Сердце дракона

Остановившись у небольшого лесного озера, чье дно легко можно было рассмотреть из-за прозрачной будто девичья слеза воды, он остался ждать у берега, пока закатные лучи коснутся водной глади. Стоило этому случиться, как кобыла испуганно отдалилась, замотав головой в ответ на неизвестные шорохи. - Коли пришел утопиться - не медли, коли это не так и жизнь дорога - беги отсюда да поскорее. Все живое знает, что место это кишит неживыми. - из-за зарослей калины выступила одетая в белое русоволосая девушка. Если бы не ее ненормальные бледность и худоба, да синева пухлых глаз, распознать в ней невозможную красавицу. Ноче только улыбнулся в ответ на предупреждение. В закатных лучах карие глаза блеснули янтарем и утопленница тут же остановилась. - Как смеет навь дракона запугивать? И стянул с себя рубашку со штанами, бросив поношенные и сто раз залатанные сапоги на берегу, прежде чем броситься в черное, беспроглядное озеро, где тысячи рук пытались схватить его, ведь драконьи глаза блестели манящим мертвых янтарем. Юношеская рука коснулась усыпанного золотом и костями дна, шаря в поисках чего-то, о чем никто не ведал. Чего-то, что пустило легендарному дракону кровь, заставив круживших вокруг мертвецов, позабыв об осторожности, приблизиться к нему настолько быстро, чтобы он сам, будучи нечистым, почувствовал дыхание смерти у себя за спиной. Не задумываясь, одним резким и отученным движением Ноче взмахнул ржавым мечем, что, несмотря на свой жалкий вид, тут же снес несколько голов, заставив других очнуться и отдалиться. Когда Вороной выплыл, навь уже почти утопила его коня. Оставалось ещё немного, чтобы копыта больше не почувствовали дна, а мертвые твари сумели затащить животное на дно, но прежде, чем это случилось, Наче пронзил несносную девицу мечом, на что та только рассмеялась. - Убить многолетнюю навь простым мечом? Та же глупость, что и войти в мое озеро, будь ты хоть трижды… - не успела она договорить, как её тело начало гореть изнутри, а вода вокруг - кипятиться. Очнувшаяся лошадь тут же испуганно заржала и, ошпарившись водой, побежала к берегу. - …дракон… Ноче слышал, как под водой беснуются мертвые, раздирая труп утонувшей теперь уже навечно нави. То ли в них осталось нечто человеческое, - если точнее - желание мести, - то ли им просто хотелось насытиться и плевать было чем: той, кто когда-то их убила или той, кто проиграла бой с кем-то и пошла на дно. Обагрившаяся драконьей кровью сталь мягко светилась алым в ночной темноте. Кобылица, вконец испугавшись творящегося и незнакомой нечисти, - та что жила на их родных землях ни на кобыл, ни на людей не бросалась, - ринулась в лес, откуда до нее он не мог дозваться ни криками, ни свистом. Надеясь, что чувстовавшая нежить получше любого из живых лошадь побежит к родному краю, он направился туда, откуда поднималась полноликая красавица-луна - к родному краю. - Дракон, а, дракон, куда держишь путь? На тропу нету страха плохую свернуть? А коли ждет смерть - ты все так же пойдешь? Дракон, а, дракон, для чего ты живешь? - мягким звоном колокольчика переливался голосок мавки в ночи. - Лешего позовешь, чтобы я сам не искал? - мягко улыбнулся прячущейся мавке Ноче, между тем подмечая, что он действительно погорячился, признавшись нави в том, кем является. Впрочем, даже если нечисть молчала, это не значит, что ей никогда не был заметен янтарный блеск его глаз или же сила волшбы. Теперь же ветер быстро разнес его признание среди мертвых, уполномочив тех, наконец-то, раскрыть тайное знание. - Дракон, а, дракон, ты мне сам приказал, но Леший давно судной ноченьки ждал, и мы, его доченьки ждем вместе с ним. Дракон, а, дракон, по тебе мы скорбим. Слова маленькой мавки отозвались болью в сердце, но Ноче не мог себе позволить ни пуститься в объяснения, ни остаться совершенно безразличным к словам маленькой нечисти. Его дедушка и отец ежедневно защищали королей и их королевства, еженочно - нежить и темный край. Сейчас же король остался совершенно один, а нежить защищает Закатная. И дедушка, и отец просили его, чтобы он не вмешивался в это. Жил ради себя столько, сколько сможет прожить и умер счастливым. Не убитым ради славы, богатства или власти. Не поневоленым и изуродованным. Свободным и счастливым. Леший ждал его там, где заканчивались родные леса и начинались поля. Прислонившись к хрупкой иве, то и дело донимаемой ветром, он о чем-то с ней говорил и та в ответ беспокойно шуршала листьями. Язык деревьев, как бы этого ни хотел, Ноче разобрать не мог. - Не скажешь ему? - закутанная в плащ изо мха фигура медленно приблизилась к нему, поравнявшись. Сам Ноче в свои пятнадцать годов Лешему не уступал ни в росте, ни, пожалуй, в телосложении, чем, в отличии от первого не слишком то и можно было возгордиться - Владыка Леса пусть и был жилист, но слишком болезненно худ, отчего нельзя было назвать его силачом. В руках он сжимал флягу с настойкой из кедровых орехов, а взгляд его блуждал по переливавшимся перламутром в ночи ивовым листьям. Действительно - это зрелище было не иначе, как волшебством. Лишь на доли секунд Леший удостоил дракона взглядом, прежде чем пригубить немного любимой настойки и вернуться к иве, присев и, оперевшись спиной о ствол, закрыв глаза. Молчание стало ему ответом, на что Леший только невесело хмыкнул. Ива снова беспокойно зашелестела, на что нечисть лишь тихо бросил ей “не бойся”. - Останетесь здесь? - обратился к древней нечисти Ноче, на что тот решительно ответил: - Останусь. Только трусы бросят родную землю из-за войны. Пусть только ступят на мой порог, я не сбегу, но дам им бой. Дракон замолчал, не зная как подступиться к просьбе, на что Леший только протянул ему руку, устало прося: - Давай уже сюда свою железку, не мнись, как девица на выданье. Не медля, Вороной вручил нечисти закаленный драконьим пламенем меч и, на глазах у крылатого ящера, ржавая железка вернулась к своему величественному облику, превратившись в самый настоящий меч сказочной остроты - лезвие его было тоньше ресницы и прозрачнее воды. Приняв чужую помощь, Ноче поспешил к замку - близился рассвет, а он должен был принести меч юному королю раньше, чем вражий отряд доберется до полуразрушенного замка. Издалека поднялся густой черный дым и Ноче понял - не успевает.