Маркиз, Дед, Cад.

– Маркиз де Сад, бонсуар! – Приветствую! – Восхищён знакомством с Вами! Все три «мушкетёра» сняли перистые шляпы. – Enchanté, очень приятно! – приветствовал Маркиз поклоном и изящным, насколько то было возможно сделать, стоя на бортике кареты, реверансом. – Ну не стойте же вы в такой причудливой позе, скорее присоединяйтесь к нашему обществу в карете. – Уже не терпится узнать вас поближе.

***

Не прошло и нескольких минут после столь официального приветствия, как все четверо сидели в тёплой королевской карете, выпивая и обсуждая минувший вечер. В центре беседы, конечно, находился сам Маркиз. Он едва успевал удовлетворять любопытство навалившихся на него с вопросами мушкетëров. – А расскажите, дорогой де Сад, как вам удалось так вовремя поспеть нам на помощь? – В самом деле, ещё бы чуть-чуть и нас бы постигла та же участь, что была уготована королю! Де Сад уселся поудобнее и выдержал риторическую паузу. – Да, это было поистине чудо! Мушкетёры притихли и устремили свои взгляды на Маркиза, а тот, как и подобает писателю, не стесняя себя в красочных эпитетах и виртуозных метафорах, повёл рассказ о своих боевых похождениях. – ... И тогда я решил не отсиживаться в публичном доме, своим задом я почувствовал, что король нуждается во мне немедленно! – Невероятно! – Потрясающе! – Предлагаю тост за наше чудесное спасение! Послышался звон, и вино из королевского погреба наполнило мушкетëров и самого Маркиза, и тот пустился в ещё более красочное описание своих подвигов. – И всё же, хочу заметить! – перебил его Фалломель. – Если бы не та смелая незнакомка, что так неожиданно появилась вместе с королевской гвардией – не видать ни нам ни Людовику свободы! – настоящая Жанна д'Арк! – Либертина... – Маркиз поперхнулся. – За смелую незнакомку! – объявил Балл Матье, а Дик'арт уже вновь успел наполнить бокалы. – До дна! ... Вино застряло у де Сада в горле "Ччто происходит, – пронеслось у него в голове, – почему я так взволнован? Неужели я переживаю за неё? Или..."

***

Елисейский дворец. Ставка лидера якобинцев. – Так и не скажешь, куда могли спрятаться Маркиз с Людовиком? – Мирабо входил взад и вперёд командующего королевской гвардии Жана Войтенкье. Рядом сидела связанная Либертина и ещё несколько солдат. – Ничего я тебе не скажу, гадкий якобинец! Вот увидишь, Маркиз явится сюда и спасёт нас. – Да... ахх... – поддержал её Жан Войтенкье, – не сдавайся! У де Сада наверняка уже есть секретный план как спасти нас. Наш Маркиз самый пошлый стратег в мире! Да не то что в мире – во Франции! – Самый пошлый стратег? – Граф прищурился. – Что ж, похоже, чтобы развеять сомнения о том, кто здесь самый пошлый стратег, мне придётся кое-что рассказать вам о вашем любимом Маркизе. Мирабо наконец прекратил ''досаждать'' капитану гвардии и начал свой рассказ.

***

*Глыть – Маркиз справился с комом в горле и совсем не по-дворянски икнул. "Нет, ей ничего сейчас не угрожает, это скорее Мирабо находится в опасности, а с ней ничего не могло произойти, но что это сейчас было со мной? Я влюбился? Определённо, нет! Но что же тогда?!" Додумать и разобраться в эмоциях Маркизу не дал внезапно разгоревшийся спор ''мушкетёров''. – За прекрасную незнакомку и народ Франции, что любит своего короля! – объявил Дик'арт, прикрывая красивым лозунгом своё желание выпить ещё немного. – Но позвольте! Не народ ли Франции пошёл против короля в день революции?! – протестовал Фалломель. – Баа... Фалломель, все совершают ошибки! Не ты ли изготовил то причудливое орудие для лишения чести!? – Но ведь ты сам помогал мне его изготовить! – Мы делали это по приказу Мирабо, чтобы спасти свои задницы! – начал оправдываться математик. – И прошу заметить! Благодаря моим идеальным расчётам Гейотина развалилась от одного только удара, так и не лишив нашего короля чести! – Но ведь и я был вынужден помогать Мирабо! А что насчёт вас, Балл Матье? – Я?! А что я? Я не работал на Мирабо! Я ведь философ – я по определению безработный! Атмосфера быстро портилась. Хорошая беседа быстро переросла бы в балаган из взаимных обвинений между захмелевшим алхимиком Фалломелем и пьяным математиком Дик'артом, а философ Матье, как всегда оставшись не при делах, с интересом наблюдал за спорящими и с удовольствием поедал круассаны. Де Сад задумчиво пялился в окно. Непонятной ему природы мысли о Либертине не отпускали его, и, чтобы хоть как-то себя отвлечь, он наблюдал за проносящимися по дороге деревьями и уже совсем не городскими домами. "Похоже, Людовик решил увезти нас подальше от города, быть может, он и вовсе решил, что будет безопаснее укрыться за границей. Но кому тогда спасать Францию и... Либертину?" – Ну вот опять!

***

Тем временем в дворце у Мирабо. – Уверена, всё, что ты нам расскажешь сущая ложь! – Копрал, выдайте ей, наконец, кляп! – Кляпа никак нет, мой господин! – Что-нибудь! – В королевском буфете есть хурма, мой господин. – Замечательно! Скорее несите сюда!

***

– Да потому, что ты содомит якобинский, merde! – А может, ты содомит?! – замахнулся алхимик на математика. Балл Матье застыл с круассаном в ожидании жаркой схватки. – Нет! – Де Сад встал между спорящими. – Я не позволю! От неожиданности изо рта Балла Матье выпал круассан, а алхимик с математиком отвлеклись от жарких объятий. – Похоже, мне придётся рассказать вам о том, что произошло в Париже весной, до того, как я попал в Бастилию! Ведь только так вы наконец поймёте, что никто из вас не виноват!

***

– Что ж, теперь, когда мне ничего не мешает, я, пожалуй, начну рассказ. – Мммм...