Хорошие стороны социальной работы

      Проснулся Хуа Чен почему-то еще затемно от того, что ему было слишком жарко. Попытавшись перевернуться, он с некоторой заторможенностью вспомнил, что спал, вообще-то, не один — определенно с помощью Се Ляня, водрузившего на него голову и придавившего перекинутой рукой к кровати. Самому ему, судя по всему, было холодновато — он натянул одеяло до самого носа и все равно жался к чужому теплу.       Тут же всплыла и еще одна мысль — сам Хуа Чен, кажется, так и не разделся, в отличие от Се Ляня в растянутой домашней футболке. Надо будет подарить ему новую. Кажется, в его любимом ателье как раз предлагали только завезенную хлопковую ткань для домашней одежды.       Он, стараясь не шевелиться, пошарил рукой, насколько изгибалась, рядом и под подушкой, ища телефон. На экране высвечивалось восемь часов утра, но учитывая, что Се Лянь вчера выпил, он наверняка проспит сильно позже привычного; правда, вчера он говорил, что ему не очень нравится, когда так проходит весь день. К тому же, у них остался всего один день здесь, и он наверняка будет больше рад возможности прогуляться лишний раз по незнакомому городу.       Ладно. Еще двадцать минут. Двадцать минут — на случай, если он всë-таки проснется сам и Хуа Чену не придется чувствовать себя отвратительным и безжалостным. Потому что к кому-кому, а по отношению к Се Ляню он таким быть очень не хотел.       А пока можно было и почту проверить.       Спустя двадцать минут никакого шевеления замечено не было, и Хуа Чен позволил себе погладить Се Ляня по плечу. Потом легонько сжать. Похлопать. Немного тряхнуть. Откинуть с себя руку. В итоге проснулся он только тогда, Когда Хуа Чен начал стаскивать с них одеяло — с полнейшим осознанием, что, кажется, можно было вообще не беспокоиться касательно того, чтобы разбудить его случайно.       — Сколько времени? — первым делом промычал Се Лянь, даже не открыв глаза и только начав подавать признаки жизни — в частности, сползать с Хуа Чена, что огорчило того больше, чем ожидалось. Да и сразу стало куда холоднее. — Мм, Саньлан…       — Половина девятого, — негромко ответил он, и, подбодренный этим невнятным бормотанием, решился погладить Се Ляня по волосам, — да, гэгэ?       — Прости, что вчера было, — глубоко вздохнул тот, и у Хуа Чена почти остановилось сердце — сейчас он скажет, что ему жаль и что вообще зря он все это сделал? — Было некультурно с моей стороны так поступать.       — Гэгэ самый культурный человек, которого я только знаю.       — Тогда можно гэгэ ещë так полежит? — промычал он в ответ, снова закидывая на него руку и утыкаясь носом куда-то в шею, — давно так не спал. Долго. Вчера если только.       — Только немного, — шепотом согласился Хуа Чен, натягивая на них одеяло обратно. — Гэгэ хотел ещë погулять, а у нас последний день здесь.       — Саньлан очень добрый, — он зевнул, — и внимательный. И тëплый… Даже Жое не такая теплая…       Хуа Чен собирался расплакаться прямо сейчас.       Но он лежал под Лучшим Мужчиной В Мире и не мог позволить себе намочить его подушку, даже если это были слëзы благодарности, поэтому он мужественно удержал их и весь восторженный визг внутри. Но, обнадеженный вчерашними событиями и сегодняшним утром, решился приобнять Се Ляня — и получил в ответ довольное мычание. Кажется, теперь он мог умереть счастливым.       Кажется, он и сам задремал — потому что прошло куда больше времени, чем он обещал, прежде чем его телефон завибрировал. Се Лянь тут же подорвался, словно отпущенная пружина: сел, даже не открывая глаза, заправил волосы за спину, откинул одеяло… Хуа Чен же, куда менее бодрый, с трудом и тихими ругательствами нащупал под подушкой свой телефон, нажимая на кнопку ответа.       — Чего тебе надо?       — Десять часов уже, ловелас, — фыркнул на том конце Хэ Сюань, — вставайте и тащитесь вниз, Цинсюань без вас завтракать не хочет и мне не даëт.       — Ой, — Се Лянь подобрал к себе на кровать мëрзлые ноги, наконец разлепляя глаза и глядя на Хуа Чена с сонным прищуром. — Это мы вроде как виноваты, что он голодный.       — Не бери в голову, — отмахнулся тот, — он всегда голодный. От получаса ему точно ничего не сделается.       Он замолчал, поднимаясь с кровати и застилая еë одеялом — хоть что-то, чтобы дать голове немного времени.       — Я тогда пойду? — стараясь не звучать совсем уж нерешительно, спросил Хуа Чен, искоса наблюдая за Се Лянем, пытающимся пальцами прочесать волосы, не заплетëнные на ночь в косу. — Умоюсь пока.       — Да, конечно, — светло улыбнулся тот, взглянув на него и пытаясь не упасть в процессе надевания одного носка. Учитывая его обычную неудачливость, для него это был ужасающе ловкий пируэт. — Спасибо, что позаботился обо мне вчера, Саньлан.       Саньлан выскочил из комнаты, как ошпаренный, пытаясь успеть за пробивающим грудную клетку насквозь сердцем.