Счастливые мгновения

Один день… прожитый без Арсения не казался Димке месяцем или годом. Просто один день. Они не списываются, не созваниваются – просто не видятся. Без него мир теряет краски. Без него сердце не бьётся бешеной лишённой свободы птицей от очередной непредсказуемой выходки или простой недвусмысленной улыбки. Без него жизнь превращается в понятную, приятную определённость и обыденность. Комфорт и спокойствие окружает со всех сторон. Нет ни взлётов, ни падений. Просто любимая работа, семья, дом. И никаких проблем. А с ним всё иначе. Он обращает на себя внимание, приковывает взгляд и тащит за собой в бездну, как морская сирена. Ему невозможно противиться, перед ним нельзя устоять. И пусть Димка все может: может стиснуть зубы и заставить себя отказать. Человек может всё, если захочет. И Позов может. И делает. И отказывает. И отводит взгляд. И строит безразличное лицо, когда хочется улыбаться и дурачиться вместе с ним. И затыкает уши наушниками, когда хочется слушать его бархатный голос вечно. Он убивал в себе любовь каждый божий день рядом с ним, и взращивал одновременно, получая ни с чем не сравнимые ощущения, лишь иногда отпуская себя и позволяя совсем ненадолго задерживать взгляд на чужом лице чуть дольше, чем было бы уместно для друга, изредка встречаясь с голубыми глазами, в которых бушевал целый океан. Дима не знал, что таится в его водах. Вернее, даже не пытался узнать. Арс тоже не спешил спрашивать или рассказывать. Они мялись у границы их дружеских отношений, как два школьника перед первым свиданием на протяжении года. И это не могли не заметить остальные. – Ну, и? – в тысячный раз задаёт один и тот же вопрос Катя. – Что? – делает вид, что не понимает её Дима. – Когда это закончится? Ты должен поговорить с ним, – она скрестила руки на груди и смотрела на мужа с укором. Не в первый раз Позова поднимает эту тему. И не в первый получает в ответ тишину. Женщина вздыхает и делает голос мягче: – Ты не боишься отказа. Так что же тебя пугает? То, что твои чувства могут быть взаимными? – теперь очередь вздыхать Димы. – Так разберитесь в том, что вам обоим нужно друг от друга. – Кать… – Если тебе что-то от него нужно, то возьми это, – она была тверда, как никогда. – Если ты хочешь провести с ним время, то просто иди. Если ты хочешь жить с ним… – Не хочу, – перебил её Дима. Его голос тоже был твёрд. – Я его не вынесу и недели. Это же Арс, – он усмехнулся, но как-то вымученно. – Тогда тем более, – она тоже постаралась улыбнуться. – Ты всё равно постоянно на работе. Ничего не случится, если ты будешь проводить с ним перерывы, не звонить мне по вечерам и списываться с ним иногда, – она не говорила прямо, не выставляла условия, но давала понять, что не заставляет его давить в себе любовь к другому. Позов и Попов слишком разные. Они никогда бы не смогли построить отношения. Для них это было бы невозможно. Но иногда поиграть в романтику, побегать на свидания, списаться в телеге и поговорить о глупостях или о серьёзном – вполне. Ничего такого. Просто немного… Димка и сам не понимал, чего хочет, и что ему нужно от Арсения. Но часто ли мы понимаем наше сердце? Оно лишь орган, который просто перегоняет кровь по телу. И болит. И рвётся. И мечется. И заставляет чаще дышать, подкашиваться ноги, дрожать руки, облизывать губы и… любить. Арсения хочется любить. Но Позов не знает, как. И даже не представляет себе, как это должно выглядеть. Слишком он не похож ни на одну женщину в мире, и ни на одного мужчину. Он совершенно другой. И любить его хочется по-особенному. Но как? Никто не мог ответить на этот вопрос. Даже Шастун, так он любил его как все. Если вообще любил. На следующий день не произошло ничего особенного. Позов не спал всю ночь и думал об одном единственном человеке с голубыми омутами вместо глаз. И ничего не решил. Он трус. Боязнь перемен нормальна в его возрасте. Дима больше всего страшила возможная взаимность, чем более правдоподобный и легко осуществимый отказ. Возможно, он просто придумал себе все эти неоднозначные взгляды и принимает природную тактильность Арса за влечение. Всё-таки, на Антона он периодически поглядывает точно так же. И к другим он тоже, вроде как, липнет. Но хочется быть особенным. Хочется думать, что он не в одиночестве сгорает от этих чувств. Что кто-то тоже влюблён в него. Даже не «кто-то», а один конкретный индивид. Но потом пришло время очередного тура импровизации, реальность вдруг повторилась. Кто говорил, что судьба даёт только один шанс? В их случае судьба была не в меру настойчива и сталкивала их друг с другом, как шарики в бильярде. Пусть они постоянно отскакивали друг от друга по разным сторонам стола, но рано или поздно опытный игрок загонит их в одну сетку. – Поз, – прозвучал голос прямо над ухом и вырвал Дмитрия Темуровича из размышлений. Он поднял голову и посмотрел в обеспокоенные зелёные глаза. – Что? – спросил он, вынув сигарету изо рта. – Арс… Он… – Антон как-то смущённо отвернулся, будто бы чувствовал свою вину или строил какие-то неправдоподобные теории. – Ты ему нравишься? – голос слегка дрожал. Он был сам напуган своей догадкой, но почему-то взял на себя долг высказать свои сомнения. Диме почему-то стало смешно. Он же не сам пришёл к этому выводу. Его кто-то надоумил. И убедил. А, учитывая, что Шасту всегда нужно много времени на сомнения и обдумывание проблемы, прежде чем решиться на что-то… Он бы не спрашивал о таких вещах просто так. Всё-таки они с Арсом уже не вместе. Он и сам должен понимать, что лезет не в своё дело. И ему должно быть за это стыдно. Но он всё равно спрашивает, а это может означать только одно: есть какое-то неопровержимое доказательство. Или с Арсом случилось что-то из ряда вон. Неужели те взгляды Арсения Диме не померещились? – Это тебя Серёжка надоумил? – спрашивал он со смехом. У них не было даже намёка на интрижку. Его совесть чиста. Его сердце спокойно. А что творится в глубинах позовской души… никого ебать не должно. Даже Попова. Весёлое настроение передалось Антоше. Он успокоился, и заговорил более расслабленно: – Есть немного. Но он действительно как-то… странно себя ведёт. – Он всегда странный. – Но с другими он немного не такой. Вы сосётесь чуть ли не каждый концерт. – Мы и перед ними сосёмся, – голос Позова был ровным и весёлым. Король сарказма и покерфейса в деле. Хотя, на деле, лицо он держит не так уж и хорошо, но сейчас это давалось ему легко, как на сцене перед зрителями, а всё потому, что не было волнения и тревоги. Между ними с Арсом ничего нет. И все эти аргументы он каждый день превращает в пыль каждый раз, когда начинает мечтательно думать: «а если…». – Но он же не с кем так больше не делает. – А с кем ему ещё сосаться? С тобой и Матвиенычем у него идеальное взаимопонимание. – Так вы поэтому…? – удивился Шаст. Он не знал разве? Они ведь начали этот ритуал ещё в то время, когда у этих двоих дылд что-то было. – Ты не рассказывал. – Я думал, ты знал, – тоже несколько удивлённо ответил Поз. – Арс не рассказывал разве? – Он отшучивался и переводил тему, – признался он. Как так? В каком смысле, блядь, не рассказывал? Ёбаный пидор! Он, сука, специально, чтобы Антон ревновал?! Сука! Он же всегда вёл себя как сраный альфонс! Даже когда был в достаточно тёплых отношениях с женой. Это, что, типа, тактика такая в отношениях?! Или он придурок? Или случайно? Не бывает таких случайностей! Одна, две, на крайняк три, но не дохуя! Бля, либо он психически больной, либо он вообще не осознаёт, что делает что-то неприличное, либо он таким образом привлекает к себе внимание не только простых зрителей, но и второй половинки. Или он просто не умеет по-другому, и ему мало отношений с одним и человеком, поэтому он флиртует со всеми подряд. Блядь. Как много теорий. И самая неправдоподобная из них та, в которой Арс просто так по-уебански общается с людьми и не хочет меняться в угоду отношений. С другой стороны, если бы он уважал и любил Антона как следует, он бы не оставлял ему поводов для ревности. Ёбаный гусь. Хуй разберёшь, что у него в голове. Димка прикрыл глаза рукой, вздохнул и сказал: – В любом случае, не думаю, что за последние несколько лет его отношение ко мне сильно поменялось. – Я тоже так думал. Но Серый говорил… – А ты его поменьше слушай, – грубо перебил его он. – И он тебе и не такого наговорит. Ты ж знаешь, Серёжка та ещё сплетница. – Ладно, – вздохнул Тоша. – Извини. Просто у меня были подозрения… – Надеюсь, теперь их нет? – опять перебил его Поз. Он начинал раздражаться. Если чёртов Арс использовал его или флиртовал с ним просто потому, что ему нехуй было делать, это... злило. Даже сильнее расстраивало, чем злило, а гнев был скорее напускной, чтобы не впадать в уныние и не разочаровываться в… хотя, Позов в принципе не способен в нём разочароваться – слишком давно любит. Но всё равно было обидно. Как будто его предали. Как будто Арс растоптал его чувства. – Ну… – Ясно, – усмехнулся Димка. Антоша не меняется. Всё такой же «мистер рефлексия». Но уже в более приподнятом настроении они вошли в здание аэропорта к своим друзьям в зале ожидания. Только Серый опоздал. Не было барьера между ними двумя в виде подозрительного и любящего побубнеть, как бабка, Матвиеныча. На этот коротком отрезке пути они были практически одни. Димка пытался не думать об этом и шутить, как обычно. Арс тоже не вёл себя иначе, чем раньше. Но стоило им случайно коснуться друг друга пальцами, когда они одновременно потянулись за бутылкой воды, то оба синхронно отдёрнули руки, словно их обдало кипятком. И взгляды у обоих были дикие, напуганные, растерянные, как будто они делали что-то запретное. Как будто им нельзя даже касаться друг друга. Тогда, смотря в его грустные и удивлённые голубые глаза, Димка и понял, что им пизда. Арс в своих мыслях был с ним полностью солидарен. – Ди-им, – лениво потянул Арсений, во время ритуального завтрака в отеле. Весь полёт они просидели в тишине, по прибытии сразу же отправились в отель и завалились спать по своим номерам. Но утром, совершенно не сговариваясь, встали к завтраку и вместе молча ели свои порции, даже не глядя друг на друга, но, всё-таки, по привычке за одним столом. И вот Арс, видимо, решил прервать молчание. Дима упрямиться тоже не стал. – Что? – односложный вопрос, произнесенный не очень отчётливо, так как у Позова был набит рот. Почему Попов решил не придерживаться элементарных правил поведения за столом и заговорить с ним прямо пока тот жевал свою яичницу, Дима предпочёл бы не знать ради своего психического здоровья. Мало ли что вертелось на уме у этого безбашенного и непредсказуемого человека. Особенно, если это «что-то» могло как-то обидеть Дмитрия. – Может, поговорим? – тон Арсения не был будничным, а скорее осторожным, словно он прощупывал почву. Он тоже боялся ошибиться и сказать лишнего. О чём он, чёрт побери, думает? – О чём? – Дима всё ещё усиленно делает вид, что он ни при чём и ничего не знает. Это, понятно, глупо и бессмысленно, но с этим ничего нельзя было поделать. Позов боялся перемен, этого разговора и его последствий. Да даже посмотреть Арсу в глаза был не в состоянии, а потому уткнулся в тарелку. – Ты не хочешь? – ответил вопросом на вопрос Арс так, будто не услышал Диму. Он тоже знал, что Позов придуривается, поэтому говорил с ним серьёзно, откровенно. Ему тоже нужен был этот разговор. Он тоже… что-то чувствовал? К Димке? Или, наоборот, не чувствовал? – Не хочу, – признался Позов. Арс раздражённо цыкнул, но прежде, чем он открыл рот, Дима продолжил: – Нам не о чем говорить. – Я так не думаю, – настаивал он, всё ещё пялясь на Позова. – Тебе и не обязательно, – ответил Позов максимально холодно, даже не повернувшись к Арсу и продолжая есть. – Дим, – предпринял очередную попытку Арсений. – Арс, – передразнил его Позов, но наконец-то посмотрел ему в глаза. Почему-то он всё никак не мог насмотреться на него. Каждый взгляд на Арсения доставлял ему почти физическое удовольствие и вызывал волну удовлетворения в душе. Если подумать, Диме, действительно, не нужно большего. Можно ведь и просто смотреть вот так глаза в глаза, и в этом не будет ничего зазорного. А что ему ещё нужно? Ведь не в простом физическом влечении суть его любви. Он влюбился в человека. А тот просто оказался мужчиной. Димка никогда и не представлял его в качестве объекта для дрочки, поэтому долгое время думал, что Арс ему просто нравится. Но, как выяснилось позднее, не «просто». Это как любовь к музе. Бывает же такая любовь, когда ты просто смотришь. И думаешь. И иногда разговариваешь. Как Лоренцо Медичи. Не обязательно же обладать большим, чтобы чувствовать себя счастливым. Можно же довольствоваться малым. Но Арс почему-то хотел поговорить об этом, хотя Позов чётко обозначил свою позицию. Что ему ещё нужно? Арс как буто услышал мысли Дмитрия и замолк. И тоже просто смотрел ему в газа. О чём он думал? Что он чувствовал? Одному Богу известно. Или Дьяволу. Кто из них создал его? Он иногда наивен, чист и непосредственен, как самый настоящий ангел. Только крыльев не хватает. А иногда говорит такие вещи, строит такие глазки и так дьявольски обворожительно улыбается… соблазнит любого, даже самого праведного монаха и утянет за собой в самые глубины Ада. Возможно, они могли долго пожирать друг друга взглядами, если бы их не прервали их проснувшиеся друзья. Едва разлепивший глаза Антон с какого-то чёрта спустился к завтраку, что для него было в высшей степени необычно. С ним же был опоздун-Матвиенко. Они о чём-то говорили. Хмурый и зевающий Шаст потихоньку раскачивался от шуток Серёжи и изредка расплывался. Он выглядел до того домашним и уютным, что на него нельзя было не засмотреться. Только Позов сотни раз видел его таким. А Арс… видимо, реже, так как теперь его внимание было приковано именно к нему. Ревности не было. Он же просто смотрит. Ты не выбираешь тех, кто из окружающих тебе симпатичен, зато можешь выбрать, с кем ты останешься. – Чё сидите? – тут же спрашивает Серёжа, садясь рядом и улыбается, глядя на застывшего Арсения. – Да вот, нашли свободный столик и сели. Так, знаешь ли, удобнее есть, – ответил Позов. – Ой, не душни, Поз, – отмахнулся тот. – Чё поесть можно? – Ну, у нас только пустые тарелки и деревянные стулья. Если любишь настолько экзотические деликатесы… – Просто возьмите что-нибудь в том углу. Самообслуживание. У нас, правда, бессмысленно спрашивать, – перебил его Арс, чтобы тоже задушнить. – Встретились две язвы, – скривился Матвиенко и пошёл за едой. Шаст же обратился к Димке: – Пойдёшь? – он чуть выгнул одну бровь. У них всегда такие завуалированные приглашения в курилку. Это было достаточно забавно и привычно. Димка вздохнул с облегчением, но ему не дали ответить: – Ты же совсем недавно курил, – Димке и: – А ты разве не хочешь сначала поесть? А то один тут будешь сидеть, – Антон закатил глаза, но всё-таки пошёл за уже успевшим убежать Матвиенко. Позов и Попов остались наедине. И опять повисла тишина, но теперь они уже не смотрели друг на друга. – О чём он хотел поговорить? – спрашивал Арс, всё ещё разглядывая свои руки. – Не просто же так он сразу, как спустился позвал тебя в курилку. – Я-то почём знаю? Может, я его воображаемый друг? – Дим, – опять этот недовольный и усталый тон, как у жены, отчитывающей супруга. А ведь действительно, он реагирует прямо как Катя на его колкости. Блядь. Не критикует, не поучает, не предъявляет. Просто вздыхает и называет по имени. – Что ты хочешь услышать? – сдаётся Позов. Это преступление – смотреть на него так: строго, но при этом чуть насмешливо и даже… нежно? Да бред! Блядь… – Вы разговаривали о чём-то? – О многом. Но в последнее время с лёгкой руки Матвиенко. А чё? – Обо мне говорили? – А ты поверишь, если я скажу: «нет»? – Арс не ответил, на что Димка просто усмехнулся. – Да. Тебе прямо жизненно необходимо знать, что о тебе говорят? – Да. Я хочу знать, что ВЫ… – специально выделил слово интонацией он. – …говорите обо МНЕ. – Ничего такого, – усмехнулся Дима. – Он спросил МЕНЯ, – выделил интонацией он. – о том, нравлюсь ли я ТЕБЕ, – он выдержал драматичную паузу, смотря Арсу прямо в глаза, но его реакцию он так и не смог как-либо истолковать, поэтому продолжил: – Прикинь. МЕНЯ о ТЕБЕ. Как будто от меня это зависит. – Может и зависит, – опять решил поиграть в драму он, а заодно и перевести тему. Но Дима был слишком привыкшим к такому его отношению, чтобы смутиться сейчас. – Вот как? – сказал он нарочито удивлённо. – Приму к сведенью. – Что? – То, что ты задал вопрос, но никак не прокомментировал ответ на него, – укорил его Позов. – А ещё, естественно, то, что нравлюсь я тебе или нет – зависит от меня. Ты мне допрос устраиваешь, а сам молчишь. Как-то не справедливо. Ты ж хотел поговорить – так говори. Или ты ждёшь, пока я сам всё скажу? – он опять замолчал ненадолго, будто бы ждал ответа. Но его не последовало. Арс так и не посмотрел ему в глаза. – А я возьму и не скажу. – Кто-то из нас должен рано или поздно что-то сказать, – слегка напряжённо выдал он, сцепив руки в замок. – Но это буду не я. – Почему? – Арс поднял на него взгляд. Он выглядел каким-то грустным, убитым. Но Диме было плевать. Он устал от него, от вечно мнущегося, двусмысленного и непонятного гуся. – Потому что мне это меньше надо. – С чего ты это взял? – С того, что меня сильнее будет грызть совесть, – на это Попову было нечего ответить, поэтому он вздохнул. – Но ты не сказал, что тебе оно не надо, – подметил он. – Не сказал, – кивнул Дима. Они смотрели друг другу в глаза ещё несколько мгновений, казавшихся вечностью, а потом… Матвиенко и Шастун вернулись с горой еды на подносах. Они смотрели на них достаточно подозрительно, но никак не озвучили свои мысли. А дальше: разговор с Шастом в курилке, гуляния по городу, концерт, корпоратив, ночь в отеле – пролетели как одно мгновение. А всё потому, что Дима думал только об одном: «Арсу не всё равно». И ему тоже «что-то надо». Он, может, тоже не понимает, что именно. И им, по-хорошему, надо об этом поговорить. Но… не обязательно. Всё ведь и так прекрасно. Зачем что-то менять? В наушниках играет Люмен. Под такую музыку только влюбляться и остаётся. Почему? А чёрт его знает. Но он уже влюблён. Но всё равно влюбляется сильнее. Такая музыка располагает к безумствам и глупостям. И они с Арсом, как назло, остались вдвоём на улице. Поз задержался покурить, а Арс… с ним. И чёрт его знает, почему. Они опять смотрели друг другу в глаза. И опять просто молчали. Было весело. Смешно. И прекрасно. И никто не знает, кто из них улыбнулся первый, но они тупо стояли на улице, смотрели друг на друга и ржали, как какие-нибудь наркоманы под веселящим веществом. И от тупости их ситуации смеяться хотелось только сильнее. Арс не выдержал и подошёл первый, положил руки на его плечи – в достаточно дружеском жесте, чтобы Дима без задней мысли подался навстречу, приобнял его в ответ за талию и уткнулся носом в шею, жарко дыхнув куда-то под ухо. Очнулся он только тогда, когда почувствовал щекой мурашки на чужой коже, а слегка лающий и сбивчивый смех над головой прекратился. Но отстранятся не хотелось. Он поднял голову и опять посмотрел в глаза Арсения. Тот всё ещё улыбался. Всё так же нежно и тепло. С ним было уютно и хорошо сейчас. Может быть, у Димы проскользнула шальная мысль, что ему хотелось бы провести так всю жизнь – рядом с ним таким. Но Арсений непредсказуем. У него быстро меняется настроение, он резко вспыхивает и так же быстро угасает. И никогда не догадаешься, какой он сегодня. А тот ведь ещё и не показывает это никак, паразит. И если сейчас он нежный и ласковый, и с ним таким хочется быть всегда, то через секунду он станет резким и грубым или холодным и злым. А Дима не сможет долго его выносить. И начнут ругаться, спорить и окончательно разорвут свои отношения. Они не смогут встречаться. Слишком разные, слишком… похожие. Даже в такой простой вещи, как обычный разговор о чувствах никто из них не может взять на себя смелость заговорить первым. Дима, кончено, мог бы, если бы у него не было жены. А так… ну, как есть. И другого не дано. Такова жизнь. Мы не всегда остаёмся с теми, кого любим. Между ними и химия, и страсть, и нежность, и молния, и всё на свете, но… Всегда есть «но», которое всё портит. Они вошли в отель. Всё ещё весёлые и пьяные не от алкоголя, а от переполнявших их чувств, в обнимку так как их обоих слегка шатало. Они разошлись по своим номерам, хотя Арс почему-то прошёл мимо своей двери и остановился напротив Диминой. Ждал, что его пригласят? Но не напросился сам. Если бы он попросил… Дима бы не смог отказать. Но он промолчал. И Позов со спокойной совестью закрыл перед ним дверь. Только поспать у него так и не получилось. Арс… он для него слишком… Арс. Утро Позов встретил опять за завтраком в компании Попова. Они опять были только вдвоём. Опять болтали о глупостях, смелись, смотрели друг на друга. Кто бы что ни говорил потом, пытаясь оправдаться друг перед другом, это было свидание. Самое настоящее свидание. А потом они пошли гулять по городу, фоткаться в интересных местах. Димка опять играл роль личного фотографа Арсения, шутил про то, что Попов прекрасен на любом фоне и даже в самом тусклом освещении, на что тот смущённо посмеивался и… смотрел на Димку «так». Опять. Что именно подразумевается под словом «так»… Позов и сам не знал. Просто Арс умел делать «такой» взгляд, что… у него не находилось эпитетов, чтобы как-то его описать. Просто от него хотелось глупо улыбаться, смеяться и говорить своему прекрасному спутнику ещё больше комплиментов, а ещё… сосаться с ним у всех на глазах, как каким-нибудь подросткам. И он, наверняка, был бы не против. Жаль только, что они оба – взрослые люди. И они способны себя контролировать. Они не станут делать глупостей. Они не станут целоваться, даже если хочется. Среди них двоих всегда найдётся один здравомыслящий, который всё прекратит поэтому даже когда Арс тянется к Димке за поцелуем, тот всегда подставляет щёку, убирая губы в сторону. А тот, получая отказ, не пытается вновь. Но если бы настоял… ему бы не отказали. Они оба ходят по грани. Если бы хотя бы один из них был смелее, агрессивнее, настырнее… у них бы всё было. Всё. И об этом потом уже жалели оба. Но они не такие. Даже отношения Арсения с Шастуном начались по инициативе последнего, как потом признался Антон. Тот не настаивал, а просто смотрел и соблазнял. На Димку это действовало слабее, пусть он и любил сильнее. А сам Арс… он умел сдерживаться, хотя частенько делал вид, что нет. И когда в следующий раз слегка пьяный и слишком веселый Позов будет смотреть на него своими хитрыми смеющимися глазами и положит руку ему на плечо, смотря прямо в чужое смущённое лицо, сам не стыдясь не капли, чуть замнётся, как перед прыжком с парашютом, Арс просто обнимет его со смехом, не позволив этой ситуации стать слишком серьёзной, а Димке дёрнуть себя чуть вниз, чтобы поцеловать. Они оба были резкими в этом плане, но прекрасно умели пресекать такие попытки сделать глупость друг друга. Возможно, на этом бы и остановились их отношения, если бы не их слишком заботливый друг. – Вы заебали, – как-то вздохнул Матвиенко, подойдя к Димке, пока тот был один на улице возле своей машины. Стоял, курил и ждал Шаста, так как обещал подвезти его. – Ты это к чему? – решил поиграть в дурака Позов. – Не строй из себя не пойми кого, – отмахнулся Матвиенко. – Чем вы, блядь, занимаетесь с ним? Я надеюсь вы пришли к тому, чтобы вести себя как идиоты после того, как хорошо это обсудили. Сколько раз вы по своим свиданкам гоняли? У вас было дохуя времени даже для того, чтобы поебаться и обсудить. – И ты сделал такой вывод совершенно бездоказательно и самоуверенно только потому, что Арс тебе, как я полагаю, ничего вразумительного не сказал? – Да, – гордо заявил Матвиенко, будто его только что похвалили. Позов вздохнул. – Так что? Не душни, Поз. Ты думаешь, я кому-то рассказывать собираюсь? – Шасту же ты мозги запудрил. – Он имеет право знать. Он уже взрослый мальчик. Нехуй от него всё скрывать. – Тогда, следуя твоей логике, вся съёмочная группа уже в курсе. – Нет. Только Пашка спрашивал, что за лазурно-голубая хуйня происходит между вами, – Поз смотрел на него максимально скептически. – Ладно, изначально он спрашивал это в шутку. Но всё равно это заметно, так что рассказывай давай. Я ведь не отстану. Хочешь при Шасте выяснять отношения? – Что ты хочешь услышать? – вздохнул он. При Антоне он действительно не хотел это обсуждать. В идеале, так вообще ни с кем, но… чёртов Матвиеныч же не отстанет – Обо всём. Но первое что меня волнует: насколько у вас всё серьёзно? – У «нас» с Арсением Сергеевичем ничего нет, а у «нас» с женой – всё заебись, – вздохнул Позов. Ебаных допросов ему только не хватало. – А ваше «ничего» включает в себя влюблённые взгляды и страстные обнимашки на публику? – Да, – кивнул он совершенно спокойно. – А что насчёт чувств? – сделал очередную попытку докопаться до истины Серёжа – А они тебя ебать не должны. – Тогда пошёл нахуй, Позов, – не остался в долгу тот и ушёл. Слишком легко и быстро. Даже удивительно, после такого допроса с пристрастием. Видимо, узнал то, что его интересовало больше всего. Спустя где-то минуты две в дверях «ГлавКино» показалась фигура Шаста, которая тут же поспешила к Диминой машине. Когда они уже сели в салон, Антон вдруг сказал: – Дим, – он редко называл его по имени. Почти никогда, если подумать. А тут вдруг… у Поза сразу же появилось дурное предчувствие. – Арс влюблён в тебя, – в его интонации не было вопроса, но Дима зачем-то переспросил: – Это вопрос? – но получив в ответ только серьёзный и обеспокоенный взгляд зелёных глаз ответил, усмехнувшись: – Я знаю. – И что ты собираешься с этим делать? – Ничего. – Почему? – Потому что я в него тоже.