Сердце дракона

Первым на поля прибежал вороной мальчишка - совсем еще глупый волчонок, как звали его селяне. Горазд был на шалости и драки, махать серпом будто саблей, да гнать лошадей так, что казалось будто копыта бедной вовсе и не касаются земли, когда та не то скачет, не то летит. Еще с пушком вместо бороды и усов, не мог он зваться мужчиной, но и мальчишкой кликали его лишь старшие. Девицы лишь стыдливо опускали глазки да прятали румяные щечки, юнцы же то ли на драку кликали, то ли признавали чужое превосходство и вражды старались не водить: вдруг волк позарится на любимую деву. По дружбе хотя бы отвадить можно. Упал вороной на колени, невесомо касаясь дрожащей рукой нежных, волнуемых ветром маковых лепестков. В рассветных лучах казались его карие глаза не иначе, как янтарными. Увидь его кто из селян в это время, не признал бы за своего, окликнув нечистью. - Господарю он кланяться не горазд, а цветам - горазд! Ай да поганец!- рассмеялся один из крестьянских мужиков, ведя за собой собравшихся на жатву крестьян. - Гордец, наш черный волчонок. - по-доброму добавил кто-то из женщин. - Вырастет грозным волком, будет вместе с господарем защищать наш край. - А-то, куда денется! Когда толпа прошла мимо, оставив Вороного один на один с мертвым королем, тот резко вскинул голову, услышав быстрый стук копыт и столь же быстрый стук чужого, господского сердца. Богато разодетый юноша на гнедом жеребце молниеносно соскочил с коня, бросившись к алым макам. Те лишь грустно качнулись в его сторону, прежде чем неподвижно застыть. - Ноче, ты видел как король... Он... - сломанным голосом спросил юноша, когда серые глаза, полные холода и тоски всё оглядывали хрупкие цветы. Вороной лишь покачал головой. Сам его взгляд прикипел к висящему у наследника на шее кулону, где, некогда алый камень стал черным как сама ночь и сельский юнец мог разглядеть крылатого ящера с отливающей безлунной ночью чешуей. Человеческое сердце болело, Вороной это чувствовал. Драконье - в разы сильнее, из-за чего ему казалось, будто, стоит в господских глазах показаться хоть слезе, он сам горько расплачется, но новый король держался. Держался и дракон. - Можешь собрать всех у замка? - юноша не позволял себе выглядеть слабым, не позволял же и голосу дрожать, храбрясь. - Да, мой король. - Ноче сам вздрогнул, стоило ему впервые в жизни обратиться в стоящему напротив человеку так, как должно было всегда. Чего уж говорить о самом короле, который поднял на него удивленный, а вместе с тем и полный боли взгляд серых глаз. - Можешь звать меня по имени, в конце концов ты вольный человек и не присягал мне. "Присягал. Ещё при жизни дедушки с бабушкой, матушки с отцом". - Как скажете... Чэи. Вороной тут же бросился бежать в сторону ушедших крестьян. Громким свистом подозвав себе вороную кобылу, он вскочил на нее, понесшись прямо по непожатым полям, за что крестьяне были готовы его хорошенько оттрепать, пока не услышали, что их зовет молодой господарь и что старый король отошел. Во главе с вороным мальчишкой, крестьяне, побросав все на поле, бросились к полуразрушенному замку. - Жители этого края, я знаю, что среди вас - множество рыцарей, некогда служивших моему отцу. Многие из вас учили меня драться, дрались вместе с моим отцом и за него. Сейчас я же прошу вас выступить за меня! - решительно проговорил юноша, придержав гнедого жеребца. Тот, чувствуя возбуждение своего наездника, гарцевал и недовольно рыл копытом землю. - Мерзкий сын Полоза желает забрать мою сестру, сжить со свету, угрожая уничтожить наши земли. - Нашу государыню? Как смеет! - Не дадим государыню в обиду! - Не дадим! Очень быстро мужчины, женщины и даже дети со стариками поддержали всеобщий боевой настрой. Лишь Ноче остался позади на вороном жеребце, не говоря ничего. Он лишь молча развернулся, погнав коня глубоко в лес, остановившись лишь тогда, когда солнце начало седать, а кобыла всхрипывала под ним от усталости.