Ветры из прошлого

      Возвращение в Москву становится знаковым и преподносит Плющенко свои сюрпризы и неожиданности. И, как ни странно, скорее приятные. Потому что по возвращении Яна наконец соглашается подать на развод.       Плющенко сначала не верит своим ушам, несколько раз прося повторить сказанное, что, конечно, неимоверно раздражает Яну. Потому что сказать один раз «я согласна подать на развод» уже стоит ей невероятных усилий. Женщине хочется кричать, плакать, бить дорогую посуду и ещё желательно выдрать пока ещё законному мужу все волосы на голове. Но она стоически сохраняет спокойствие, ещё раз повторяя сказанное для глухих, тупых и неверующих. На радостях Плющенко благодарит её за мудрое решение и в порыве эмоций даже обнимает, что в свою очередь приводит Рудковскую в замешательство. Но женщина быстро приходит в себя, убеждаясь, что всё сделала правильно, и что ещё есть шансы вернуть всё на круги своя. А вот Евгений здравым смыслом не блещет, пребывая в такой эйфории, будто бы этот развод несчастный уже состоялся. Этой замечательной новостью мужчина спешит поделиться с Этери.       Но, разумеется, Тутберидзе отвечает далеко не сразу. Женщина занята работой и постановкой новых программ некоторым своим спортсменам. А ещё воспитанием распоясавшихся за время её отсутствия коллег. А когда у неё наконец находится свободная минутка, пишет, может, не самое ожидаемое и приятное, зато абсолютно честное: «даже не знаю, поздравить тебя с этим, или наоборот посочувствовать». Увидев эти слова на экране своего телефона, Плющенко лишь хмыкает. Не удивила. Именно чего-то в этом роде он от неё и ожидал.       Но эйфория грядущей свободы продлилась совсем недолго. И дело было даже не в необходимости работать. Нет. Если бы проблема была только в этом… то проблемы бы и не было, ведь в приподнятом настроении и в ожидании лучшей жизни Евгений наверняка и сам бы, без помощи хореографов, придумал новые программы всем своим спортсменам. Но его голова, увы, была заполнена совсем другими мыслями. Теперь заявление на развод подано. Отступать некуда. Вернее, конечно, по законодательству Российской Федерации они с Яной имели право своё заявление забрать, но это было бы максимально глупо и нелепо. А значит впереди бракоразводные процедуры, раздел имущества, споры за права на продолжение деятельности «Ангелов Плющенко» и самое главное — борьба за возможность общаться с детьми. И интуиция подсказывала мужчине, что так же просто как с заявлением на развод тут отделаться не получится. Яна всё ещё в обиде на него. А она даже в самом лучшем настроении всегда была не прочь с кем-нибудь посудиться и выиграть очередной суд. А уж в этой ситуации стоило радоваться, что в России смертная казнь отменена. Потому что будь иначе — Яна всеми правдами и неправдами добилась бы такого исхода, а после написала бы пафосные посты в социальных сетях со словами «Так не доставайся же ты никому!».       И всеми этими мыслями мужчине хочется с кем-то поделиться. Спросить совета. Элементарно просто поговорить и высказать все свои опасения. Он ненадолго задумывается кто бы подошёл для такой роли и практически моментально понимает — никто. Самым очевидным вариантом кажется, конечно, Этери, но женщина сейчас абсолютно не горит желанием общаться. Женя знает, что она сейчас в Новогорске. Знает, что ставит программы своим спортсменам. И на этом всё. Идеями программ Тутберидзе с ним не делится, видимо, опасаясь, что Плющенко может что-то позаимствовать. Внутренние процессы своего штаба тоже не раскрывает. А сам Евгений не хочет донимать её ни лишними расспросами, ни своими переживаниями. Их общение по-прежнему имеет довольно шаткий статус и ему порой кажется, что одно неосторожное слово может снова вернуть их в состояние перманентной вражды. И в этот раз будет намного больнее, потому что теперь они зашли гораздо дальше, чем в уже далёком 2014. Кандидатуру Транькова Женя отметает сразу. Уж слишком любил Макс поговорить, да нечаянно лишнего сболтнуть. На этом список тех, кто знал о разводе из уст Евгения завершался. Может и был ещё кто-то, кому рассказала Яна, но об этом мужчина уже мог только лишь догадываться.       А в остальном жизнь идёт своим чередом и, кажется, ничего не меняется. Всё те же тренировки с утра и до вечера, те же лица, тот же ритм. И, кажется, никто даже и не замечает, что главный тренер Академии Плющенко уже сам не свой.       Как и сам не свой его сын.       Странности в поведении Саши Евгений замечает уже давно. Но списывает всё на усталость, нежелание заниматься фигурным катанием, которое у сына периодически проявляется, недовольство своим уровнем катания и просто на тяжёлый характер, который Плющенко-младший частично унаследовал от матери. Хотя психологи утверждают, что характер не наследуется, а формируется в результате развития и воспитания. Но тем не менее, скверных ноток, напоминающих Евгению уже почти бывшую жену, в характере сына было предостаточно. Но всё чаще присматриваясь к сыну на тренировках, Плющенко-старший замечает одну простую вещь: изменения в поведении сына проявляются лишь только в их общении. С другими тренерами и сверстниками Саша улыбается, шутит и много разговаривает, в то время как на отца смотрит исключительно исподлобья и в ответ на любой вопрос бурчит себе под нос что-то невразумительное.       Не Логическая цепочка складывается сама собой. Либо Яна пытается настроить сына против отца, либо просто она же поделилась с ребёнком новостью о разводе, а Саша уже сам всё додумал и сделал неправильные выводы. И в любом случае ситуацию необходимо спасать. Прямо сейчас, пока не стало ещё хуже.       — Санёк, не спеши домой, останься, нужно поговорить, — вполголоса обращается к сыну Плющенко, пока тот надевает чехлы на лезвия коньков.       — Нам не о чем разговаривать, — едва слышно бурчит мальчишка.       — Как так не о чем? — опешил Плющенко старший, быстро выкручиваясь из ситуации. — А о твоих будущих тройных прыжках? Без них к четверным не перейдёшь, а без четверных в наше время чемпионом не станешь. Или ты уже передумал становиться пятикратным?       — Не передумал, — всё также отрывисто и зло отвечает мальчик. — Говори.       — Может всё-таки не тут, в кабинет ко мне зайдёшь? — оглядевшись по сторонам, предлагает Женя.       — Зачем? Если разговор про прыжки. Тут на льду я и попробовать сразу смогу, — не отступает от своего Саша.       Плющенко-старший тяжело вздыхает, понимая, что не только что разговор будет нелёгким, но и то, что разговора может в принципе и не быть.       — Сань, тут другие ребята, тренеры, мы будем всем мешать и привлекать внимание.       — Это их проблемы, — безапелляционно заявляет Саша, а Евгений тем временем вдруг думает о том, каким станут отношения с сыном к его переходному возрасту, если уже сейчас заметны недопонимания. И будут ли эти отношения вообще.       — Саш, послушай, — тихо, едва слышно произносит мужчина, решаясь говорить как есть, — я не знаю что тебе наговорила мама, но могу её понять. И тебя понять могу.       — Не можешь, — категорически отрицает всё Плющенко-младший. — Твой отец тебя не бросал.       — Но я и не собираюсь тебя бросать, — повышает голос Евгений, запоздало понимая, что они всё-таки на катке, и вокруг много спортсменов, которые могут услышать что-то лишнее, а потому бегло оглядываясь по сторонам. Но, к счастью, кажется, никто не обратил ни малейшего внимания на разворачивающуюся за бортом семейную драму.       — Ты бросаешь маму, а значит и нас. Ты предал нашу семью и я видеть тебя не хочу!       — Сань, послушай пожалуйста…       Слова сына бьют сильнее любой пощёчины, но Женя держится. И всё ещё надеется, что у него получится хотя бы слегка изменить взгляд сына на случившееся.       — Так бывает, что люди долго-долго живут в месте и любят друг-друга, а потом вдруг «бац» и любовь пропадает. Будто и не было её совсем.       — И к нам с Сеней любовь пропала? — с вызовом обращается к отцу Саша.       — Давай всё-таки не будем рубить с плеча и рассказывать всем наши внутрисемейные проблемы? — понизив голос, предложил Плющенко, попытавшись приобнять сына за плечи и увести его в свой кабинет. Но мальчишка ловко увернулся. — Сань, давай поговорим с глазу на глаз, как взрослые мужчины?       — Тебе поговорить не с кем что ли? — злобно пробурчал Плющенко-младший. — Эта тётка, к которой ты от нас ушёл с тобой не разговаривает что ли?       — Всё гораздо сложнее чем тебе может казаться, Сань… — тихо выдыхает Плющенко. — В жизни так бывает, что ты много лет любишь кого-то одного и думаешь, что эта любовь с тобой до конца жизни. Вот только потом бывает раз и любовь сходит на нет.       — И нас тоже не любишь? — совсем другим тоном выдыхает Саня. Теперь он похож на маленького беззащитного котёнка, в глазах которого можно прочесть страх и крошечную надежду на тот ответ отца, что придётся ему по душе.       — Вас я не могу не любить, — сдавленно улыбается Евгений. — И тебя, и Саню… и даже Колю и Андрея люблю, хоть и не являюсь их родным папой.       — Только маму разлюбил? — недоверчиво хмурится мальчишка.       — И тут всё не настолько однозначно… — Плющенко хватается за голову в попытке найти подходящие слова для того чтобы правильно передать девятилетнему мальчишке всё, что он чувствует. — Я вашу маму очень ценю и уважаю. Мы вместе прошли большой путь, у нас с ней есть целая прожитая история. Я восхищаюсь её стойкостью, умениями и безмерно благодарен перед ней за всё, что она привнесла в мою жизнь. А особенно за вас с Сеней, потому что вы — это лучшее, что могло быть в моей жизни. И ваша мама для меня безусловно близкий человек, вот только никакой любви я к ней не ощущаю.       Саша смотрит на отца недоверчиво, кажется, всё ещё не понимая как минимум половины из сказанного.       — Это как игрушки, в которые ты больше не играешь, пытается привести аналогию, понятную слушателю, Евгений. — Помнишь мишку, с которым ты спал, когда был малышом?       Саша уверенно кивает.       — Ты давно с ним не спишь, и вообще не играешь. Давай его выкинем?       — Да причём тут мишка? — снова кричит Плющенко-младший. — Он ни в чём не виноват, и я его так любил раньше.       — А сейчас?       — Не люблю. Точнее, люблю не так как раньше, но выкинуть всё равно не дам!       — Вот и моё отношение к маме примерно такое же, — радуясь, что, кажется, наконец удалось наладить контакт с сыном, объясняет Плющенко. Вашу маму я люблю как подругу, как мать моих детей, но не как раньше. И мне бы очень хотелось сохранить с ней нормальные дружеские отношения. Но мама, к сожалению, на меня сильно обиделась, и теперь нам вряд ли удастся разойтись на хорошей ноте и остаться друзьями. Потому что сам знаешь, наша мама в гневе особенно страшна.       Саня медленно кивает, и с этим кивком головы будто бы окончательно развеялся его враждебный настрой.       — А мы? Нас любишь как новые игрушки, не как забытые старые?       — А тут такое сравнение недопустимо, — чуть ощутимо щёлкает сына по носу Евгений. — К детям любовь совсем другая. Их невозможно так просто перестать любить просто потому что полюбил новых. Любовь к детям, она навсегда.       Саша задумывается. Надолго и накрепко. Периодически поглядывая на отца из-под полуопущенных ресниц, будто бы прикидывая: стоит ли сейчас простить его и довериться ему, или лучше остаться целиком и полностью на материнской стороне. Мальчику хочется по-прежнему много времени проводить с отцом и доверять ему все тайны и секреты, но все слова матери о том, что папа их бросает и больше ни он, ни Сеня, ни мама ему не нужны — слишком плотно засели в голове мальчишки.       В этих раздумьях он завершает тренировку. В них же возвращается домой, сразу же уходя в свою комнату. Все происходящее — не для него. Развод родителей довольно тяжёлое испытание для девятилетнего ребёнка.       Но для Евгения в этом плане, кажется, наступает светлая полоса, потому что теперь сын хотя бы не видит в нём врага.