Хорошие стороны социальной работы

      Се Лянь, забившийся в угол у поручней, выдохнув, прижался лбом к стеклу. Это, конечно, ненадолго — автобус начал отъезжать, и окно отогнало его дребезгом, — но успело дать немного прохлады.       Вот и всё. Ещё полчаса — и он дома. Длинный был денёк, Се-сюн.       Он поправил рюкзак на плече, чтобы тот никому не мешался, и достал телефон. Тот был, конечно, сомнительным напоминанием, но ещё он был чертовски удобным. Се Лянь почти с первой попытки открыл сохранённую на паре статью, углубляясь в дебри английского текста.       Где-то на середине статьи телефон начал заливаться оповещениями, и пришлось все-таки отвлечься.       От: Ши Цинсюань: — Се-сюн! — На этой неделе на кружке будут про подростков — приходи — потом сможем сходить куда-нибудь поесть!!! — у тебя не может всё время быть работа — пожаааалуйста — там будет мой доклад       Се Лянь вздохнул, для чистоты совести открывая календарь. Кружок Цинсюаня был по пятницам, а у него в пятницу были… Три женщины с бытовой, один дедушка со счетами и одна семья после усыновления.       Нет, это было абсолютно невозможно. Даже если не учитывать его тотальную невезучесть, у него уйдёт на это никак не меньше шести часов — и это очень, очень оптимистичный прогноз. А учитывая, что пары в пятницу у него заканчиваются в половину четвертого…       Я: — Прости, Цинсюань, в эту пятницу я никак не успею. Но буду очень благодарен, если ты скинешь мне свои материалы, уверен, они отличные. — Если нужна помощь с подготовкой, могу помочь вечером.       Ши Цинсюань: — божечки когда ты вообще успеваешь жить!!! — я восхищаюсь но это не значит что я оставлю тебя в покое —Когда-нибудь у тебя должен быть выходной — я натравлю на тебя Хуа-сюна чтобы он заставил тебя расслабиться!!!!!!       Се Лянь смахнул вкладку приложения, спешно возвращаясь к статье.       Он не хотел об этом думать. Особенно когда слова звучали неприятно двусмысленно.       Липко.       С того вечера в клубе прошло полторы недели, и всё эти полторы недели он вполне успешно отделывался от Хуа Чена односложными ответами и благодарил богов, что тот не лез слишком часто. Он чувствовал себя виноватым и в целом мерзким — и ещё более мерзким ощущалось то, во что это могло бы вылиться. О чем он вообще думал в тот момент?       Он вообще, кажется, не думал. Залип, как малолетка на айдола и… И сбежал, не желая расплачиваться.       Очень сильно не желая.       Он сам хотел дружбы и сам же её извратил. И понятия не имел, что теперь делать.       За невеселыми мыслями остаток дороги прошёл до ужасного быстро, и автобус благополучно выплюнул его в темноту пустой остановки. Какой район, такие и фонари… Точнее, их отсутствие.       До дома он дошёл быстро, почти не успев замёрзнуть. Разувшись как можно тише, практически на цыпочках прокрался в свою комнату — но поскользнулся на линолеуме у самой двери и с грохотом упал, снеся на пол ещё и стоящую у допотопного трельяжа этажерку.       С кухни тут же, словно черт из табакерки, выскочила соседка — воинственно зажав в руке лопаточку, с грязно-серой маской на лице и зажатым в зубах огурцом.       — А, Се, — она вздохнула, догрызая кусок огурца, — ты хоть один раз можешь прийти, не обрушив полквартиры? И твоя кошка опять орала сегодня.       — Сейчас приберу, — кивнул он, надеясь, что на этом его оставят в покое. — Спасибо.       — На дальней конфорке моя кастрюля стоит, остальные свободные, только помой за собой, — бросила она напоследок, скрываясь из его вида. Се Лянь только со вздохом принялся подбирать вещи, водружая их обратно на полки. Хорошо было бы переставить её куда-нибудь в другое место, но коридор был и так забит под завязку кучей вещей, большая часть из которых на его памяти ни разу не использовалась.       Но в целом это было место, которое его устраивало. Достаточно дёшево, достаточно близко к транспорту и разрешение завести кошку. Ему повезло.       Закинув в комнату сумку и насыпав Жоë корма, он сунулся на кухню — соседка уже ушла. Наскоро и не до конца разогрев вчерашние остатки лапши с бобовой пастой, он вернулся в комнату с тарелкой, усаживаясь на пол около стола — так казалось уютнее.       Жоë хрустела в своём углу.       Телефон ожил снова. На этот раз — единичным сообщением. Саньлан: Гэгэ, все в порядке?       Не слишком. Теперь каждое слово Хуа Чена тянуло словно рассматривать под микроскопом, выискивая истинный смысл. От этого болела голова. Он не хотел этого делать, но теперь не мог перестать.       Но — что он вообще мог думать, когда ему так запросто предложили… Я: Да. Саньлан: С Жоë всё в порядке?       Се Лянь открыл камеру, фокусируя её на белой пушистой заднице — всё, что было видно с его ракурса. Я: [изображение]       В ответ пришла фотография Эмина — развалившегося на своей царской лежанке во всю свою собачью длину. Эмин был милым.       Се Лянь закрыл сообщение прочитанным, возвращаясь к уже почти холодной лапше.       Он успел доесть, помыть посуду, убрать кошачий лоток и даже нырнуть на десять минут в душ — прежде чем за вновь открытой, уже со старенького ноутбука, давно переставшего работать без подключения к сети, статьей его застало очередное сообщение. Саньлан: Я чем-то обидел тебя?       Ну вот. Я: Почему ты так решил? Саньлан: Гэгэ никогда не оставлял Эмина без похвалы, даже если это всего лишь его фотография Саньлан: Это ведь с того вечера? Саньлан: Я что-то сделал не так?       Он сделал глубокий вдох и бросил тоскливый взгляд на статью. Как же хотелось просто сбежать от проблемы. Я: Извини, я не ищу отношений. Особенно ради секса.       Он отложил телефон на край стола, яростно растирая ладонями лицо. Жоë с тихим мявом запрыгнула к нему на колени, подсовывая под нос пушистый хвост. Рецензия. Ему нужно сделать рецензию. И черт с ним, с остальным, он просто пойдёт потом спать, и завтра утром всё будет лучше.       Снова вибрация. Саньлан: почему гэгэ вдруг заговорил об этом? Это казалось почти насмешкой. Он закусил губу. Я: Ты ответил на поцелуй. И позвал домой.       Отправить.       Он успел перечитать последний абзац ещё раз, пытаясь наконец осознать его, прежде чем получил ответ. Саньлан: Но это гэгэ поцеловал меня Саньлан: я не имел в виду ничего такого! Саньлан: гэгэ Саньлан: пожалуйста Саньлан: что мне думать Я: извини       Закрыть.       В следующий обеденный перерыв на него налетел ураган Катрина. То есть, Цинсюань.       — Се-сюн! — сегодня она была в чёрной юбке-карандаш и ужасно мягком мятном свитере, из-за которого Се Ляню показалось, что он вляпался с головой в облако. — Что-то случилось?       — Задушишь, — попытавшись улыбнуться, похлопал он её по спине, и девушка с недовольным лицом все же отпустила его, тут же подхватывая под локоть и почти на буксире утаскивая к занятому столику. Хвала богам, на этот раз за ним больше никого не было. — А почему ты решила, что что-то случилось? Всë в порядке.       Она неожиданно зло ударила ладонями по столу, заставляя Се Ляня примирительно поднять руки.       — Не-ве-рю, — отчеканила она, каждый слог сопровождая ещё одним ударом — Се Лянь затылком чувствовал, как на них обернулась половина столовой. — Потому что только если у вас что-то случилось, Хуа-сюн мог позвонить в два часа ночи, чтобы излить душу Хэ-сюну. Мы только решились попробовать ещё раз снять!..       — Цинсюань, — беспомощно замахал он руками, — слишком громко, это же твоя личная жи…       — Уже не слишком, — заявила она, оглядываясь. Настроение у неё сегодня было какое-то особенно боевое. — Что смотрите? Могу номерок отеля сказать, если кому надо!       — Мне скинь! — неожиданно раздалось откуда-то сбоку, и Ши, с прищуром посмотрев в ту сторону, показала «окей». — Лучшая!       — Вот видишь, — явно уже более довольная, она рухнула на свой стул напротив. Се Лянь под шумок достал впопыхах слепленный утром сэндвич из половины багета и застыл под её взглядом, не донеся его до рта. — В общем, точно что-то случилось. Ты тоже грустный. Ты даже по сообщениям грустный. Се-сюн, ты слишком хороший, чтобы заслуживать быть грустным. Расскажи, а? Если Хуа-сюн виноват, я… Эм… В общем, что-нибудь сделаю, а если кто-нибудь ещё, ему вообще конец.       Она скрестила пальцы под подбородком, глядя на него огромными грустными круглыми глазами, напоминая какого-то мультяшного щенка. Се Лянь молча укусил свой бутерброд, медленно прожевывая отвалившийся от него огромный кусок.       — Я сделал глупость, — все-таки произнёс он, тихо и почти невнятно, — но…       — Давай по порядку, — мягко перебила его Ши, — что за глупость? Мне кажется, Хуа-сюн не обиделся бы на тебя, даже если бы ты пообещал бы его распять.       Он набрал в грудь побольше воздуха и мысленно досчитал до восьми.       — Яегопоцеловал.       — Так, — осторожно кивнула Цинсюань, — и?..       Се Лянь перевёл дыхание. Реакция девушки казалась какой-то странной, но, в целом, всё, что её касалось, было странным.       — А он предложил поехать домой.       — И?..       — А я не могу! — неожиданно даже для себя почти выкрикнул он, тут же съеживаясь на стуле и падая лицом в ладони. Его потряхивало — позорище. Как зариться на что-то, так он даже не думает, а как нести ответственность за свои действия… Его затошнило. — Я не хочу…       Он помотал головой, не отрывая рук от лица. К его стыду, кажется, он разревелся.       — Тише, Се-сюн, — растерянно проговорили сверху, и его словно закрыло от остального мира уже знакомым ощущением пушистого облака. Цинсюань прижала его голову к себе, встав рядом и обнимая за плечи. — Тихо-тихо. Всё хорошо. Боже, какой кошмар. Окей, гугл, что делать, если у друга истерика? Ну, Се-сюн, всё хорошо. Хочешь я тебе кофе принесу? У нас отвратительный, но я знаю, у кого попросить, и сделают нормальный. Хочешь? Или попросим у Хэ-сюна сделать нам пирог, ты же всё равно в том районе работаешь, забежим потом, сладкое всегда полезно для мозгов, так что для нервов должно быть тоже.       Под её беспокойное щебетание уняться было неожиданно легче. Он резко словно захлебнулся рыданиями и теперь только сухо икал, пытаясь выпрямиться и стереть с лица позорные слезы.       — Ох, прости, — вздохнул он, пытаясь вернуть себя в адекватное состояние и вновь икая, — я…       — Нуждаешься в психологической помощи, — негромко перебила его Ши, продолжая невозмутимо поглаживать по волосам и, кажется, в конец их запутав. — А Хуа-сюн, я уверен, вообще не имел ничего подобного. Небось решил что тебе уже хватит и пора отвезти тебя домой или что-то в этом духе. Поговори с ним, ладно? Он же… Э-э, тебе ведь явно комфортно с ним общаться, так?       Он молча кивнул. Боже, за что они заслужили Цинсюань?       — Боже, за что мы тебя заслужили? — повторил он вслух, наконец отстраняя от себя девушку. — Ты слишком хороша.       — А ещё гей, трансвестит, томбой, больная, наркоманка, шлюха, заочница и всё прочие титулы, которыми меня награждали, — фыркнула она, обходя стол и плюхаясь обратно на своё место. — Я не работаю сегодня, но буду ждать тебя у Хэ-сюна. И только попробуй не прийти!