Ветры из прошлого

      За прошедшую неделю Плющенко и Тутберидзе ни разу не созвонились и не написали друг другу ни слова.       Конечно, Плющенко посмотрел короткую и произвольную программы женщин, и его пару раз так и подмывало напомнить Этери кто именно предложил поменять заход на аксель для Аделии. Но он этого так и не сделал, решив дать ей время побыть наедине с собой и наконец решить чего же она хочет. Потому что её противоречия ему уже изрядно надоели. Этери тоже первая на связь не выходила. Правда, в день рождения всё же написала ему небольшое поздравление. Не в простеньких четверостишьях, как обычно делала это в социальных сетях, а в прозе. В его день рождения она собиралась на этап в Казань. Он же готовился к юбилейному шоу в Санкт-Петербурге.       Теперь же, по возвращении в Москву, Евгений отправился на каток и весь день провёл на льду, даже не удосужившись проверять звонки и сообщения. Потому что знал: Этери не из тех, кто пишет первой. Даже если не права она.       И вот когда за окном стемнело и тренировки подошли к концу, мужчина вышел на улицу, задумчиво выуживая из кармана пачку сигарет. Дурная привычка, с которой он уже неоднократно пытался покончить, но всё не получалось. Никотин конечно не избавлял от навязчивых мыслей и стресса, но на время притуплял их, что уже было неплохо. Особенно в нынешней ситуации, когда едва ли не каждый день оборачивался стрессом.       Но не успел он поднести зажигалку к сигарете, как вдруг увидел на парковке довольно хрупкий женский силуэт. Его обладательница поёживалась от холодного ветра и пыталась сильнее закутаться в пальто. Ветер играл с белокурыми завитками волос, раскидывая их в разные стороны.       Евгений несколько раз моргнул, решив, что слегка перетрудился, от чего мозг начал выдавать желаемое за действительность. Но силуэт никуда не исчез. Убрав сигарету обратно в упаковку и засунув её вместе с зажигалкой в карман куртки, он в несколько шагов преодолел расстояние, и вполне бесцеремонно спросил:       — Что ты здесь делаешь?       — Привет, — как-то неуверенно поздоровалась с ним Этери, слегка улыбнувшись. Но улыбка вышла какой-то смазанной и тревожной.       — Спасибо что не твоё любимое «ну здравствуй», — неопределённо хмыкнул мужчина, тут же улавливая её нервозность и меняя тон, — что-то случилось?       — Нет, — неожиданно опустила взгляд в низ Этери, и только сейчас Евгений заметил в её руках небольшую коробочку. — Просто заехала поздравить тебя с днём рождения.       — Спасибо, — вполне искренне улыбнулся мужчина, забирая подарок из её рук, но тут же оставляя его на капоте её машины. — И это всё?       — Намекаешь на то, что мне пора уезжать? — хмыкнула Этери, посмотрев в его глаза с вызовом, что заставило Евгения облегчённо выдохнуть. Тутберидзе всё прежняя, а значит, действительно, ничего страшного не случилось.       — Ни в коем случае, — поспешил заверить её он, прекрасно зная, что она может действительно взять и уехать. — Просто пытаюсь понять что ты хочешь от меня, своего приятеля.       — Просто поздравить с Днём Рождения тебя уже нельзя? Обязательно нужно хотеть что-то ещё? — чуть прищурившись, поинтересовалась женщина, поёжившись и подняв воротник у пальто.       Евгений, заметив этот жест, быстро стянул с себя шарф, накидывая его на шею женщины.       — Ты что делаешь? — взвизгнула Тутберидзе, чуть отшатнувшись. — всю укладку мне поломаешь.       — Всего лишь беспокоюсь о том, как бы моя приятельница не замёрзла, — не принимая её возражений, и упрямо продолжая укутывать женщину в шарф, объяснил Евгений.       — Жень, прекрати весь этот балаган, а? — устало поморщилась Этери. — Чего ты добиваешься? Зачем весь этот спектакль?       — Затем, что я действительно беспокоюсь как бы ты не замёрзла. Впереди ещё три этапа гран-при, Чемпионат России и этот новый чемпионат по прыжкам. Расклеишься если — кто спортсменов готовить будет?       — Ты, — слабо улыбнулась Этери. — Я, может, хочу дать шанс твоим птенцам наконец ухватить титулы чемпионов?       — Ну спасибо, приятельница, удружила, — с сарказмом хмыкнул Евгений.       — Да что такое? — непонимающе мотнула головой Тутберидзе, отчего один конец так старательно намотанного Плющенко шарфа взметнулся вверх, а потом пополз вниз, превращая усилия мужчины в Сизифов труд. — Что за зацикленность на этом слове? Тебе не нравится быть приятелем? Выбирай что-то другое. Можешь быть знакомым, другом, товарищем…       — В том-то и дело, что я не хочу быть никем из перечисленных! — взмахнул руками Плющенко, заставив Этери посмотреть на него с непониманием и удивлением.       — Почему? — одними губами прошептала она, уже подозревая, каким будет ответ.       И этот ответ она слышать однозначно не хотела, а потому всё ещё таила надежду, что сейчас Плющенко назовёт совсем другую причину.       — Да потому что я люблю тебя, дура, — на выдохе воскликнул мужчина, делая шаг вперёд.       Это признание прозвучало почти как гром посреди ясного неба. Этери испуганно округлила глаза и непроизвольно отшатнулась назад, делая шаг и упираясь в капот собственной машины. Это был именно тот ответ, который она надеялась не услышать.       — Нет… — одними губами прошептала она. — Жень, ты же знаешь… Я не могу ответить тебе взаимностью.       — Знаю, — с обречённостью в голосе ответил он. Потому что и правда знал. — Прости, я не смог больше молчать об этом.       Мужчина ещё некоторое время всматривался в растерянное лицо собеседницы, будто пытаясь её понять. Эти эмоции на ее лице выглядели будто бы чужеродно, ведь Этери Тутберидзе всегда собрана и уверенна в себе. Сейчас же она лишь обхватывала себя руками, опустив глаза и не зная что ещё сказать.       — Этери, — тихо позвал он, — можно задать один вопрос?       — А что мне за это будет? — робким тоном поинтересовалась женщина без намёка на игривость. Она будто бы пыталась спасти их диалог, пришедший к точке невозврата. Снова превратить всё происходящее в шутку. Вот только и у самой настроения на подобную авантюру совсем не было. — В прошлый раз ответ на вопрос был стоимостью целого массажа для шеи.       — Всё что захочешь, — произнёс Евгений и, дождавшись её слабого кивка, продолжил, — почему ты так старательно бежишь от правды и боишься признать очевидное?       — Потому что это всё не для меня, — понимает его почти с полуслова Тутберидзе, не задавая уточняющих вопросов. — Знаешь, есть люди, не созданные для отношений. Я, кажется, из таких. У меня хорошо получается в тренерстве, здесь у меня блестящая карьера. Смею предположить, что из меня вышла неплохая мать. И на этом всё. Во мне от природы не заложена роль любящей женщины, хорошей жены или чего-то подобного.       — Какую же ты чушь несёшь, — покачал головой мужчина, делая шаг вперёд.       Этери даже не предприняла никакой попытки к бегству, смиренно оказываясь в его объятиях и с готовностью целуя его в ответ, едва почувствовав чужие губы на своих.       — Можно я сразу выскажу своё желание? — прервав поцелуй, но не разрывая объятий, шёпотом спросила Этери. И продолжила, не дожидаясь ответа. — Пожалуйста, будь рядом. Я не могу ответить взаимностью на твои чувства, но с тобой мне проще переживать все невзгоды. Прошу, только не пропадай ещё на восемь лет. Ты мне очень нужен.       У Евгения от её слов перехватило дыхание. Нет, это не было признанием в любви в классическом понимании этого выражения. Более того, это было какое-то глубинное, собственническое и очень эгоистичное желание. Но в их с Этери случае оно значило куда больше всех высокопарных признаний.       — Так я и не пропадал, — нашёл в себе силы усмехнуться он, — напомнить кто из нас все восемь лет ни в какую не шёл на контакт?       — Не надо, я помню, — покачала Этери. — И если такое произойдёт ещё раз… пожалуйста, не слушай меня…       Он не дал ей договорить, поцеловав ещё раз. В этот раз медленно, будто боясь спугнуть. Поцелуй вышел влажным и… солёным.       — Ты что, плачешь? — недоумённо поинтересовался мужчина, внимательно всматриваясь в лицо женщины в тусклом свете фонарей.       — Я? Нет, — чуть улыбнулась Этери, приложив тыльные стороны ладони к щекам и пытаясь таким образом незаметно смахнуть дорожки слёз с кожи. — Глаза слезятся. От ветра, наверное, — пожала плечами она, всеми силами стараясь вести себя максимально непринуждённо.       Евгений лишь кивнул, на деле не веря ни единому её слову, и поправил на её голове конструкцию из собственного шарфа.       — Не зайдёшь погреться? — между делом поинтересовался он, цепляясь за возможность подольше побыть вместе.       — Куда? В академию? — скептически хмыкнула Этери, покосившись на ледовую арену.       — Если хочешь, можно и туда, — не стал спорить Евгений. — Но вообще-то я приглашал тебя в мой домик, ставший для меня пристанищем вот уже почти на полгода. А ещё, если и этот вариант не устраивает, могу предложить тебе наш отель для спортсменов. В нём пока никто не живёт, но комнаты уже оснащены всем необходимым…       Он наконец остановился, заметив на губах Этери загадочную усмешку и вопросительно подняв брови.       — Остаться с тобой? На вашей территории, куда твоя благоверная…       — Бывшая, — быстро вклинился в её разговор Плющенко с важным уточнением. Казалось, разговор идёт вообще не в то русло и Тутберидзе сейчас запросто отклонит его приглашение, забыв всё, что они говорили о чувствах.       — Вы же официально ещё не развелись, — резонно заметила Этери. — Ну ладно, если тебе так угодно, переспать с тобой на территории, куда твоя бывшая, — подчеркнула она интонацией последнее слово, — благоверная вложила огромные деньги… Звучит как охуительная идея.       — А ты всё о своём, — рассмеялся мужчина то ли от её речей, то ли от облегчения.       — Общество Макса и Дани Глейхенгауза даёт о себе знать, — невинно пожала плечами Этери, будто бы снимая с себя ответственность за всё сказанное. — Как видишь, у нас всё как обычно. А у тебя что нового? Как прошло юбилейное шоу в Питере? Как ощущаются на себе сорок лет?       — Шоу прошло замечательно, в эти выходные точно такое же пройдёт в Москве, — захватив коробочку с подарком с капота её машины и другой рукой чуть приобнимая женщину за талию и направляя её к своему домику, принялся рассказывать Плющенко. — И представляешь, одна из вип-лож абсолютно свободна…       — Как же так вышло? — наиграно удивилась Этери, — Не продалось?       — Приберёг для какого-нибудь важного гостя. Такого, который не хотел бы быть обнаруженным на моём шоу всякими любопытными зеваками…       — Приглашаешь? — прямо поинтересовалась Этери, устав играть с ним в игры.       — Приглашаю, — кивнул Плющенко.       — Так в выходные же этап… — попыталась возразить Этери.       — Этап в Москве, шоу тоже в Москве, — пожал плечами мужчина. — Если попадёшь в пробку, обещаю сделать всё что в моих силах, чтобы потянуть время.       — Я подумаю, — довольно игривым тоном ответила Этери.       — А ещё, я наконец выставил на продажу свою квартиру в Питере, — продолжает делиться с ней новостями мужчина.       — Зачем? — недоумевает женщина, — ты же вроде не хотел.       — Не могу же я и правда всю жизнь жить в домике на территории Ангелов Плющенко, — пожал плечами мужчина. — Конечно, стоимость квартиры в Москве не сравнится со стоимостью моей питерской квартиры, но недостающую сумму я всё равно заработаю быстрее, чем если буду копить с нуля.       — А твоя дача? — вспоминает вдруг Тутберидзе.       — А дачу не трогай. Дача это святое, её я не продам, — улыбается мужчина, мягко поворачивая женщину в нужном направлении. — Нам сюда.       Он учтиво открывает перед ней дверь, пропуская вперёд, а затем входит следом и включает в доме свет.       Этери с интересом рассматривает довольно скромный интерьер дома, не без лёгкой грусти замечает расставленные повсюду фотографии сыновей Плющенко, вспоминая, что знакомство с Сашей у неё как-то не задалось.       — А ты не думал поступить проще? — вдруг интересуется она, подойдя к окну и посмотрев на темнеющие за окном силуэты деревьев. — Просто выкупить у своей бывшей благоверной этот домик, и жить себе спокойно рядом с катком.       — И жить в десяти минутах ходьбы от моей, как ты её называешь, бывшей благоверной? — возмутился Плющенко. — Пощади. Я знал, что ты жестока, но не настолько же.       — А, точно, — пробормотала Этери, слегка разочарованная в себе, допустившей такой прокол. — Но знаешь, если не успеешь купить квартиру, а из домика тебя твоя бывшая благоверная уже решит выселить, ты всегда можешь расчитывать на меня и мою квартиру. Думаю, нас с Мишель ты не сильно потеснишь.       Плющенко застыл, глупо похлопав глазами. Это предложение из уст Этери звучало даже сильнее, чем признание в любви. И, может быть, даже сильнее сегодняшнего признания в том, что он нужен ей. Молча он притянул женщину в свои объятия, накрывая губы поцелуем уже в третий раз за день.       — А ты уверен, что в твоём домике не стоят камеры? — сначала поцеловав его в ответ, но затем увернувшись от его губ, с усмешкой поинтересовалась Этери.       — Кого это вообще волнует? — улыбнулся в ответ Евгений, — Яна уже давно всё знает, а кроме неё эти записи, даже если они и есть, никто поднимать не будет.