Блуждая в волшебном лесу

Ванесса скучающе смотрела на занавес Ковент-Гардена. Гастроли русского балета. Её светлость, как известный лондонский дизайнер и как представительница высшего света, не могла пропустить такого события. Наверняка после гастролей Большого театра все художники и дизайнеры Лондона примутся за тему «русского балета». В этом не стоило отставать и модному «Дому Баронессы», к слову ведущему дому мод не только в Соединённом королевстве, но и в мире. Большой театр представлял два спектакля «Синий бог» и «Щелкунчик». Ванесса не была ценителем балета. Она относилась к нему как событию бесспорно влияющему на моду, но не как к чему-то большему. Дому мод иногда поступали заказы на создание театральных костюмов. Но, исходя из ценника «Дома Баронессы», пошив костюмов был настолько дорогим, что позволить себе такую роскошь могли единицы. Да и вообще Ванесса фон Хеллман не любила работать с театральными заказами. Да, там было много свободы творчества, но при этом было и много ограничений. Больше всего Ванессе претили аляпистость и поддельность всего театрального. Ей больше нравилось создавать сложные платья с мелкой ювелирной отделкой. Театр требовал ярких экспрессивных нарядов, видимых издали. Ванесса ценила интимность, поэтому её работы всегда были с потайными секретами, внезапно открывающимися разрезами или декольте, с рисунком на подоле платья, видимым только при движении. Однако Ванеса ценила источники вдохновения. Она понимала свойство культурного переопыления, взаимообогащения, поэтому стремилась посещать выставки, оперу, концерты, театральные спектакли. Но фон Хеллман извлекала из подобного времяпрепровождения и свою особую выгоду. Находясь на виду, она демонстрировала свои достаток, статус, положение, дизайнерские наряды. Ванесса была частью сложной системы массмедиа. Сегодня она выгуливала красивое платье аля классик и демонстрировала сложную причёску. На шее и в ушах играли бриллианты, показывающие статус и достаток. Ванесса горделиво восседала в ложе, улыбаясь или надменно не замечая кого-то. Обычное поведение для светских тусовок. Но началась музыка, и занавес открылся. Это был всеобщий восторг. Восторг от костюмов. Балет «Синий Бог». Индийский колорит на русскую балетную школу. Ванесса уже предчувствовала как буквально сразу после спектакля всюду начнётся создание коллекций по мотивам. Безумная гонка, где надо всех обскакать. Ванесса сотый раз ловила себя на мысли, что нигде не расслабляется, не отдыхает, не увлекается действом, а только думает о работе, о своей осанке, улыбке, позе. Это утомляло и нервировало. Ванесса и рада бы была увлечься, но то ли её не увлекало, то ли привычка ставить работу выше всего не давала получать наслаждение от жизни. Психолог советовала сменить обстановку, уехать в другую страну. Но Ванесса боялась, что и там она не сможет уйти от себя. Танцовщики были хороши, но все равно их движения были для фон Хеллман не действом, полным смысла, а просто странными движениями под музыку. Костюмы она уже изучила. Возможно стоило напрячь связи, чтобы посмотреть их вблизи. Хотя, может и не стоило. Хороший закос под Индию, но все равно это просто закос. Так Ванесса и просидела бы в мыслях о том, стоит ли создавать коллекцию псевдоиндийского стиля, как что-то щёлкнуло. Цветок лотоса открылся, и на сцене появился синий бог. В этот миг зал взорвался аплодисментами. — Кому они устраивают овацию? — аккуратно спросила леди у своего секретаря. — Ваша светлость, гению русского балета. Большая часть зрителей пришла посмотреть именно на него. Молодой феноменально одаренный танцовщик. Секретарь протянул леди программку, где была написана невыговариваемая для англичанки грузинская фамилия в латинской литерации. Однако едва обладателю сложной фамилии стоило оказаться на сцене, Ванесса вмиг забыла о своём равнодушии к балету и рабочих мыслях. Её унесло, увлекло, засосало, поразило, убило. Она вся до последней капли, всем вниманием оказалась на сцене. Танцовщик и правда был богом. Пластичный как женщина, высокий, сложенный с изяществом и точностью, он двигался как вода с невероятной выверенностью и красотой. Ванесса не любила ни оперу, ни балет, она много их посещала — такова традиция, но так, чтобы это заставляло забыть себя и поверить в сказку действа? Ванесса очнулась, когда зал долго и продолжительно бисировал. — Как его? Это невозможно прочитать! — Николай Цискаридзе. — Он ещё будет танцевать? — Щелкунчик, послезавтра. — Билеты? — Пригласительные, да. — И мне нужно… — После спектакля встреча с артистами за фуршетом. — Да, — только и отозвалась Ванесса, всё ещё приходя в себя. Всю ночь леди думала про молодого изумительного танцовщика. Она не могла забыть ни его рук, ни его па ногами, ни стройности, ни красоты. Но более всего это было невидимое, неосязаемое чувство сопричастия с чем-то уникальным, ускользающим, удивительным, неповторимым, шедевральным. Бесспорно мальчик был гением. Ванесса поймала себя на мысли, что ни разу ещё так не увлекалась чем-то кроме моды.