my lover is very ill

      прошло немного времени, с тех пор, как мне назначили новые лекарства. я должен был отмечать своё самочувствие и изменения в состоянии у врача чуть ли не каждый день! но благо, мой славик постоянно ходил со мной, даже если был сильно занят или я его об этом не просил. в самом деле, это для меня значило многое, мне казалось, что таким образом он проявляет ко мне любовь, мне так нравится, когда он рядом и уделяет мне такое внимание. вообще за последние дни у нас в отношениях всё стабилизировалось и теперь можно было также просто наслаждаться временем, проведённым рядом со славой.       мы даже принялись за работу трека и, учитывая перерыв в кучу времени, выходило у нас достаточно хорошо. безусловно, это явно не то, что мы писали раньше, наша музыка стала гораздо более чувственной и глубокой. почему-то мне так показалось, думаю, все произошедшие события крепко связали нас, но всё же оставили свойственный отпечаток. мои слова и поступки никак не отпускали меня, хотя славик тысячу раз прощал мне всё, что я натворил, мне всё равно было паршиво вспоминать о том, что я на такое вообще способен.       мне кажется, если не славино понимание, мы бы не смогли строить эти отношения дальше, именно строить, за это время я осознал, что у нас достаточно серьёзные отношения. хоть раньше меня это и пугало, заставляло избегать вторую половинку и подсознательно испытывать к ней отвращение, но сейчас всё иначе. я превосходно чувствую себя рядом со славой, он — моё чудо, свет очей моих, сокровище, буквально подарок вселенной, хотя, если учесть мой образ жизни и непреодолимое желание делать людям больно, вселенная должна была плюнуть мне в лицо, а не доверять такого хрупкого, прекрасного мальчика.       солнце уже клонилось к крышам соседских частных домов, а мы со славой, чертовски довольные собой после долгой работы над треком, наконец решили отдохнуть и провести время как-то иначе. наш выбор пал на весьма интересное как по мне занятие, мы решили приготовить что-нибудь вместе. славушка знал мою любовь к кулинарии (если так можно выразиться, обладая моими кривыми руками) и часто предлагал заняться этим вдвоём, мол это сближает и вообще по идее должно оказаться интересным, ну а я совсем не против.       разве что следовало бы сначала купить необходимые продукты, о чём мы сразу и подумали.       — блин, солнце, уже вечер такой поздний, я совсем не хочу никуда выходить, устал просто пиздец. — я тут же сделал многострадальческий вид и упал на диван, всем своим видом показывая, что идти куда-то для меня сейчас было бы муторно.       — так это не проблема вообще, я могу и один сходить. — где-то в глубине души я понимал, что он просто хотел отдохнуть от меня немного после стольких дней «бок о бок». — если ты конечно не хотел, чтобы я остался с тобой, ну я быстро, только нужно определиться, что готовить собираемся и я сгоняю. — он говорил это с каким-то энтузиазмом, будто абсолютно не устал, хоть и объективно работал явно больше меня. — мне нужно просто глаза расслабить, хочу уже природу увидеть, а то весь день дома, да дома.       — кстати тут ты прав, нам следовало бы почаще ходить куда-нибудь или же гулять, вроде как воздух свежий там нужен и что-то ещё… — тут я начал перебирать в голове варианты чего-нибудь, что мы с моим парнем (не обременённые аккуратностью) способны были бы приготовить. — помнишь мы видели в каком-то магазине странную лапшу? ну плоскую такую, ты ещё визжал на всю москву о том, что в аниме точно такую же видел. может попробуем?       — это и не лапша вовсе, но вообще-то идея классная, мне давно хотелось купить что-то подобное. — я видел, как от моей идеи у него ещё сильнее загорелись глаза, как обычно бывало от мимолётных незначительных моментов радости. и, как бы это ни звучало, но мне безумно нравилось в нём проявление этой детской реакции на происходящее.       как только славик полностью собрался, оделся и взял с собой всё необходимое, он прильнул ко мне и поцеловал в макушку, видимо в знак прощания. мы сказали друг другу ещё пару слов и он оставил меня одного.

* * *

      прошло достаточно много времени, что невольно заставило меня волноваться, потому что обычно, если слава задерживается где-то, даже на незначительное время, он тут же сообщает мне об этом, ведь знает о том, что это для меня реально важно. может быть телефон разрядился, и он не смог написать, или же напрочь забыл обо мне, на тот момент я точно не знал. однако с каждой минутой руки непроизвольно покрывались дрожью всё сильнее, наверно я сильно преувеличиваю, но его же нет уже почти час, хотя дойти до ближайшего супермаркета двадцати-минутное дело.       самым рациональным решением мне показалось попробовать набрать ему, в надежде на присутствие сети в месте, где он находится. гудки шли, медленно и муторно, но по итогу слава не ответил на звонок, именно не ответил, потому что был доступен. покусывая губы я стал ходить по прихожей туда-сюда, хоть мне и казалось это странным, я всё-таки не отметал варианты с благоприятным исходом событий. потом я позвонил ещё раз, но с тем же успехом. я стал звонить постоянно, вообще без перерывов, потому что сердце у меня надо от осознания того, что за окном уже совсем глубокий поздний вечер.       примерно на шестой звонок трубку всё же поняли, но вместо до боли знакомого голоса, я услышал женщину и какую-то суматоху на фоне, что не могло не напрягать.

— здравствуйте, вы записаны как «любимый», наверно вы были близки пострадавшему. м...

— господи, ты кто блять и что случилось? что произошло?

— не паникуйте пожалуйста, я нашла вибрирующий, по всей видимости из-за ваших звонков телефон чуть подальше от места происшествия. тут крупная авария! очень много крови, правда, я думаю ваш знакомый серьёзно пострадал, но близко я не рассматривала, мне страшно.

— адрес блять, где это случилось?

— секунду, тут, мммм… […] — на домах написано так, я совсем не уверена.

— скорую кто-нибудь вызвал? если да, узнай куда его везут, срочно.

— да, тут есть скорая, сейчас я уточню… они не хотят говорить, а хотя, подождите… это больница номер 17, недалеко отсюда.

— спасибо, телефон отдайте кому-нибудь из персонала, хотя меня это сейчас вообще не ебёт.       сердце колотилось в бешеном ритме, я словно чувствовал, что просто так этот вечер мы не проведём. за что, скажите? у нас всё только стало налаживаться, мы только начали справляться. кое-как за пару минут собравшись, я тут же выбежал из дома по направлению в гараж. любая машина, абсолютно без разницы даже если я не закрою дом, пусть всё будет на распашку, лишь бы слава жил, я не многого прошу, пожалуйста. он слишком прекрасный для этого мира, но это совсем не должно значить, что ему следует умереть… господи.       не сочитать, сколько правил дорожного движения я вероятно нарушил по пути в больницу, потому что волнение било неистовой силой, а руки тряслись как от самых сильных наркотиков, что я когда-либо пробовал. в голове ясно звучали слова той женщины, чьего имени я даже не знал и с которой я совершенно грубо общался по телефону, но одновременно она была человеком, который серьёзно помог мне, где-то внутри, под тысячей слоёв паники я был безумно благодарен ей.       пулей я влетел в больницу, опять, снова, нас преследует это проклятое место, я прошу, лишь бы когда-нибудь наступил тот момент, когда мы смогли бы жить без посещения подобных зданий. кое-как я нашёл регистратуру или что-то вроде этого, из-за переживаний мне становилось тяжело ориентироваться в пространстве. молодой девушке, что сидела там, я спутанной речью всё же объяснил, что мне нужно знать буквально всё про состояние недавно поступившего артёма готлиба. а информация была для меня не самой утешительной: он находился в хирургическом отделении с несколькими врачами, которые пытались спасти ему жизнь. эти слова «спасти ему жизнь» исцарапали мне всю душу, заставляя еле-еле сдерживать слёзы, это значило лишь, что авария была серьёзных масштабов.       насколько близко меня пустили, там я и ждал завершения операции, а именно за дверью, откуда через стеклянную часть была видна лишь суматошность врачей и куча крови, какие-то тряпки, окровавленные части докторских халатов… моя паника при виде всей этой картины росла неимоверно быстро, и единственное, что я решил сделать — позвонить андрею, с которым у нас безусловно из-за моих поступков отношения ухудшились, но всё равно доверие присутствовало. мне нужен был кто-нибудь рядом, желательно тот, кто смог бы разделить мои переживания.       после моего тревожного звонка, на который андрей по понятным причинам изначально не хотел отвечать, буквально за полчаса он совершенно бледный влетел в помещение, где находился я.       — что случилось, алишер, насколько всё всё серьёзно, господи? — увидев меня, он присел рядом, на ближний стул.       — там всё… правда плохо, я, я нет, я не знаю… — больше держать всё внутри я не мог и из моих глаз неконтролируемым потоком потекли слёзы. — я боюсь его потерять. мне очень страшно. — чтобы он не видел моих слёз, я отвернулся и прикрыл лицо руками, но андрей лишь глубоко, рвано вздохнул, положил руку мне на плечо и спутанно шепнул о том, что всё будет в порядке. я ощущал его волнение, казалось даже слышал башенный ритм сердца, но он стойко держался. насколько раз отходил покурить, ловил врачей в коридорах, пытался узнать как там вообще протекают дела и всё ли хорошо.       я же был совсем бессилен, мрачные мысли о возможной смерти моего мальчика заставляли разрываться изнутри, крупно дрожать и чуть ли не паниковать. я вспомнил собственные мысли по отношению к славе пару месяцев назад, без действия таблеток. это было кошмарно, я осуждал себя за всё, я винил себя за каждое лишнее слово, которое могло навредить славушке. я люблю его, боже, я люблю его, пожалуйста, я люблю его больше себя, намного больше всей своей карьеры в шоу-бизнесе, умоляю, не забирай его у меня в такой момент. я понял, господи, прости меня, я сотворил ужасное, но разве я не заслуживаю прощения? разве за это должен отдать жизнь такой светлый, невинный мальчик?       с подобными бредовыми мыслями я, всё ещё дрожа всем своим телом, уснул самым беспокойным сном в моей жизни. меня трясло, мне было жутко плохо, но тем не менее, прямо на стульях в коридоре я просто провалился в сон. мне плевать, что будет со мной, я готов на всё, что угодно, лишь бы этот тёплый, домашний на первый взгляд вечер не закончился трагедией.