Хорошие стороны социальной работы

      Хуа Чен был в процессе разбирательства с одним из заведующих ведущего клуба Чжанбэй, когда ему позвонили. Отчётность была отвратительной, и из него нужно было вытянуть, он проворовался или просто тупой, и мелодия звонка казалась особенно дебильной и неуместной. Хуа Чен, даже не глядя, кто звонит, сбросил вызов, позволив системе послать автоматический ответ с просьбой позвонить позднее.       Позднее не позвонили. Позднее он сам, сбагрив идиота (видимо, все-таки действительно просто идиота) Инь Юю и развалившись в кресле, давая себе короткую передышку перед разбором следующих документов, залез в историю вызовов.       Звонила Цинсюань.       Это было очень странно. Даже когда дело касалось первой встречи с Се Лянем или выполнения его обещания, она предпочитала бомбардировать его смс-ками. Пожав плечами, он нажал на вызов.       Та ответила на первом же гудке.       — Чего хотела?       — Дать совет как личная сваха, — зашептала она, и на фоне Хуа Чен услышал какой-то монотонный говор — видимо, ему ответили прямо на лекции, если не на семинаре. С неё бы сталось. — Придумай любой, даже совершенно идиотский повод приехать сегодня к Се Ляню. Если сможешь, хоть с занятий его забери.       — Что случилось? — он нервно сбился на очередном прокруте ручки между пальцев, и та благополучно улетела куда-то в угол кабинета. — И чего вдруг ты?       По ту сторону трубки раздался горестный вздох.       — Он заболел, — голос был настолько трагическим, словно у Се Ляня была как минимум рак четвёртой стадии одновременно с двенадцатью переломами и лейкемией, — я тебе клянусь, если его не уложить, он даже на работе больничный вряд ли возьмёт. А тебе звоню, потому что кто-то же явно будет рад его уложить, разве нет? ~       Хуа Чен в раздражении сбросил звонок. Тоже мне!       Но то, что Се Лянь заболел и действительно со своим характером вряд ли решил бы из-за этого отдохнуть, беспокоило. В чём-то Цинсюань была права. И если он правда сможет помочь, он будет рад, и без всяких там «уложить». Гэгэ, вечно думающий о других и загнанный жизнью, заслуживал всей заботы мира.       Оставалось придумать причину, чтобы она была не совсем очевидно идиотской. А часть документов он, если что, проверить сможет и дома.       Он потянулся к телефону. Гэгэ никогда ведь не отказывает в помощи, верно?       " 人(_ _*) Этот Саньлан просит милости. Его день пошёл отвратительно с самого утра, и, может, гэгэ разрешит разделить с ним обеденную трапезу, чтобы день стал немного лучше? Гэгэ сам говорил, что разделённая с кем-то еда гораздо вкуснее~ Я могу приехать к концу занятий и потом подвезти до работы. "       Он перечитал сообщение. Нет, звучало абсолютно тупо, нелепо и очевидно. Сойдёт.       Отправить.       Отложить телефон.       Хуа Чен был профессионалом. Даже сидя как на иголках от беспокойства, он успел разобрать два пакета документов и внести в сводку для Инь Юя встречу с ещё одним завом, чья документация ему не понравилась, прежде чем телефон завибрировал снова.       «Привет, Саньлан. Прости, я заболел, думаю, не получится :(»       Так. Хорошо. Он больше может не притворяться, что вздернулся вне своего расписания просто так. Но если Се Лянь решит упрямиться, взяв болезнь за причину, переспорить его будет невозможно. А на то, чтобы сделать что-то против его воли, Хуа Чен не пойдёт. В лучшем случае занесёт лекарства, но не все люди готовы видеть посторонних рядом с собой в момент болезни. Хуа Чен очень надеялся, что он не посторонний, но Се Лянь был прямым, спокойным и абсолютно неромантично настроенным, и он предпочитал не тешить себя пустыми надеждами — ошибаться потом будет больнее.       «Гэгэ. Теперь я хочу приехать ещё сильнее. Что-то нужно купить из лекарств? Еды? Дома ничего не нужно? Скажи, во сколько ты заканчиваешь. Даже если прямо сейчас. "       Отправить. «Пожалуйста, позволь помочь тебе» Отправить. «Я волнуюсь за тебя» Отправить. Он выдохнул, опуская телефон на столешницу. В том похищении был один неоспоримый плюс — он всё же смог подарить Се Ляню нормальный телефон, и теперь они могли переписываться чуть спокойнее — ну, по крайней мере, гэгэ не нужно было беспокоиться, что его бесплатные смс закончатся из-за чего-то, что не является работой. Ответ пришёл почти сразу — видимо, у него был перерыв. Гэгэ: «Саньлану не стоит беспокоиться» СЛ : «Саньлан уже беспокоится @_@»       На этот раз, прождав пару минут ответа в бездумном пялиньи в экран смартфона, Хуа Чен, поджав губы, отодвинул его на край стола, вновь занимаясь документами. Теперь, уже получив два раза ответ, не отвлекаться на него было сложнее, и дела шли медленно. В конце концов, прочитывая одну и ту же графу в третий раз, он, поморщившись, установил маркер на моменте, где закончил, и закрыл документ.       Окей, Гугл. Что принести парню, если он заболел. Он кликнул по первой же ссылке.       Дочитал до конца. Выругался. Прочитал всю первую страницу поиска.       Это было ужасно.       Нет, дело не в том, что он не был бы рад принести Се Ляню игрушку «которая будет напоминать о вас» или цветы; дело было в том, что это бесполезно и в том, что он всё ещё по завету Цинсюань не решался сказать, что этот лучший на свете мужчина нравится ему до жалкого скулежа.       Поиск «Что принести из лекарств» тоже не выдал ничего, кроме рекламы нескольких аптек. Что ж, ладно. Он просто докопается до фармацевта.       Телефон тренькнул, когда он уже накидывал плащ.       Гэгэ: «Через двадцать минут»       Что ж, значит, в аптеку он зайдёт уже после того, как заберёт его. Заодно спросит, что нужно.       Се Лянь чувствовал себя просто отвратительно. Голову вело, в глаза словно засыпали песка пополам с красным перцем, все конечности тряслись, любые звуки колотили в виски, словно он был колоколом, который кто-то очень злой дёргал не переставая. Возможно, проблема была во вчерашнем дожде, а может, в том, что он оббегал в два раза больше домов, несмотря на маленький вагон домашних заданий, потому что одна из младших коллег заболела. В любом случае — ему было очень и очень плохо, и он с ощущением полнейшей беспомощности чувствовал, что как минимум больничный взять точно придётся. Правда, перед этим придется ещё и замену на свой участок найти, а для этого нужна работающая голова, которой у него нет.       Зато была ужасающая тошнота.       Он сложился почти пополам, упираясь локтями в колени и закрывая ладонями лицо. Наверное, в таком состоянии не стоило сидеть на открытом воздухе, но под прохладным ветром становилось хоть немного легче.       С одной стороны, было очень стыдно пользоваться чужой добротой и представать перед Хуа Ченом в таком жалком виде. С другой — да ладно, он боялся просто сдохнуть по дороге в поликлинику. Так что стоило просто поблагодарить его, когда он приедет.       С трудом собрав мысли в кучу, он достал телефон. Хуа Чен словно норовил протиснуться во все детали его жизни — теперь вот даже по работе благодаря его подарку связываться стало легче.       Так. Нужно было разобраться хотя бы с сегодняшними.       Он написал администратору, что будет брать больничный, получив в ответ запрос на его номер и просьбу распределить своих подопечных. Оставалось только вздохнуть — не так давно его вдруг сделали замом по их району, и теперь почти всё, что не было напрямую обязанностью администратора Цяодун, спихивалось на него. Пока никто не болел и не случалось еще чего-то плохого, это для него ничего не значило, но как только… Се Лянь со вздохом открыл список участков с адресами и количеством подопечных.       В глазах плыло. Кто придумал такие дурацкие таблицы, в которых даже не разберешь, где чья строчка…       — Гэгэ? Ты почему на улице?       Он заторможенно поднял голову. Хуа Чен выглядел чертовски стильно и очень обеспокоенно, настолько, что Се Ляня кольнула совесть.       — На холоде полегче.       Хуа Чен дёрнул уголком губ, словно этот ответ ему не понравился, но ничего не сказал. Молча протянул руку, ожидая, пока Се Лянь возьмётся, и осторожно помог подняться на ноги. Того покачнуло, и его мгновенно подхватили под спину.       Наверное, ему стоило эту руку отпихнуть, как он обычно делал, но то ли ему было настолько плохо, то ли Хуа Чен казался настолько безопасным, что он только смирился, позволяя довести себя до машины.       В салоне пахло вычищенной кожей и немного самой машиной — немного химический, слабый, но въедливый запах. Се Лянь потянулся открыть окно.       — Может, сразу вызвать врача, чтобы меньше его потом ждать?       Он медленно покачал головой.       — В моей районной сейчас большая загрузка из-за сезонной простуды, скажут приходить так.       На фоне плавной езды они затормозили так резко, что Се Лянь почти увидел свои кишки, выблеванные на переднюю панель. К горлу подкатил мерзкий комок.       — О, Боже, — тихо пробормотал Хуа Чен, умудряясь одновременно выехать на развязку, которую едва не пропустил, и поглаживать Се Ляня по спине. Не то чтобы это помогло бы, если бы его начало рвать, но, по крайней мере, от этого было приятно — от ощущающейся заботы. Хотя монотонные движения тоже навевали тошноту. — Ну уж нет, в таком состоянии, гэгэ шутит? Это редкость, но шутка вышла не смешной. Останешься пока у меня, я вызову тебе врача из знакомой клиники.       — У меня нет на это денег.       — Гэгэ должен помолчать и отдохнуть. Осторожно, я опущу твоё кресло.       — Жоë, — почти простонал он, понимая, что у него практически нет сил сопротивляться. — Нельзя оставлять.       — Заберём потом. Проснулся он уже лёжа на диване в незнакомой квартире. Рядом обнаружилась немолодая женщина с усталым, но доброжелательным взглядом и в медицинской маске. Хуа Чен, разбудивший его, потрепав по плечу, оказался позади, за спинкой.       Он чувствовал себя определённо лучше — только теперь всё тело было словно ватное и напрочь отказывалось его слушаться. Во рту царила австралийская засуха.       Он попытался встать — точнее, хотя бы сесть, — но его тут же уложили обратно в четыре руки.       — Лежите, — успокаивающе погладила его по плечу доктор. — Скачки нам с вами ничем не помогут. Давайте, задираем рубашку. Заболели когда?       — Позавчера, — смог прохрипеть он, путаясь в собственной рубашке, — но сначала всё нормально было.       Женщина жестом попросила его замолчать; Се Лянь отстранённо подумал, что она больше похожа на педиатра со всеми этими жестами и мягкой манерой речи.       — А вот теперь придётся сесть. Проснулись немного?       Он счёл за лучшее не совершать лишних телодвижений и молча приподнялся, хватаясь за спинку дивана и, кажется, руку Хуа Чена.       Он, пытаясь не выплыть из реальности в процессе пережил ползанье по груди и спине холодного стетоскопа, осмотр горла и странные постукивания по рёбрам.       Градусник, сунутый подмышку, оказался ртутным, и всё внимание пришлось бросить на то, чтобы его не уронить.       — А почему меня тошнило? — все-таки спросил он после того, как на основе его хрипящего мычания на вопросы врача ему поставили «парагрипп», словно припечатали штампом. — Сейч-час получ-ш-ше.       В ответ врач молча показала ему градусник — одной десятой не хватало до сорока.       — Обычно это у детей рвота на высокую температуру, но вам, видимо, повезло. Молодой человек, вы тоже хорошо сработали, — она мельком кинула взгляд над Се Лянем, — я напишу все рекомендации, а теперь лягте на живот и приспустите штаны, я поставлю укол. Такая температура никому не нужна.       О, Боже.       — Может… Таблетками обойдемся?       — Или уколы, или свечи. Ампулы у меня с собой, свечи придётся купить и ставить самим. От таблеток не будет никакого толка, если вас стошнит. Он медленно уронил лицо в ладони.       — Спокойно, — между лопаток легла чужая ладонь, — я выйду, вы сделайте. Эмин, охранять.       Так было, конечно, чуть лучше. Но не сильно.       Он покачал головой, отнимая руки от лица.       — Оставьте рецепт. Я сам.       Доктор, уже было вытащившая коробку с ампулами, удивлённо на него взглянула.       — Вы уверены? Если…       — Уверен, — он сухо прокашлялся, — моя работа состоит в уходе за недолеченными людьми, я знаю, почему стоит следовать назначениям. Можете выписать ещё и уколы, но делать их я буду сам.       — Как скажете.       Она оставила целый лист, исписанный назначениями, большинство из которых он мог назвать наизусть сам; а после, достав планшет и попросив его паспорт (почему-то у Хуа Чена), долго заполняла информацию о больничном, все-таки выдав под конец куцую бумажку с его номером. Он так вымотался за разговором, что хотел просто лечь и умереть, но даже этого ему сделать не дали. На лоб шлепнулась мокрая тряпка.       — Гэгэ не передумал умирать?       Се Лянь выдавил из себя улыбку. Саньлан её заслуживал.       — Спасибо, — в руки ткнулся стакан с чём-то теплым, и он аккуратно отпил, едва отрывая голову от подушки. Молоко. Вкусно. — Теперь отпустишь меня домой?       Хуа Чен торопливо помотал головой. Если быть более вменяемым, на него в принципе смотреть без улыбки не получалось бы — он был по-домашнему встрепанный, весь какой-то мягкий (не мятый, Се Лянь, мятый здесь только ты) и всё равно почему-то красивый. Се Лянь сдал изобразительное искусство, он мог так говорить.       — Гэгэ ведёт себя так, что этот Саньлан опасается его отпускать, а то в следующий раз увидит только в гробу. За Жоë не волнуйся. — Уголки его глаз чуть опустились, делая лицо немного виноватым. — Извини, я влез в твою сумку в поисках ключей, вроде бы нашёл нужный и попросил эм… Друга скататься. Всё будет в порядке, и он привезёт Жоë.        — Для неё.. же.. е-, — он опять закашлялся — где-то глубоко в глотке драло, — ще кучу её вещей надо. Легче мне вернуться домой.       Из прихожей раздался звук ключей, а следом чьи-то маты, приглушённый мяв и цокот коготков по полу. Хуа Чен был явно собой очень доволен.       — Теперь точно не легче. Гэгэ подождёт, пока я схожу в аптеку?       — А…       — Он уже уходит, — он кинул беглый взгляд в сторону коридора. Жоë, едва унюхав, куда ей, маленьким белым метеором метнулась к дивану, запрыгивая Се Ляню под бок. — Мы вместе выйдем и я закрою. Изнутри открывается без ключа, больше дома никого нет.       Се Лянь кивнул, аккуратно сползая обратно на подушку и признавая своё поражение. Хуа Чен, хмыкнув, похлопал его по ноге, прежде чем встать.