Маркиз, Дед, Cад.

– Спасите! Маниак!!! Юная дама выбежала на площадь, поддерживая руками длинное платье и непрерывно оглядываясь по сторонам. – Маниак!!! – Мадемуазель, что с вами?! – взволнованные дамы и месье обступили её. – Какой маньяк? Сексуальный? – Очень... – сквозь отдышку бросила дама. Весна, прекрасная весна цвела над Парижем. Апрель располагал своей безмятежной погодой к прогулкам парижан. Проснулся от зимней спячки и Маркиз де Сад. Своим приподнятым и настроением он спешил поделиться с горожанами. – Где этот негодяй?! – Там... – дама указала на уютную парадную, в которой даже в такой солнечный день царил полумрак. Несколько отважных месье с гусарскими усами тут же направились туда с саблями наперевес. – Держи нахала!!! Словно вуайерист, де Сад в предвкушении притаился около дверного проёма, наблюдая, как разгневанные ''гусары'' топают прямо к нему и вот-вот раскроют. Конечно, он нисколько не опасался их, он мог бы прямо там стянуть с них их белые чулочки, взъерошить им бакенбарды и скрепить несчастных секретом, который они попытаются сохранить до конца своих дней. Но Маркиз совсем не хотел причинять вреда ни кавалерам, ни той юной даме. Он любил их по-своему, извращённо, но всё-таки искренне, и потому всё, чего желал сейчас Маркиз – завлечь парижан в свою извращённую игру. – Ага, вон он! – Раскрыли! - Нарочито неуклюже, будто давая шанс преследователям, Маркиз ринулся вверх по лестнице, дёргая ручки дверей на каждом из пролётов в надежде, что хоть какая-то из них окажется не заперта. Шанс этого в таком крупном городе как Париж был невообразимо мал, и потому добавлял пикантности в игру де Сада. Чердак дома тоже скорее всего был заперт. Что, если в конце концов он окажется в тупике? Маркиз не знал – позволит он преследователям насладиться победой или же покарает их сам? Эта неизвестность, эта непредсказуемость и привлекала писателя. Она пробуждала в нём то весеннее сладострастие, наполняя его палитру чувств самыми необычными красками и оттенками, которые он затем, подобно живописцу, применит в написании своих трудов. – Стой, смутьян! Тебе не уйти от правосудия! Щёлк* На удивление Маркиза и его преследователей, одна из дверей всё-таки поддалась. Не колеблясь, он вбежал в квартиру и, уперевшись ногами о стену, схватился за ручку двери. Спустя мгновение, с той стороны кто-то с силой попытался дёрнуть дверь на себя. – Да ты слабак! Дай мне! Ещё и ещё. Несколько попыток и множество самых изощрённых французских ругательств. – Фух... – наконец в безопасности. Шумно выдохнув и переведя дух, Маркиз оглянулся. Теперь он стоял в прихожей, в полумраке, откуда-то дул лëгкий сквозняк, к которому примешивался некий непонятный запах. У порога не было обуви, а в гардеробе не висело одежды. – Вероятно, хозяина нет дома. Мне сегодня везёт! Либо хозяин лачуги редкостный растяпа, раз позволил себе выйти из квартиры и не закрыть дверь, либо.. либо он вышел совсем ненадолго и сейчас вернётся. Попытки открыть дверь давно прекратились, поэтому де Сад осторожно отпустил ручку и на цыпочках, дабы не издать лишнего шума, прокрался дальше по коридору. – А впрочем, может быть и так, что здесь проживает сексуальный маньяк, охотный до юных бойчиков – любителей шариться по чужим квартирам, который намеренно оставил дверь открытой, и сейчас, затаив дыхание, ожидает где-то в шкафу. Маркиз распахнул дверь и сразу зажмурил нос. Его взору предстал.. Нет, не голый маньяк, но целая гора банок и склянок различных форм и размеров. Многие из них были соединены трубками: спиральными, прямыми. Из ужасающей стеклянной конструкции то и дело доносилось бульканье и валил густой, тяжёлый пар. Переваливая за края пробирок со светло-розовым содержимым, он медленно стекал по столу, волочился по полу и доходил до самых ног Маркиза. От такого зрелища и запаха де Сад отпрянул назад. – Ну дела... – только и смог вымолвить он при виде этого зрелища. – Что, чёрт побери, здесь... – Мысли де Сада прервал гул за дверью. – Чего вы тут забыли!? Что!? Чего!? Да ладно вам! Я знаю, чего вы хотите, и вы это сейчас получите! За дверью послышалась возня и чьи-то вскрики и шлепки. – Вот так! – Ахх.. – Иди сюда, мой сладенький! Вскрики несомненно принадлежали его преследователям, но вот ещë один голос был де Саду незнаком.. – Довольно, Дантон! А теперь бери этих троих в охапку и неси в квартиру! – Мирабо Оноре де Рекети... беглый преступник, осуждённый за заговор против Короля. – Де Сад не мог ошибаться – этот голос принадлежит ему! – Святой Людовик... – Ловко перепрыгнув через груду склянок, Маркиз поспешил скрыться в платяном шкафу за мгновение до того, как дверь распахнулась. – Экий ты балда, Дантон! Разве можно оставлять дверь в квартиру незапертой. – Но, граф, мы ведь вышли совсем ненадолго.. – Connard, ты хоть представляешь, где мы окажемся, если о наших планах узнают посторонние вроде этих троих... – Виноват. – Брось, нам повезло, что всё обошлось на этот раз, но всё-таки я хочу узнать, что они здесь делали. Сквозь щель в шкафу де Сад увидел мускулистого месье с пышной волосатой грудью и не менее пышными бакенбардами, он волочил за собой трёх ''гусаров'', на лицах которых было написано выражение ужаса. За ним шёл невысокий и полноватый граф Мирабо. – Брось их сюда, на диван. Капли пота выступили на лице Маркиза. Конечно, он был немного напуган, но вместе с тем и безумно рад. Затевая очередную извращённую игру с парижанами, он и надеяться не мог, что окажется в такой авантюре. И всё-таки ситуация становилась по-настоящему опасной. Особенно пугал де Сада тот, не блещущий умом здоровяк. – Ну что ж, господа! У нас с вами есть два пути: мягкий и приятный либо же жёсткий и травмирующий. Если хотите пойти по первому пути, советую отвечать на все вопросы и с благодарностью принимать все наши предложения. Но сначала я хочу знать ваши имена. – Астольф, – откликнулся один из гусаров. – Эммануэль. – А вы, месье? – Жан. Жан Войтенкье, – с неохотой отозвался последний. –Замечательно! А теперь скажите мне Астольф, Эммануэль, и Жан, что вы делали перед дверью моей квартиры!? – Ну вот и всё, сейчас они меня выдадут.. – Де Сад приготовился к эффектному появлению, но, на его удивление, всё трое молчали. – Почему вы молчите, господа? Или вы забыли, о чём я вам говорил вначале? – Помедлив ещё мгновение, Мирабо густо побагровел. – Что ж, – сердито сказал он, – может, это сделает вас разговорчивыми. Он схватил одну из склянок с розоватым содержимым со стола. – Дантон, придержи-ка мне одного из них. – Нет! Отпусти Астольфа! – хотел вмешаться Жан. – Молчать! – скомандовал Дантон. И поднял мускулистого, но всё же уступающего ему в габаритах Астольфа. – А теперь приоткрой ротик! – Несчастный брыкался как мог, но Дантон приоткрыл его рот, и Мирабо немедля залил туда содержимое пробирки. – Умница! Повисла тишина. Все ожидали чего-то, с любопытством глядя на Астольфа. Дантон уже перестал удерживать его и внимательно вперился в него взглядом, а Мирабо достал карманные часы и засёк время. – Начинается! – Нет, идиот, прошло всего пара минут оно не может работать так быстро! – Да, что это, чёрт подери? – Де Сад в шкафу сгорал от любопытства – Дантон, кретин, весь обзор перегородил, ни черта же не видно! – Он попытался подвинуться ближе, отчего хлипкий деревянный шкаф заскрипел. Уже поняв свою ошибку, Маркиз замер, как греческая статуя, но, похоже, на его оплошность никто не обратил внимания. Вместо этого он услышал надменный смех. – Господа, если вы решили напоить Астольфа сывороткой правды, то вы напрасно потратили её и ваше драгоценное время. Он вам ничего не скажет. – Зато, возможно, скажешь ты! – вмиг озверел Дантон – Дантон! Стой! Кажется начинается... Все вновь устремили свои взгляды на бедного Астольфа, который сначала зашатался, затем повалился на колени, закрыв лицо руками. – Что происходит... – его голос звучал очень странно, на несколько тонов выше, чем в прошлый раз. – Держись, мой боевой товарищ! – попытался поддержать его Жан Войтенкье. От рук и лица Астольфа начал исходить густой пар. – Мы не забудем тебя! – вторил ему Эммануэль. – Напрасно вы с ним прощаетесь, ваш товарищ не умрёт, по крайней мере, сейчас, однако... Туман начал редеть, и в тусклом свете проступили очертания испытуемого: длинные розовые волосы, тонкие руки и ноги, узкие плечи.. – Мне кажется или... – У де Сада отвисла челюсть... Некогда рослый и плечистый гвардеец теперь походил на девушку. – Что вы с ним сделали?! – Полными ужаса глазами Жан и Эмманюэль смотрели на Астольфа. – Похоже, ваш друг теперь подруг, – надменно рассмеялся Дантон.