Контрольные прокаты
3 декабря 2025 г., 00:11
Время пролетело совершенно незаметно и настал момент контрольных прокатов. Всё это время до них и Евгений, и Этери сосредоточились на работе и своих спортсменах, а потому так с момента поиска Саши и не виделись. Лишь списывались и созванивались иногда, в особо скучные вечера.
Контрольные прокаты были первым с момента Кубка Первого Канала мероприятием, на котором Плющенко и Тутберидзе встречались у одного борта. А потому прокатов оба побаивались, не совсем понимая как себя вести и что делать дальше так, чтобы никто не догадался, что на самом деле их отношение друг к другу кардинально переменилось. Более того, Этери боялась лишних слухов, потому что неугомонная парочка «Хрустального» — Глейхенгауз и Траньков и так увидели слишком многое на утро после того невероятно тяжёлого дня. А что не увидели — то домыслили.
Этери открыла глаза, чувствуя себя вполне отдохнувшей и выспавшейся. Тяжесть чужого тела под боком сегодня даже не раздражала, а напротив, действовала умиротворяюще. Как гарант того, что что-то в жизни переменилось в лучшую сторону. Ненадолго она прикрыла глаза, позволяя себе ещё немного полежать, ни о чём не думая.
Но что-то в этом всём было не так. Она знала. Чувствовала какую-то тревогу в груди. Слабенькую, но всё же не дающую расслабиться наверняка.
Снова открыв глаза, Этери потянулась к прикроватной тумбочке, в надежде найти телефон. Но там его не оказалось. Конечно, ведь вчера до приезда Плющенко она лежала и страдала в гостиной. Удивительно, что ещё телевизор додумалась выключить, хотя в нём, конечно, есть функция отключения после нескольких часов бездействия. А вот для мобильных телефонов функцию телепортации поближе к хозяину ещё не изобрели.
Нехотя, Этери встала с кровати, услышав позади себя невнятное: «ты куда», ответив на него чисто русским: «сейчас вернусь». На ходу накинула лёгкий халат, выходя в гостиную. Телефон лежал на журнальном столике у дивана, рядом с так и недопитой чашкой кофе.
Когда женщина взяла гаджет в руки, первым делом ей в глаза бросился низкий заряд устройства. И только потом она соизволила посмотреть на время.
— Блять! — громко выругалась она, — Жень, мы всё проспали.
— Давай никуда не пойдём? — сонно пробормотал Плющенко, не открывая глаз.
— Ну уж нет, — открыв шкаф, пробормотала Этери. — Ты, может, и собрался уходить из тренерства, чтобы выращивать огород и баранов, но для меня фигурное катание — это жизнь, я так просто работу не брошу.
Не задумываясь она выудила из шкафа первые попавшиеся джинсы. С непониманием метнулась к окну, чтобы посмотреть погоду. Так ничего и не поняв, женщина открыла приложение с данными гидрометцентра на своём айфоне, чтобы увидеть наверняка: сколько же градусов за окном. Затем вернулась к шкафу, находя в нём какую-то футболку и захватывая с собой толстовку, не забывая, что работать ей предстоит на льду.
— Плющенко, ты вставать собираешься? — прикрикнула женщина на мужчину. — Или ты решил теперь жить в моей квартире? Если сейчас не встанешь, придётся тебе самому тут всё проверять и закрывать запасными ключами, которые всё ещё у тебя. И в таком случае, не забудь покормить Мишель.
— Да всё, проснулся я, — проскрипел мужчина, вставая с постели.
— Отлично! Теперь собирайся и выметайся.
Он не обижается, понимая, что слова эти сказаны совсем не со зла, а просто потому что опаздывать женщина не любит. Конечно, если посмотреть с одной стороны, опаздывала она каждый день, ведь на каток женщина приходила почти к обеду. Но сегодня она могла опоздать и к своему привычному времени.
Плющенко проворно собирается, пока Этери кормит Мишель. А дальше они выходят из квартиры и расходятся по машинам, пока ещё не догадываясь, что в следующий раз увидятся уже на контрольных прокатах.
Добирается до катка Этери довольно быстро, с облегчением понимая, что опоздала она не сильно. Быстро проходит в здание, закидывает сумку к себе в кабинет и спешит на лёд, где её уже ждут спортсмены и коллеги.
— Привет, — тихо здоровается она, присаживаясь рядом с Глейхенгаузом и откидывая волосы назад.
— Привет, — кивает в ответ мужчина, как-то странно покосившись на неё. — Как спалось, почему опоздала?
— Спалось отлично, поэтому и опоздала, — коротко и, как ей кажется, ясно, отвечает Этери, не понимая сути её вопроса.
— У тебя, как я посмотрю, личная жизнь налаживается, — добавляет свои пять копеек в разговор более прямолинейный и бесстрашный Макс.
— Что вы несёте? — начинает раздражаться Этери. — На что намекаете? Если даже и налаживается, вас это точно не касается.
— Касаться может и не касается, вот только в глаза очень бросается, — хмыкает Траньков, заговорив почти стихами.
Этери непонимающе хмурит лоб, запоздало понимая, что утром даже не удосужилась посмотреться в зеркало. Украдкой она открывает фронтальную камеру на телефоне, чтобы проверить всё ли в её внешнем виде нормально. Сначала ничто не бросается ей в глаза и она почти выдыхает с облегчением, затем поднимая телефон выше и наконец понимая, о чём шла речь. На её шее несколько довольно крупных красных пятнышек, оставленных однозначно губами Плющенко.
Этери снова возвращает волосы вперёд, стремясь прикрыть шею Макс.
— Я не знаю о чём и о ком вы там думаете, мысли читать ещё не научилась, — раздражается Этери. — Но я вчера тестировала на шее новый крем и, видимо, он мне не подходит, вызывает аллергическую реакцию.
Глейхенгауз скептически поджимает губы, Траньков шепчет себе под нос что-то подозрительно похожее на «он тебе ещё как подходит», а Дудаков смотрит на разворачивающийся цирк с явным неодобрением. Да, просто и легко с таким коллективом ей не будет никогда.
Теперь же, когда Плющенко здесь, рядом, Этери боится, что любой неосторожный жест в его сторону выдаст их маленькую тайну, а Макс и Даня быстро сложат два плюс два, не зря же эта тема вызывает у них повышенный интерес с самого начала года. Но тем не менее, увидев его в подтрибунном помещении, она прикусывает язык, чтобы ненароком не поздороваться. Ведь прежде они делали вид, что друг друга просто не существует.
Мужчина всё понимает, а потому быстро прячет лукавую улыбку, когда женщина проходит мимо него, глядя исключительно себе под ноги.
Во время прокатов Этери несколько раз ловит себя на том, что она ищет Плющенко взглядом. Каждый раз находит и снова переводит взгляд на лёд. Пару раз она ловит его ответные взгляды, в таких ситуациях отворачиваясь в два раза быстрее.
Сегодня она с интересом смотрит программы Сони Муравьёвой и даже расстраивается тому факту, что у Плющенко на этих прокатах представлена всего одна спортсменка. Она понимает, что он уедет раньше. Намного. Возможно, прямо сейчас. И от этого немного тоскливо. И пусть она не может подойти и поговорить с ним прямо здесь, ей просто спокойнее от того, что он рядом, на арене.
Так проходит первый день прокатов. Неспокойно. Немного нервно. Подводят и девочки: Саша снимается с произвольной, ссылаясь на боли в спине, а в других Этери не видит былой уверенности и стремления побеждать. С исчезновением Плющенко из поля зрения легче не становится, но она старается убедить себя в обратном.
На второй день ситуация не намного лучше. Сегодня Этери переживает за произвольную программу Камилы, в которой девочка будет вынуждена вновь пережить события болезненной для неё олимпиады. Да, идея кусочка автобиографии на льду довольно свежа и необычна, а ещё при постановке Этери и Даниил Маркович надеялись сыграть на чувствах зрителей и на их единении в защите спортсменки. Но сегодня женщину душат сомнения. Не в программе, нет, в самой Камиле. Уверенности в том, что она сможет откатать всё это так, чтобы прокат не отразился на её психоэмоциональном состоянии, нет вообще.
Этери задумчиво брела по коридору, не обращая внимания на шаги позади. Но когда чьи-то руки сомкнулись на её талии и мягко направили к ближайшей двери, она заметно напряглась, готовая сопротивляться.
— Спокойно, — тихо шепнул ей Евгений, не надо меня сразу убивать.
— Идиот, — процедила сквозь зубы Этери, скрестив руки на груди и наблюдая как он закрывает за собой дверь. Они снова оказались в какой-то каморке со швабрами, какая ирония.
— Я просто хотел поздороваться, — в своё оправдание выдал мужчина.
— Ну здравствуй, — сухо кивнула ему Этери, — всё? Теперь можем быть свободны?
— Что случилось, Этери? — напрямую спросил мужчина, — ты будто снова меня избегаешь.
— Предлагаешь выйти в обнимочку прямо под камерами? — подняла брови Тутберидзе.
— Нет конечно! — тут же энергично покачал головой Плющенко. — Но я не понимаю, ты то меня взглядом ищешь, то делаешь вид что на замечаешь, сейчас фырчишь…
— Потому что думать надо прежде чем вот так вот здороваться.
— А надо было под камерами, как ты предлагала? — поинтересовался Евгений уже совсем спокойным тоном.
— Ну не в подсобке со швабрами же, — хмыкнула Этери. — У меня с подобными помещениями ассоциации плохие.
— Прости, — быстро извинился Плющенко, невольно вспоминая их разговор в подобной обстановке в Саранске. — Я не хотел тебя пугать. Ни сейчас, ни тогда.
Этери не ответила ничего, только порывисто шагнула вперёд, уверенным движением приближаясь к губам мужчины и напористо целуя его. Просто чтобы заткнуть и не слушать ворох его нелепых оправданий. Недолго, всего пару мгновений. Но и их хватило, чтобы почувствовать шершавость обветренных губ друг-друга. Чтобы сердца заколотились немного быстрее, а общее состояние стало чуть веселее.
— Ну привет, — ещё раз, уже мягче поздоровалась женщина.
— Привет, — улыбнулся мужчина, нежно касаясь её щеки и несколько опасаясь, что такой вполне невинный жест может сыграть против него. Но Этери лишь благосклонно склонила голову ближе к его руке, принимая его ласку.
— И ты извини, — неуверенно, но всё же сказала она, заметно удивив мужчину этими словами. — Я не могла допустить даже малейшую ошибку, потому что после нашей последний встречи моя личная жизнь и без того привлекает слишком много внимания. Особенно, внимание Макса и Глейха.
— А у тебя есть личная жизнь? — как-то очень просто и наивно спросил Евгений, то ли упрекая женщину в чём-то, то ли боясь, что он не единственный такой её друг.
— Есть, представь себе, — фыркнула Этери. — И мои дражайшие коллеги в лицах Макса и Глейха так и норовят залезть в неё, чтобы узнать что-то для них незнакомое. А если не узнать, то додумать самостоятельно.
— Ну что ж? Привет передавай своей личной жизни… — хмурится Плющенко, кажется перестав слушать собеседницу сразу же после первой фразы.
— Ладно, — легко соглашается Этери, замолкая на пару секунд, но потом вдруг произносит, — Жень, тебе тут привет передавали.
— Кто? — интересуется Плющенко, кажется, не понимая её замысла.
— Да так, один мой хороший знакомый, — нарочито небрежно отмахивается женщина. — Выдающийся фигурист, двукратный олимпийский чемпион и двукратный серебряный призёр олимпийских игр.
— Титулы как у меня… — задумчиво бормочет мужчина, от чего Этери хочется дать ему по голове чем-нибудь тяжёлым и рассмеяться от абсурдности ситуации.
— Ага, — раздражается женщина от его недогадливости, — тот мой знакомый просил привет моей личной жизни передать… — напрямую высказывает она, понимая, что иначе каши не сваришь, — я вот передаю.
Мужчина наконец смотрит на собеседницу с полным пониманием происходящего, а губы его растягиваются в довольную улыбку.
— Так значит… ты всё-таки считаешь меня своей личной жизнью? — всё с той же улыбкой спрашивает Евгений.
— А какой же ещё тебя считать? Не публичной же… — нарочито небрежно отмахивается Этери.
Плющенко ещё пару минут просто рассматривает Тутберидзе в тишине, обдумывая её слова, а затем почти шёпотом спрашивает:
— Как у тебя дела?
— Хуёво, — честно признаётся Этери. — Щербакова кажется всё, завершила, Трусова на полпути к этому состоянию, у неё проблемы со спиной и эта её внезапная любовь, конечно, Сашу так просто ото льда не отвадить, но там уже отношение к тренировкам изменилось. Камила делает вид что держится, но давление на неё колоссальное, а у Аделии аксель всё никак не идёт.
— Аделии вам надо заход изменить, — выслушав её проблемы, предлагает Плющенко. — Попробовать, может с другого пойдёт. Нет, так к привычному вернётесь. У неё хорошая крутка, может, стоит сделать упор на неё, а высоту прыжка не поднимать.
— А то я без тебя об этом не догадалась! — наиграно всплёскивает руками Этери, даже не собираясь спорить с Женей. — Главное чтоб Дуд на это согласился, всё-таки не я же техтренер.
— Ты ссылайся на авторитетные источники. Например, на Алексея Николаевича. Я в следующий раз книгу его тебе подарю, чтоб изучала, — абсолютно серьёзно предлагает ей Евгениий.
Этери, кажется, не совсем довольна его предложением, но не согласиться с тем, что такой подход тоже стоит попробовать — не может.
— Вот теперь мы поздоровались и поговорили, можно идти работать дальше, — подводит черту Плющенко, смерив женщину долгим взглядом.
Этери лишь задерживает его ненадолго взглядом, не сулящим ничего хорошего, а после снова сама касается его губ. Недолго, но довольно экспрессивно, будто старается впечатать этот поцелуй в губы Плющенко на всю его дальнейшую жизнь.
— Удачи нам, чтобы пережить этот сезон, — напоследок произносит она.
— Это точно, — хмыкает Плющенко, провожая её взглядом и выходя из подсобки следом.
В течении дня они ещё пересекаются взглядами, но в этих переглядках уже нет недосказанностей. Наоборот, в этом они находят безмолвную поддержку друг для друга. И несмотря на все сложности и неуверенность в завтрашнем дне, вдруг появляется вера в то, что всё будет хорошо. Даже в этой новой реальности, где всё не как обычно.
