Часть 7. Утренняя переписка
11 декабря 2022 г., 11:00
Се Лянь с облегчённым вздохом рухнул лицом в подушку. В последнее время каждый раз, когда он думал — черт возьми, какой тяжёлый был день, — каждый раз следующий оказывался еще хуже.
На этот раз худшим за день событием была проверка, решившая нагрянуть как раз в тот момент, когда один из подопечных умудрился отравиться принесёнными соседкой плюшками. Как это вообще случилось и почему именно сегодня — надо было спрашивать у своей восхитительной удачи. Разумеется, ему впаяли замечание за недосмотр — а значит, в этом месяце надбавка опять полетит к чертям.
— Мау.
Се Лянь послушно перевернулся на бок, вжимаясь в стену. Жоë важно прошествовала вдоль него, тут же укладываясь рядом, почти на подушке, словно как минимум в прошлой жизни была человеком и привыкла спать как положено. Се Лянь рассеянно погладил её, заслуживая немного хрипящее тихое урчание.
Жоë была его отдушиной. Ещё бы не занимала две трети и без того узкой кровати, заставляя его ютиться у стены!
Вдруг телефон под подушкой ожил, дважды, сразу друг за другом, вибрируя. Се Лянь зажмурился, вытаскивая из-под подушки — боги, только не какое-нибудь новое списание, пожалуйста, у него скоро даже на самую дешёвую крупу хватать перестанет.
Посмотрев на экран, он с трудом удержался от желания скинуть телефон со своего второго этажа кровати, желательно ещё и в стену.
Списание за тариф и обслуживание мобильного банка.
Со стоном он уткнулся лицом в подушку, желая завтра не проснуться.
В целом, это почти сбылось.
Проснулся он от звука, который совершенно точно не был его будильником; как минимум потому, что, уставившись на экран телефона после звонка будильника, он никогда не должен был увидеть, что уже почти восемь часов утра.
Даже злиться на такое он уже отвык — только, невнятно простонав что-то в наволочку, одним прыжком спустился на пол, до истошного вопля перепугав Жоë. Судорожно натянул джинсы. Нога тут же попала в «декоративный» разрыв на коленке, с треском делая его абсолютно неприличным. Сунул растрепанную голову в футболку, кажется, так и не постиранную со вчера, накинул толстовку, параллельно пытаясь отыскать в тумбочке зубную щётку и пенку для лица. Осторожно приоткрыв дверь, высунулся в коридор — кажется, соседи ещё не проснулись (или уже ушли), и было блаженно тихо. В такие моменты его почти устраивала жизнь в коммуналке.
Шмыгнув в ванную и приведя себя в порядок, он так же спешно вернулся в комнату, подхватывая сумку и наконец открывая телефон — надо же все-таки прочитать сообщение, которое помогло ему не проспать окончательно.
И застыл.
Была чертова суббота.
А значит, ему не нужно было рвать когти в универ. И у подопечных тоже не было приёмов с утра пораньше — в поликлинике по выходным был только срочный приём и процедуры, а уколы он мог поставить и сам. Конечно, всё равно оставались уборки, прогулки, обеды, заставить ту бабушку с бредом преследования помыться, но это не требовало от него начала рабочего дня непременно в восемь утра.
Он даже может успеть позавтракать.
Усевшись на пол, он наконец открыл входящие сообщения, стягивая с волос ещё вчера утром надетую резинку и на ощупь пытаясь нашарить на тумбочке расчёску.
«Здравствуй. Я чувствую себя очень виноватым за то, что позавчера случилось.»
Се Лянь напряг память, массируя точку над переносицей. Если бы он сходу помнил всё, что случалось с ним каждый день, его голова бы взорвалась, а психика отправилась в нокаут от количества происходящего… Дерьма. В памяти хватало места только на работу и учёбу.
«Я помню, что ты очень занят, но хотел бы хотя бы угостить тебя обедом. У меня сейчас несколько выходных, выбери удобное для тебя время.»
А, кажется, позавчера бабуля Ши рухнула в обморок и попала в больницу. И. Его сбили на светофоре? Кажется, это был Саньлан, знакомый Цинсюаня, почему-то ездивший по подставным правам. Он, что ли?
«Если ты не хочешь меня видеть, разреши все равно угостить тебя чем-нибудь. Я отправлю доставку курьером, и тебе не нужно будет со мной встречаться».
Неужели он может заставить чувствовать людей настолько виноватыми?
Се Лянь осмотрел себя и вздохнул. Наверное, да. Он же выглядел как смесь бомжа и хиппи. Разве что, он надеялся, чистый.
Желудок отозвался недовольным урчанием. Кажется, предложение он примет — хотя очень плохо использовать других людей для того, чтобы поесть за чужой счёт, но…
Нет, это однозначно плохо. А следующее сообщение?
«Ты делаешь очень важную работу. Я действительно восхищаюсь тобой, как человеком, и не хотел бы быть причиной неприятностей.»
Отложив телефон, он откинулся спиной на стенку тумбочки и закрыл лицо руками.
Не то чтобы он никогда такого не слышал. Наоборот — слышал довольно часто, но обычно спустя пару дней после этого (максимум, кажется, было две недели, прежде чем его телефон замолчал) человек начинал понимать, что его работа состоит не в том, чтобы с важным видом прогуливаться с планшетом и ручкой и следить, чтобы всё было в порядке. А в том, что у него абсолютно нет времени на какие-либо тусовки, обсуждения чего-то интеллектуального, как нет и желания прогуливать пары. Точнее, он и так их прогуливал слишком много, только не в баре. И переписываться с ним было неудобно и дорого — ведь почти у всех тарифы стояли с упором на интернет, а не допотопные СМС.
Но на обед время бы потратить всё равно пришлось, а тут, кажется, есть возможность поесть что-то нормальное?
Он переименовал контакт и споро напечатал сообщение в ответ.
«Если Саньлан платит. За мой счёт могу предложить разве что чай с бутербродом.»
Отправить.
О боже. Нет, это звучит отвратительно.
«Извини, это звучало очень грубо с моей стороны»
Отправить.
Телефон завибрировал так быстро, что Се Лянь даже не был уверен, что его второе сообщение дошло. Жоë, кажется, удивлённая не меньше него, с чудовищно милым «мрр?» упёрлась передними лапами ему в плечо, словно тоже пыталась заглянуть в экран. Он машинально погладил её по вытянутой худощавой спине.
«Разумеется. Гэгэ может выбрать любое заведение»
Се Лянь задумался, продолжая наглаживать кошку, уже устроившуюся у него на коленях. Нужно было достаточно людное место — даже если это был знакомый Цинсюаня, следовало быть осторожным. И достаточно недорогое, чтобы ему не было совсем стыдно, если человек все-таки нормальный. И при этом достаточно вкусное, чтобы можно было наконец-то нормально поесть.
Всё три критерия однозначно не встречались ни в одном месте, и это удручало. Ладно, можно пойти от ещё одного принципа. Он достал из сумки потрепанную жизнью записную книжку, раскрывая на заложенной вместо закладки ручке.
На сегодня у него было три бабушки, у которых стоило убраться и приготовить еды на несколько дней, а также стандартно вывести погулять; одна семья с четырьмя детьми на плановой проверке от органов опеки после жалобы соседей; одна семья после усыновления, которых уже скоро должны были снять с учёта и один дедуля, которому нужно было забрать из аптеки новый запас лекарств и поставить уколы. В целом, почти день отдыха, если, конечно, не случится ничего сверхъестественного. С его удачей такой расклад почти невозможен, но надежда умирает последней, верно?
А если последним будет дедушка Ло, рядом с его домом через перекрёсток как раз было небольшое семейное кафе, мимо которого он каждый раз проходил с работы на автобусную остановку домой. Оно, конечно, не тянуло на звание очень людного, да и меню его Се Лянь не знал, но он никогда не видел его пустым и надеялся, что это могло быть показателем качества.
«Кафе на углу улицы Цяу, в Цяодун. Если ничего не случится, я освобожусь около трёх.»
«Но обычно что-то случается».
Он едва успел ссадить Жоë с коленей, чтобы наконец дособраться на работу (и сунуть в зубы последнюю оставшуюся со вчера баоцзы огромного размера), телефон тренькнул очередным сообщением.
«У меня сегодня свободный вечер»»
***
О, разумеется, случилась целая куча всего. Началось с того, что пошел дождь как раз в тот момент, когда он был на полпути к первой подопечной, и у него, разумеется, не было ни зонта, ни нормальной сменной одежды; пришлось просить у женщины полотенце и убираться, стянув всю возможную одежду с себя на батарею. И, разумеется, к тому моменту, как он закончил, ничего не высохло. В итоге гулять они пошли уже позже, чем он рассчитывал, и по дороге он думал, что покроется ледяной коркой — дождь закончился, но во влажной одежде под по-осеннему прохладном ветром было, мягко говоря, некомфортно. Вторая женщина была в порядке, и ему почти удалось досушить одежду (но, увы, не согреться), прежде чем пойти дальше. У третьей, бабули Юй, тоже было всё на первый взгляд неплохо, и после обеда он отвел её к Ли-сяньшену играть в шахматы, решив, что за это время как раз успеет навестить одну из семей. Ха-ха. Нет, Юн Ши пыталась убраться к его приходу, но это совершенно не скомпенсировало того, что её муж храпел, издавая аромат похмелья, посреди комнаты — благо, хотя бы не детской. Се Лянь со вздохом достал планшет — от каждой такой ситуации его сердце рвалось дважды: сначала за детей, потом за себя, потому что ему подавать на всё это протоколы. Пришлось задержаться на час, чтобы убедиться, что дети будут накормлены и умыты, а проснувшийся в похмелье отец не будет бедокурить — с тех пор, как Се Лянь однажды уложил его лицом в пол и вызвал дополнительно органы опеки для фиксации нарушения, при нём он старался выглядеть прилично. И соцработник всегда проверял потом звонками детям и жене, всё ли в порядке после его ухода, так что условный рефлекс, кажется, уже должен был закрепиться. В итоге на него оказались немного, но злы и бабушка Юй, и дедуля Ли. Се Лянь малодушно порадовался, что старички были не настолько знатоками онлайн-сервисов, чтобы оставить на него жалобу. Хотя это было нечестно — скорее всего по этой же причине находились те, кто не мог жаловаться на настоящие проблемы. В семье после усыновления, слава богу, всё было прекрасно, кроме того, что цепкий мальчик едва не додрал ему штанину, уговаривая остаться с ними на обед и поиграть. И порисовать. И вообще. Приёмный отец выглядел очень смущенным и сбивчиво пытался доказывать, что они занимаются ребёнком, просто тот, ну… Очень общительный. Се Лянь только кивал, трепля мальчишку по голове, потому что видел его ещё перед усыновлением — и у этого пацаненка действительно словно был встроенный пропеллер. И вечный двигатель. Одновременно. А дедушка Ло впустил «газовиков». Сказать, что Се Лянь испугался, увидев открытую дверь — это, наверное, как промолчать. То, что он встречался с таким далеко не первый раз за… Восемь? Девять? лет работы, ничуть не умаляло ужаса. Зайдя и тихо прикрыв за собой дверь, он бесшумно опустил на пол сумку и подзакатал растрепанные рукава свитера. Мужик в робе как раз с ужасно недовольным видом подкручивал газовый вентиль. Опять коммуналка возрастёт из-за спущенного газа. Хоть бы разбирались в том, что делают, в конце то концов. — У вас тут… — Отличные новые трубы и высокая безопасность вентилей и перекрытий, сяньшен, — жестко прервал его Се Лянь, заставив вздрогнуть и мошенника, и собственного подопечного, — я могу увидеть ваше удостоверение? — А вы кто такой? — возмутились ему в ответ, бегая глазами. — Почему вы вломились в чужую квартиру? Се Лянь невозмутимо поднял перед собой раскрытое удостоверение. — Социальный работник этого района, Ло-лао-сяньшен — мой подопечный, о чем свидетельствует договор в двух экземплярах, один из которых хранится у подопечного. И я требую вас покинуть квартиру, потому что государственная газовая служба была здесь на проверке три месяца назад. Если взглядом можно было бы убивать, он бы слег с дырой в груди. Но у него уже был как минимум иммунитет к такому — Се Лянь только улыбнулся, надеясь выглядеть привычно дружелюбным. Драки или скандала ему всё ещё не хотелось. — Хорошо. — А ещё выложите, пожалуйста, из карманов украденные часы и столовое серебро. — С чего вдруг вы предъявляете такие обвинения? — вздернул тот подбородок. — Вы… — Да ладно, Се-сюн, — тронул его за руку дедушка, не отвлекаясь от своего чая, — не всё же люди плохие… — Не все, — согласно кивнул он, — но я за вас несу ответственность. В итоге без хоть и маленького скандала, но все-таки не обошлось. И вышел он из дома уже даже не просто «немного позже», а около пяти. А по дороге к кафе его повторно застал дождь.
