Маркиз, Дед, Cад.

***

Смеркалось. Но на разгромленных Елисейских полях становилось всё более и более людно. Разбуженные звуками битвы парижане повысыпали на улицы и теперь в изумлении глазели на произошедшее – посреди поля прямо перед дворцом собрались якобинцы во главе с графом Мирабо и пленники, те, кто не успел уйти от цепких лап графа или был оглушён или схвачен, и теперь готовился принять анальную кару от рук и других частей тела Мирабо. Среди пленников были пара десятков гвардейцев, Маршал Войтенкье и Либертина. – Я рад приветствовать всех слушающих меня! – начал вещать Мирабо с чудом уцелевшей трибуны. – И даже вас, мои пленники, я рад видеть! Вам крупно повезло! – Он выдержал риторическую паузу. – Да-да, именно повезло! Каждому пленнику я позволю избежать анальной кары, если примкнёте ко мне! На этом моменте Мирабо замолчал и в ожидании отодвинулся от трибуны. Пленники смотрели на него так же молча. – Что, все молчат? Никто не хочет присоединиться ко мне и спастись? – осведомился он своего помощника. – Никак нет, месье. – А что Либертина? – Молчит как пармезан. – Вот дрянь... - кхмм.. – он громко откашлялся и вновь подвинулся к трибуне. – Что ж, я будут очень щедр и дам вам ещё время подумать! До конца сегодняшнего дня пока часы не пробьют полночь, медамы и месье, я позволю получить вам амнистию! А всё почему? Потому, что сегодня день моей коронации! Граф торжественно оглядел всех присутствующих, но похоже никого: ни якобинцев, ни пленников, ни собравшихся – последняя фраза не обрадовала. Выражение их лиц, хоть и молчаливое, как бы спрашивало графа... – Месье, извольте, но разве не с самодержавием вы изначально боролись? Вместо аплодисментов над полем битвы повисла тишина. – Месье Мирабо! – вдруг раздался чей голос из толпы. И этот голос показался графу знакомым... – Но разве не вы обещали нам республику? Сенат? Парламент? – Стандаль... чёрт бы тебя побрал, – пробурчал недовольный граф... – Я... ну конечно! Конечно, я исполню своё обещание! Я и мои товарищи по революционной борьбе... А собственно где они? Дантон? Робеспьер? Франсуа Бабеф? – Боаааоааа!! – подал свой пьяный голос из-под стола последний. – Мда... – Видите ли, похоже, больше никто из моих сопартийцев больше не в состоянии управлять этой страной, однако своё обещание я сдержу! Вашим сенатом, парламентом и королём республики буду Я!!!