Хорошие стороны социальной работы

      Се Лянь, как всегда, опаздывал.       На этот раз, в виде исключения, проблема была даже не в работе — в кои-то веки вернувшись домой вовремя, он оказался съеден сначала скандалом с соседкой, которая была в очередной раз недовольна тем, что он приходит слишком поздно и вообще похож на наркомана, а от его кошки воняет (по мнению Се Ляня, от самой соседки смесью дешёвых духов и такого же дешёвого крепкого табака пахло куда сильнее, тогда как больные почки Жоë заставляли следить за ней чуть не под микроскопом); потом оказалось, что староста курса перепутала две буквы в его электронной почте, и домашнее задание, заданное на прошлой неделе, он получил только сегодня; а под конец Жоë просто отказалась влезать в переноску, носясь от него по всей комнате, совершенно не напоминая своё обычное спокойное состояние.       Но, к счастью, как и всегда, когда он опаздывал, темно-бордовая элантра всё ещё ждала его. Се Лянь облегченно выдохнул, пытаясь одновременно плотнее запахнуться в куртку, удержать рюкзак и не выпустить Жоë из переноски.       Приветливо моргнувшая ему аварийкой машина гостеприимно распахнула пассажирскую дверь.       — Привет, — Саньлан сегодня выглядел примерно как и в их первую встречу, лет на 20-25, и это немного успокаивало — а то знать, что человек напротив тебя макияжем старит или молодит себя не меньше чем на шесть лет в обе стороны, напрягало. — Жоë дружит с переноской? Если хочешь, может выпустить её.       Сзади раздалось возмущенно-жалостливое скуление.       — Привет! О, кто это у нас тут, — Се Лянь наконец влез со всем своим барахлом в машину, закрывая за собой дверь, и тут же перегнулся назад, — Эмин! Ты же не интересуешься кошками в гастрономическом плане?       — Иногда мне кажется, что гэгэ больше нравится Эмин, чем я, — тоскливо вздохнул Саньлан, тем не менее включая подогрев пассажирского сиденья и заводя машину, — только убери, пожалуйста, переноску пониже и поближе к себе, немного загораживаешь зеркало.       — А, ой, да, конечно, — смущённо пробормотал Се Лянь, пытаясь пристроить вещи побыстрее, сделал в итоге только хуже, запутавшись окончательно. Рюкзак со всеми бумагами и прочими вещами в итоге упал на собачью морду, переноска перевернулась, хлопая наполовину отвалившейся крышкой, и всё это довершилось истошным мяуканьем Жоë, которая повисла обрезанными когтями на и без того видавших виды штанах хозяина. Тот душераздирающе смиренно вздохнул, стараясь не смотреть на собеседника. — О, Боже…       Саньлан только смешливо фыркнул. — Гэгэ может не волноваться, мы не опоздаем, — успокаивающе произнес он, параллельно пытаясь вытащить из-под сиденья Жоë. Та висла на рукавах его дорогущей рубашки, и Се Ляню было просто до ужаса стыдно. — Я перезаписал нас на время попозже, когда ты сказал, что опаздываешь.       — Я не заслуживаю такой заботы, на которую Саньлан щедр, — Се Лянь наконец пристроил сумку на заднем сиденье рядом с Эмином, тут же придавившим ее мордой, закинул туда же окончательно лишившуюся дверцы переноску и решительным жестом сунул кошку в куртку за пазуху. Та возмущённо мявкнула, но тут же принялась устраиваться, меся его когтями. — Спасибо большое.       Они наконец выехали с парковки. Пристегивался Се Лянь уже на ходу, пытаясь при этом не прищемить кошку.       — Спасибо, что согласился подвезти, — ещё раз повторил он, глядя на пробегающие мимо здания, — я не отвлёк тебя?       Тот пожал плечами, но лицо его выглядело мягким.       — У Эмина всё равно как раз подходит срок обновления прививок через месяц. Сделаем их немного раньше, заодно зубы проверим.       Се Лянь только выдохнул, признавая своё поражение в этом раунде «я не хочу доставлять тебе проблем». В последнее время он проигрывал с поразительной частотой, что, с одной стороны, было подозрительно, а с другой — заставляло против воли расслабляться. Это было плохим знаком, но…       Но Саньлан действительно не пытался вытаскивать его куда-то, понимая, что он занят; раз в несколько дней справлялся о делах — и, узнав о проблемах его кошки со здоровьем, ещё и о Жоë, что пускало отдельную стрелу в его сердце, — пару раз в дождливые дни предлагал подвезти и один раз привез ему ужин и довёз до дома, когда одна из семей решила в очередной раз устроить скандал с органами опеки. Се Лянь тогда, к своему стыду, уснул по дороге, кажется даже не договорив очередную фразу о том, что это всё идиотизм.       И теперь вот согласился сразу же, когда Се Лянь, после длительной борьбы с самим собой, попросил его помочь свозить Жоë в ветеринарку. На автобусах туда было добираться долго и сложно, а времени у него после работы всегда оставалось всего ничего. В общем — Саньлан был как минимум сегодня его спасением, и он чувствовал себя до ужаса неуютно, не понимая, что может сделать взамен.       — Саньлан, я должен отблагодарить тебя, — все-таки решился он, поглаживая одной рукой Жоë за пазухой, а второй — Эмина, опять положившего морду на его сиденье, — это нечестно, что ты так сильно мне помогаешь.       — Гэгэ помогает этому Саньлану больше, чем думает, — прозвучало неожиданно серьёзно, — но если гэгэ настаивает, он может сходить со мной куда-нибудь в выходной.       — Разве ты не хочешь сходить куда-нибудь со своими друзьями?       — А гэгэ не считает себя моим другом? — вздернул он бровь, бросая на пассажира короткий взгляд. — А если ты о Цинсюане, они сейчас слишком заняты, чтобы тратить время на маленького незначительного меня. Они наконец.. Остались одни в квартире и, видимо, решили воспользоваться по полной.       Не краснеть!       Боги, Се Лянь, тебе почти тридцать! Давно пора принять, что другие люди занимаются сексом!       Он вздохнул, стараясь сконцентрироваться на том, насколько под его рукой линяла Жоë.       — Саньлан ведь знает, что я работаю.       — Тогда мы можем просто сходить пообедать в каком-нибудь приятном месте после работы гэгэ, и гэгэ расскажет мне всё про своих подопечных, которые «замечательные люди, просто им тяжело».       — Ты смеешься надо мной!       — Никак нет, — смеялся, ещё как смеялся, так, что у него глаза обрастали мелкими морщинками, хотя кожа явно была ухоженной, — у гэгэ важная работа. Я знаю. Расскажешь, что нового?       Остальная дорога прошла практически мирно — только один раз Жоë решила вылезти, настолько решительно, что остановить её на ходу не удалось, и улеглась воротником Се Ляню на плечи. Это было, безусловно, очень тепло и мило, но довольно неудобно, поэтому спустя несколько минут пришлось её снять — и слава богам, что она к тому моменту сочла свою миссию выполненной и спокойно влезла за пазуху. В итоге получилось даже вполне мирно донести её от парковки до клиники. Немного утешало то, что Эмин, кажется, и вовсе взбесился на радостях, прыгая вокруг них, словно был трёхмесячным щенком, а никак не взрослой крупной собакой.       Саньлан оказался нечеловечески предусмотрительным — несмотря на всё порывы Се Ляня опоздать, возню с животными в салоне и прочая, они успели пройти через регистратуру и даже после этого у них ещё оставалось немного времени, чтобы выдохнуть.       Се Лянь, пользуясь почти пустым коридором в виду позднего вечера буднего дня, тут же устало опустился на лавку, пристраивая Жоë внутри куртки на коленях, упираясь локтями в колени и подпирая руками голову.       А ведь была ещё середина недели.       Перед лицом вдруг возник тепло и сладко пахнущий стаканчик. Се Лянь медленно поднял голову, глядя на Саньлана — тот был сама доброжелательная невозмутимость, и держал во второй руке точно такой же.       — Какао, — пояснил он, дожидаясь, пока Се Лянь возьмёт стакан. Тот осторожно принял его, боясь обжечься. Хуа Чен знал, что он почти не пьёт кофе и особенно не пьёт его на ночь — один раз уже ошибся. — Подумал, что нам не помешает. Холодает.       Се Лянь на это только кивнул, немного рассеянно улыбаясь. Жоë выглянула из ворота его спортивной куртки, принюхиваясь, и, мурлыкнув, попыталась вылезти дальше, к стакану, от которого, видимо, чуяла запах молока.       — Жоë! — возмутился он, запихивая её локтем и подбородком обратно в куртку. — Сладкое кошкам не положено!       Хуа Чен, откинувшись на спинку лавки и подперев голову кулаком, молча наблюдал за этой битвой титанов. В конце концов, кошка была повержена и загнана обратно в куртку, а Се Лянь, до нервного придыхания очаровательно щурясь, наконец попробовал какао. И, кажется, был доволен — Хуа Чену почти не страшно было умереть здесь и сейчас.       — Спасибо, — кроме них в лобби было всего несколько человек, и даже тихий голос его слышен был очень хорошо. Эмин, словно почувствовав ослабившуюся конкуренцию, мгновенно зашебуршился под сиденьями, выползая на свет и пристраивая морду на коленях у Се Ляня. Тот, разумеется, принялся чесать за ухом. — Эмин слишком милый.       — Просто животные любят гэгэ, — протянул Хуа Чен, усаживаясь прямо и запрокидывая голову, — Если Эмин слишком милый, то гэгэ слишком добрый.       — Саньлан тоже милый, — раздалось с беззлобным смешком, заставляя замереть на месте. — Так что может не ревновать к Эмину. Собаки и люди всё равно идут в разных категориях.