Хорошие стороны социальной работы

      Хуа Чен был очень счастлив и очень растерян.       Счастлив потому, что к концу ужина Се Лянь, кажется, все-таки расслабился и перестал воспринимать его как врага народа, и Хуа Чен даже посмел понадеяться, что в следующий раз сможет пригласить его пообедать не по настолько тупой причине. Се Лянь улыбался, всё менее вымучено, рассказывал действительно милые вещи с работы и интересные — с учёбы, спорил с ним на тему проституции (неожиданно) и с таким энтузиазмом хвалил его набросок, который Хуа Чен безбожным образом ему спалил, что он ещё с полчаса чувствовал, как горят его уши и что-то в груди.       Мгновенно очаровал официантку, которая до этого подходила к их столику исключительно со страдающим лицом, что та сдала им все секреты сегодняшних сроков годности десертов (и остановил одним взглядом Хуа Чена, собиравшегося сделать с этим что-нибудь радикальное). Отобрал у него кость, которую он собирался отдать выпрашивающему скулящему Эмину, выглядя очаровательно строго, и вместо этого скормил целый кусок мяса из своего блюда. Чем псину покорил окончательно.       А теперь, согревшийся и расслабившийся, уснул на переднем сиденье машины, прислонившись плечом к стеклу и повернув голову в пол-оборота к Хуа Чену. Лицо у него наконец порозовело в тепле, хотя всё равно выглядело нефритово-хрупким, а кашемировая кофта (его, Хуа Чена, кофта), смотрелась на нём преступно хорошо. Уютно. Эмин, просунувший голову между креслами и пристроивший морду рядом с его бедром, явно был с хозяином согласен. И, стоило Хуа Чену потянуться отстегнуть ремень безопасности Се Ляня, глухо на него зарычал.       — Нельзя, — шикнул он на него, отвешивая лёгкий щелбан между ушей, — имей совесть, псина. Это не твоё.       Эмин смотрел на него с очень человеческим скепсисом, и Хуа Чен, вздохнув, исправился.       — Не наше. Ясно?       Тот, шумно вздохнув, убрался к себе назад.       Хуа Чен осторожно погладил Се Ляня по плечу.       — Гэгэ, — тот не отреагировал, и пришлось немного потеребить его, — гэгэ стоит поспать дома, от сна в машине будет болеть спина.       Се Лянь с едва различимым хныком повёл плечом — заставляя Хуа Чена внутренее умереть, — прежде чем наконец приоткрыть глаза. И тут же едва не подпрыгнул на месте, сонно озираясь.       — Ой, — он зевнул, прикрывая рот ладонью, — извини, я совсем не ожидал, что засну, кажется, дождь разморил… Сегодня Саньлан вёл слишком мягко и убаюкивающе.       — Я рад, что гэгэ понравилось, — он повернулся к нему, подложив между щекой и спинкой кресла ладонь, — я не против, что гэгэ здесь спит, но мне кажется, сон в кровати будет безопаснее для его спины. И нужно покормить Жоë, верно?       Се Лянь тихо рассмеялся, встряхивая головой и окончательно вылезая из объятий сна.       — Верно. Наверное, я должен познакомить Саньлана с Жоë в обмен на знакомство с Эмином, но моя комната абсолютно не готова к гостям.       Хуа Чен нахмурился.       — Комната?       — А, — Се Лянь пренебрежительно махнул рукой, перегибаясь через коробку передач назад и забирая свою сумку, весьма потяжелевшую — Хуа Чен всё-таки смог настоять, чтобы он взял домой хотя бы перспективу завтрашнего завтрака, — да, я в коммунальной. Так получается дешевле, а я всё равно прихожу туда почти только спать. Мне говорили, что с таким расписанием заводить кошку было жестоко, но, кажется, я ей все-таки нравлюсь.       — Гэгэ нравится всем, — негромко согласился Хуа Чен, — у тебя есть зонт? У меня есть запасной, если что.       — Да, дома есть, — благодарно кивнул он, — извини, что доставил неудобства. Подождешь, я переоденусь дома и верну тебе кофту? Спасибо за неё.       Хуа Чен решительно помотал головой, сам себе напоминая Эмина.       — Оставь её себе, у тебя из-за меня тогда порвался рукав свитера, если я правильно помню, — он позволил себе провести кончиками пальцев по рукаву, — или, если захочешь, пусть просто пока побудет у тебя. Как у тебя будет время, можем пообедать ещё раз. Я постараюсь найти место, куда можно с собакой, а то, кажется, Эмину ты понравился нелегально сильно. Носишь с собой какую-то магическую собачью приманку?       Се Лянь фыркнул и рассмеялся, кутаясь в кофту, и Хуа Чен аккуратно от него отстранился.       И все-таки почему нельзя было говорить, что он ему нравится?       — У меня не бывает нормального свободного времени, — уже грустнее вздохнул Се Лянь, — сегодня я, считай, потерял несколько часов, за которые мог бы подготовится к одной лишней теме, пару по которой мне опять придётся прогулять из-за того, что кто-нибудь сломает себе ногу, упав с кровати.       — Гэгэ всегда может позвать меня на обед, — заметил Хуа Чен, старательно не глядя на Се Ляня, — есть всё равно нужно. Этот Саньлан будет очень рад угостить ещё раз. Гэгэ может считать, что я покупаю его рассказы про работу и Жоë и то, что в его присутствии Эмин ведёт себя культурно, а не как обычно.       — Саньлан к нему слишком жесток, — пожурил Се Лянь, хотя глаза его посмеивались — Хуа Чен поклялся, что запечатлит их позже где-нибудь, даже если это выйдет даже дольше, чем улыбка Мона Лизы у Да Винчи. — Может, Эмину просто одиноко? Да, Эмин?       Эмин ворчал, тыкаясь носом ему в ладонь и пытаясь лизаться под сдавленный смех.       — Ладно, — вдруг посерьёзнел он, выпрямляясь и надевая сумку через плечо. — Спасибо за.. Уже ужин. И что подвёз. Хорошего вечера, Саньлан.       — И тебе, гэгэ, — успел он сказать, прежде чем за Се Лянем закрылась дверь машины. Тот помахал через затемненное стекло, прежде чем зайти в подъезд. — Хорошего вечера.       Эмин, коротко проскулив, царапнул обивку переднего кресла, на этот раз тыкаясь уже в бедро хозяину.       — Что, брат, — Хуа Чен вздохнул, трепля его за ушами, — ты тоже влюбился в этого человека по самые уши, да?       Ему в ответ ткнулись носом в ладонь.