Ветры из прошлого

            — Да, да, конечно, — беспрестанно соглашалась с кем-то по телефону Яна, пока Евгений расхаживал по дому в поисках своих вещей.       Планируемый ради детей второй их отпуск вдруг сослужил совсем другую службу — наконец довёл их развод до точки невозврата. В постоянных ссорах и раздражении друг к другу возможность восстановления брака, кажется, стала совершенно невероятной даже для Рудковской, что прежде цеплялась за каждую возможность удержать мужа рядом с собой. А потому Евгений сразу по возвращении в Москву рискнул вернуться домой, чтобы наконец забрать все свои вещи и окончательно переехать в один из гостевых домиков Ангелов Плющенко, в котором он уже жил несколько месяцев.       Конечно, часть «Ангелов», в том числе и часть недвижимости принадлежала Яне. Но пока другого выбора у Евгения не было, как и жилья в Москве. Конечно, у него была своя собственная квартира в Санкт-Петербурге, а еще дача в Ленинградской области. Но, к сожалению, даже продав квартиру в Питере, он вряд ли смог бы купить что-то соразмерное в Москве, ещё и так, чтобы до катка ездить было не особенно далеко. А о продаже дачи даже и речи идти не могло: там было его место силы, тихий уголок, в который можно было вернуться в самые критические моменты жизни, почувствовать единение с природой и успокоиться. Да и вообще возвращаться в город ему не хотелось. Скорее, в планах было пожить здесь, пока Яна это позволяла, заработать побольше денег и купить себе дом с участком, потому что жизнь посреди города Евгений для себя представлял уже довольно слабо.       — Дела? Ну как могут быть дела после шикарного отдыха? — как-то слишком фальшиво тем временем рассмеялась Яна, продолжая телефонный разговор, тем самым вызывая у Евгения нервный смешок. Потому что на самом деле их отдых назвать «шикарным» даже язык не поворачивался.       Картинка совсем недавних дней вдруг явно встала перед глазами, напоминая насколько сильно Рудковская сейчас привирает.       Плеск волн считается одним из лучших звуков для расслабления, медитации и хорошего сна. Считается, что он в целом плодотворно влияет на нервную систему человека, снижая раздражительность.       Но не в случае Евгения.       Его волны раздражали. Как минимум тем, что не позволяли сбежать от Яны куда подальше. Потому что Рудковская снова выбрала для всей семьи путешествие на яхте. И вела себя так, будто развода и не намечалось, видимо, уже считая себя победительницей в этой ситуации. Только вот Плющенко помнил, что заявление на развод уже давно было направленно в соответствующие органы, а значит, долгожданная свобода однажды всё-таки настанет. И лишь эта мысль позволяла ему сохранять спокойствие. Ну и дети, конечно. Но к детям чаще всего прилагалась Яна, что спокойствие наоборот разрушало. Вот и сейчас, стоя под палящим солнцем и глаза в бесконечную морскую глубину, Евгений отсчитывал секунды покоя, ожидая когда же Рудковская снова появится рядом с ним.       — Ты встал на самое солнце и утром не пользовался никакими кремами, защищающими от воздействия ультрафиолетовых лучей, — опостылевший голос не заставил долго себя ждать. — Обгоришь. Давай намажу тебе спину своим spf-средством? Очень действующая штука.       — Оставь меня в покое, а? — устало, но раздражённо пробормотал мужчина. — Найди себе другое занятие. Кажется, ещё не все соцсети просмотрены и не все ситуации ты прокомментировала.       — Ну я же за тебя переживаю, — ласковым тоном ответила Рудковская, положив руки на плечи мужа.       — Я же сказал не трогать меня! — рявкнул мужчина, развернувшись к жене лицом. — Чего ты добиваешься, почему всё время трёшься вокруг меня? Даже отдых всё время выбираешь такой, чтоб я от тебя никуда сбежать не мог — посреди открытого моря. Будто бы в тюрьму меня заключила, выхода из которой нет.       — Я не заставляла тебя, ты сам согласился, — невинно хлопает глазами Рудковская. — И в этот раз, и в прошлый. Думала, тебе нравится, раз ты соглашаешься.       — Я соглашаюсь только ради детей, — повысил на неё голос мужчина. — И ты прекрасно это знаешь и этим знанием пользуешься. Или отрицать будешь то, что ты Санька подговорила со мной об этом отдыхе поговорить?       — Я попросила его лишь рассказать, а что он говорить будет — с ним не обсуждала.       — Оно и видно, — хмыкнул Евгений, вспоминая как именно сын просил его поехать с ними на этот отдых. — Ян, смирись уже, что мы больше не вместе и успокойся.       Рудковская, до этого изображавшая олицетворение покорности, вдруг округлила глаза, вдохнула воздуха побольше и на одном выдохе выпалила:       — Ты ещё будешь мне указывать что мне делать? — фыркнула Рудковская. — Ты тут вообще на птичьих правах, потому что я великодушно предложила тебе поехать с нами. Сидел бы сейчас в своём леднике.       — И был бы счастливее! — с горечью отчаяния громко высказывается Евгений. — Но я хотел как лучше, забил на собственные желания и ощущения. Как, в принципе, делал это всегда. Поступал и поступаю так, чтобы никого не задеть, не обидеть. Если бы я слушал только свои желания, развёлся бы с тобой ещё в 2014.       Яна открыла рот, явно готовясь новой волной возмущений снести мужа в открытое море, но сделать это помешал внезапно раздавшийся детский плач.       — Арсений! — первым среагировал мужчина, кинувшись к детям. Однако, практически тут же он встретил преграду в виде старшего сына, который всячески пытался успокоить младшего.       — Это вы виноваты, — без предупреждения накинулся на родителей Саша. — Вы орёте как ненормальные, вот Арсюша глядя на вас тоже и орёт.       — Ты тоже сейчас на нас орёшь — на этот раз вполне справедливо подметила Яна.       — Потому что на этой яхте все орут, — всплеснул руками мальчик. — Я же всё-таки ваш сын, вот за вами всё и повторяю. Вот, посмотрите на своё поведение со стороны, подумайте. Достали уже. Уж лучше не было бы никакого отдыха, чем такой!       И высказав всё, Саша просто ушёл, уводя как ни странно успокоившегося младшего брата за собой и оставляя родителей в безмолвном одиночестве.       Отмахнув от себя воспоминания, Евгений снова прошёлся по комнате, стараясь вспомнить: есть ли тут ещё что-то ему принадлежащее. Потому что хотелось не оставлять в этом доме вообще ничего. Вдруг примета, гласящая что если забудешь где-то свою вещь, то обязательно туда вернётся, работает. В воспоминаниях и раздумьях он даже не заметил, что Яна закончила говорить по телефону и, кажется, была не в лучшем расположении духа.       — Давай быстрее собирай свои пожитки и не маячь перед моими глазами, — раздражённо фыркнула она на Евгения. — Бесишь.       — Я собирался бы быстрее, если бы кто-то не ходил вокруг меня, втирая кому-то по телефону абсолютную ложь о шикарном отдыхе.       — Хочешь сказать, для тебя отдых на яхте с персональным шеф-поваром — это уже не шикарно? — громко возмутилась Яна.       — Хочу сказать, что это был и не отдых вовсе, — отмахнулся от неё мужчина, уже собираясь уходить.       — Ах и не отдых? Так, значит? Я всё организовала, всё оплатила, а тебе всё не так?       — Да не в отдыхе дело!       — Во мне, значит, — с горечью усмехается Яна. — Конечно, со своей Этери ты был бы рад поехать на любую сраную речку в село Зажопинск. Ну, вперёд, и с песней. Только когда поймёшь, что без меня ты никто и звать тебя никак — назад дороги уже не будет. Ведь всё, что у тебя есть сейчас — всё благодаря мне.       — Воду что я пью и должность, которую я занимаю, это всё дала мне ты, да, — вспомнилась вдруг Евгению фраза из какого-то сериала. — Да мне плевать уже, понимаешь? Ты мне за эти дни настолько поперёк горла встала, что я действительно согласен жить в развалившемся сарае… как ты там сказала? Деревни Зажопинск? Да, пожалуйста, если там нет никого, то я уже выезжаю. И не удержишь меня никакими деньгами.       Яна собралась было выдать очередную гневную тираду, но вдруг в гостиную зашёл явно раздражённый чем-то Саша Плющенко.       — Вы опять орёте? — недовольным тоном выкрикнул он. — Достали уже. На море орали так, что уши закладывало, теперь дома также. Замолчите       — Между прочим, ты сейчас тоже орёшь, — в этот раз абсолютно справедливо отметила Рудковская.       — Потому что я ваш сын и похож на маму и папу, это генетика, прикиньте? В доме где орут все — невозможно разговаривать тихо, — внезапно довольно грубо ответил матери Плющенко-средний.       — Сань, замолчи хоть ты, а? — прикрикнула на сына Рудковская. — Если ты и правда похож на меня, то смог бы включить мозги и не влезать в разговоры взрослых.       Евгений на этих словах не выдержал и громко прыснул. Яна? Включить мозги и не лезть? Да это совершенно несовместимые понятия.       — Зато вы мозги, видимо, не включаете, — пробурчал себе под нос мальчишка, в отличие от отца не заметив в речи матери ничего смешного.       — Да что вы все себе позволяете-то? — взъелась Яна уже на обоих мужчин. — Что смешного, Евгений? Смешно будет после развода, когда у тебя останется не то чтобы хер с маслом… и масла не останется, один хер. Вот тогда я посмеюсь.       Женя многозначительно повёл глазами в сторону сына, этим движением стараясь напомнить Рудковской, что сын ещё здесь и употреблять «хер» в своей речи при ребёнке — не лучшая идея.       — А ты тут чего встал? — рявкнула она на сына. — Заняться нечем? Иди что-нибудь по учёбе повтори, или потренеруйся.       — Это такой же мой дом как и ваш, где хочу, там и стою, — буркнул Саша, но всё же послушно удалился, по пути от души пнув дорогую вазу и свалив с полки какую-то награду матери. А напоследок припечатал, — счастливо вам разругаться и поубивать друг-друга.       — Вот, — указывая сыну вслед и задыхаясь от возмущения, высказала Яна, — до чего ты нашего сына довёл. — Он не любит ни тебя, ни меня!       — Это я-то довёл? — взмахнул руками мужчина, — Я ни слова ему плохого о тебе не сказал, хотя мог бы рассказать какая ты упрямая, жадная, бескомпромиссная. Мог бы открыть тайну о том, что выбирая между светской жизнью со шмотками от кутюр и сыновьями ты никогда не выбрала бы детей. Что ты во всех видишь лишь возможность набить кошелёк и поднять себе популярность. Но я этого не сделал. Я промолчал, потому что понимал что Саньке и без этого тяжело. Не хотел чтоб мальчишка чувствовал себя совсем уж сиротой. Я могу понять твою ненависть ко мне, но зачем ты вбиваешь её в голову детям? Не думала, что для тебя «папа вас не любит» — это просто слова, а для ребёнка, возможно, психологическая травма на всю жизнь? Чего ты добиваешься от всех нас?       — Я хочу чтобы тебе тоже было больно, — прокричала Яна, срываясь в истерику и завершая фразу громким всхлипом. — Чтобы ты почувствовал каково это, когда человек, которого ты любишь всем сердцем, раз за разом отвергает тебя, отдаляется. Предпочитает других. Я хочу чтобы ты почувствовал, каково это. Чтобы ты понял хотя бы малую часть того, что испытываю сейчас я. Чтобы знал как тяжело это всё переживать.       Из глаза Яны выкатилась одинокая слезинка. За ней вторая, третья, четвёртая и далее. Впервые за долгое время Рудковская отпустила себя. Позволила себе побыть слабой и показать, что она тоже живой человек и у неё тоже есть чувства.       — Посредством детей? — невесело хмыкнул мужчина. — Ян, я понимаю твои чувства, но ведь это скажется на их психике. Потом они будут годами ходить по психологам и прорабатывать детские травмы. Они могут не только меня, но и тебя возненавидеть, и вся эта история может обернуться такими психологическими проблемами…       — А что мне делать, если ты только сыновей любишь и эту свою Этери драгоценную? — снова всхлипнула Рудковская.       — Я не… — начал было Плющенко, да так и не смог сформулировать мысль до конца, теряясь в смешанных эмоциях. Он понял, что им с Яной давно нужно было поговорить и расставить все точки над i. Что он, возможно, зря избегал этого разговора, давая ей и детям призрачные надежды на воссоединение семьи. Только вот теперь, глядя на содрогающуюся в рыданиях Яну, ему вдруг стало невероятно жаль уже почти бывшую супругу. Сделав несмелый шаг вперёд, он попытался приобнять Яну, чтобы хоть как-то её подбодрить и утешить.       — Не смей меня трогать, — взвизгнула Рудковская, отскочив в сторону. — Мне не нужны ни твоя жалость, ни твои понимание и сочувствие. Иди-ка ты нахуй, Евгений Викторович.       Плющенко пожал плечами, не зная что делать в этой ситуации. Ещё пару минут он постоял на месте, несмело переминаясь с ноги на ногу и глупо хлопая глазами, затем снова попытался подступиться к Яне, за что получил новую порцию проклятий. Наконец поняв, что утешать бывшую жену бесполезно, мужчина пожал плечами, возвращаясь к процессу сбора своих вещей.       Яна всегда привыкла справляться со всем сама. А если не сама, то через суд, при помощи своей команды юристов. Поэтому лучше было ей дать справиться с эмоциями самостоятельно, ведь все попытки что-то исправить только ухудшают ситуацию.       Недолго подумав и ещё походив по дому кругами, Евгений не придумал ничего лучше чем уйти. Пока недалеко — в свой домик на территории академии, так как оттуда его, слава богу, никто не выселял.       Почти уже у выхода из дома ему встречается взволнованный Арсений, который спрашивает у отца:       — А где Саса?       — Саша? — удивлённо переспрашивает Плющенко. — У него в комнате посмотри. Вы в прятки что ли играете?       — Нет, Саса потиялся, — активно мотает головой малыш.       — Найдётся, — снисходительно улыбается младшему сыну мужчина. — он тебя очень любит и долго прятаться у него не получится.       — Он навено на уицу посол. — высказывает свои подозрения Плющенко-младший.       — В саду погулять решил? Ну правильно. Погода хорошая, да и в целом нам всем не мешало бы проветрить голову.       Младший сын лишь пожимает плечами в ответ на рассуждения отца, а после убегает куда-то вглубь дома. А Женя наконец переступает порог и будто бы вздыхает полной грудью, ощущая сегодняшний день как точку невозврата. Как момент, после которого жизнь уже не будет прежней, но, как ни странно, это только радует.       Он возвращается в свой домик на территории Ангелов Плющенко. Задумчиво окидывает взглядом пространство, в очередной раз думая, что в скором времени ему придётся покинуть своё убежище. Только сейчас этот факт воспринимается как данность, без страха и обречённости. Он всё так же не знает что будет дальше, однако отчего-то уверен, что дальше будет лучше чем сейчас. С детьми он точно сохранит хорошие отношения. А Яну ему просто по-человечески жалко, но он пока не знает что нужно сделать, чтобы хорошо было и ей, и ему.       Размышляет он о грядущем совсем недолго, а затем начинает раскладывать по своим местам вещи, которые сегодня забрал из места, ранее называемого домом. Такое обычное занятие совсем успокаивает мужчину, сглаживая все потрясения как сегодняшнего дня, так и предыдущих.       Но этому спокойствию не суждено продлиться долго. Внезапно умиротворённую тишину прерывает мелодия входящего звонка.       Евгений обречённо вздыхает, отправляясь на звук, чтобы найти гаджет. Когда он наконец находит телефон, глаза его расширяются от удивления, потому что на экране высвечиваются лишь три буквы: Яна.       Не без опасений он всё же касается зелёной кнопки, отвечая короткое, но недоумённое «алло», понятия не имея чего ожидать от бывшей супруги.       — Допустим, я понимаю, что тебе противна, что ты не желаешь со мной лишний раз разговаривать… — несмотря на довольно резкий тон, голос Яны звучал испугано и растеряно. — Но о том, что ты заберёшь сына с собой, мог бы и предупредить. Я, может, и плохая мать, но не заметить отсутствие ребёнка дома не могу.       — Какого ребёнка, Ян? — ничего не поняв, переспросил Плющенко.       — Да блять, ты хоть не придуряйся будто не причём. Решил доказать что я хуёвая мать? Доказал, радуйся. Ну хоть скажи что Саша с тобой, не издевайся над моими нервами.       — Саша? — удивлённо спросил мужчина, вдруг вспоминая, что и Арсений бормотал ему что-то о том, что старший из совместных детей Плющенко и Рудковской, куда-то исчез.       — Погоди… — подозрение в тоне Рудковской смешивалась с осознанием и стремительно нарастающей паникой. — Хочешь сказать, он не с тобой?       — Не со мной, — обречённо выдохнул мужчина, чувствуя как страх за ребёнка постепенно заполняет каждую клеточку его тела. — Ян, давай без паники, я сейчас приду.       Сбросив трубку, Евгений вдруг на секунду почуял в происходящем подвох. Яне не впервой использовать детей как механизм контроля поведения мужа, вдруг и в этот раз тоже? А он ушки развесил и готов бежать по первому зову. Но тут же эту мысль перекрыла другая: а вдруг и впрямь что-то стряслось? Он ведь никогда потом не простит себе, если Саня хоть как-то пострадает по его вине. Да и в голосе Яны звучала самая неподдельная паника. Рудковская, конечно, тот ещё манипулятор, но актёрскими данными никогда не обладала.       Отбросив сомнения, Евгений едва ли не сломя голову помчался к месту, которое ещё совсем недавно называл домом. Яна встретила его на пороге, про её лицу расползались красные пятна — следы недавней истерики. И ещё большим вопросом была истинная причина такого её состояния: больше она расстроилась из-за ребёнка, или из-за ссоры с мужем. Арсений испуганно жался к материнским ногам и, едва увидев отца, чуть ли не плача сообщил:       — Саса потиялся!       — Тихо, — несмотря на разрастающуюся в груди панику, поспешил поднять общее настроение мужчина. — Сашу мы обязательно найдём, только для этого нам нужно не слёзы лить, а действительно что-то делать. Сень, давай представим, что это игра в прятки, где мы все должны найти Саню. И эффективнее будет разделиться. Давайте вы с мамой поищете в доме, а я здесь, на улице. Мало ли, притаился в каком гамаке и пудрит нам голову.       — Настолько меня видеть не можешь, что хочешь разделиться? — скривила губы в злой усмешке Рудковская.       — В отличие от некоторых, я хоть что-то предлагаю, — огрызнулся мужчина. — И моё предложение будет эффективнее, чем вариант, в котором мы все ходим друг за другом. Да и, Ян, кто лучше тебя разберётся во всех твоих гардеробных?       Яна поначалу гордо вздёрнула подбородок, явно собираясь что-то ответить, но тут же лишь кивнула и без лишних слов ушла в дом, уводя за собой младшего сына.       Женя же тем временем принялся обходить их огромный участок. Периодически его дотошность доходила до маниакальной стадии — он проверял буквально всё, каждый куст, даже такой, за которым спрятаться могла бы только кошка.       Зерно отчаяния всё сильнее прорастало в груди, а светлых мыслей с каждой минутой становилось лишь меньше. Он звал сына по имени, разговаривал с пустотой, но ничего не выходило. Совсем потеряв надежду, мужчина отправился в дом, держась за мысль о том, что сын мог быть где-то там, в одной из многочисленных комнат.       — Ну как? — задал он вопрос Яне, заранее боясь услышать ответ.       Но стоит сказать что ответ он и не услышал, потому что Яна лишь обречённо покачала головой.       — А ты ему звонила? — спросил, наверное, самое очевидное, что могло прийти в голову, Плющенко.       — Конечно.       — Давай думать, куда он мог деться? Может быть, крёстному позвонил и тот примчался и забрал его к себе?       — На Билана не похоже, — покачала головой Яна. — Он чуткий и всегда сглаживает углы. Сашу бы поддержал, но и нам нашёл бы способ сообщить.       — Может тогда сам решил куда-нибудь поехать? Как помнишь, пару раз мы его отпускали с водителем? Ты ни с кем из водителей не связывалась?       — Нет, — покачала головой Рудковская. — Надо посчитать кто из них сегодня работает и позвонить уточнить.       — И кажется как раз в нашем автопарке не хватает одной машины, — постарался ухватиться за совсем недавнее воспоминание Плющенко. — Я не уверен конечно, для меня в приоритете был поиск ребёнка, я и думать забыл о количестве машин.       Но Рудковская уже не слушала его, мысленно просчитывая с кем и куда мог уехать её сын. Вариант о том, что мальчик мог уйти пешком она отмела сразу. Потому что не приучен был Саня ходить пешком. Да и все, к кому он мог отправиться в подавленном состоянии жили довольно далеко от их дома.       Арсений смотрел на родителей затаив дыхание. Одно лишь было нерушимо в его совсем ещё детском мозге: папа с мамой обязательно всё решат. Сейчас вот позвонят и Саша сразу найдётся. По щелчку пальцев. На то они и мама и папа, чтобы делать невозможное возможным.       Но никакого звонка ни Яна, ни Женя сделать не успели, потому что кто-то их опередил и тишину нарушил звонок смартфона.       — Это мой, — быстро спохватился Плющенко.       На экране горело короткое но ёмкое «Этери».       — Да, привет, — ответив на звонок, протараторил он. — Я тебе перезвоню, пока разговаривать абсолютно некогда.       — Подозреваю, что я могу несколькими словами решить твою проблему, — как-то загадочно хмыкнула Тутберидзе. — Твой сын каким-то невероятным образом оказался в Хрустальном и сейчас сидит прямо передо мной.