Ожидая ответа, Полина пыталась понять, отчего не делала этого раньше – матушка и отец давно советовало. Уже столько денег было бы только с одной группы!.. Однокурсница без вопросов приняла этот вариант и закинула деньги на карточку – лягушачьи лапки на горле разомкнулись одновременно со звуком смс-ки о зачислении. Полина отужинала, просматривая историю счета и подумывая завести вклад – все равно деньги лежат без дела. Родители были бы рады, наверно… А саму её пока радовала Ксюша: за вчера Полина просмотрела хорошо если десятую часть её творчества. Все-таки Драмиону та писала отличную, не забивая на описание учебных будней и выстраивая любопытный сюжет. И когда только успевала – сама ведь, наверно, училась и ещё успевала быть в свите Владислава. В тексте не было заметно ни спешки, ни небрежности, а удачная отсылка заставила улыбнуться: сегодня, видимо, был день Булгакова, раз даже в фике встретилась переиначенная цитата. А было бы любопытно обсудить всю книгу «Мастер и Маргарита» с Владиславом, как они обсудили «Портрет»: там смыслов – хоть спецкурс устраивай! Впрочем, у научрука Полина и был такой: жаль, для четвертого курса. До него надо ещё дожить, желательно не бордовой. Полина погасила экран, понимая, что смотрит сквозь текст. Ей действительно стоило думать о последнем, а не о том, как осторожно её держали во время танца, как предлагали брудершафт, как смешили. Как Полина сама прогуляла пару, хотя пропускала их только из-за плохого самочувствия, как смущалась, как приятно была удивлена готовностью прикрыть её с призывами. «Сын и ученик магистров, привыкший подчинять». Сигн, называющий девушек так, как они хотят, – от феминитивов сестринства до «Вы» ей. Не сделавший ничего плохого в комнате-кармане. Не берущий розу до последнего… Но всё же желающий взять и лишь для этого любезничающий с ней. Да, спасибо, что без жести вроде той, что снилась Полине в кошмарах, но Владислав всё ещё не считался с её давно высказанным мнением. Судить стоит по этому. Да и по его словам о фамильярах: вся апология тени Полине не откликнулись. Не бывает человека без тени, но, когда она пытается заменить человека – это страшно. А когда на человека пытаются влиять через его слабости, это может закончиться плохо не только для него – стоит вспомнить того же Фила. А ещё… Полина только сейчас поняла, что Владислав не ответил прямо на вопрос, смог бы его учитель воздействовать на фамильяры. Ведь если бы смог… ведь если Полина серьёзнее задумалась о посещении Бала после контакта с фамильяром Антона… то мог ли Владислав вызвать бывшего учителя на дуэль в приступе не обычной гордыни, а нашептанного желания фамильяра?