Счастливые мгновения

В квартире было тихо, темно и несколько душно. Арс тут же несётся открывать окна, почему-то немного смущённый обстоятельствами, а Дима сбегает. Говорит, что заскочит в магаз за продуктами, и сбегает. Интересно, о чём он думал? Неужели о том же, о чём и Попов? За последние сутки их мысли часто совпадают. Но даже с отсутствием гостя неловкость из квартиры выветриваться вместе с затхлым воздухом не хочет. Странно ощущать её одному в своей же квартире, странно сидеть на диване и думать о том, какой же ты идиот, что повёлся на чужие недопризнания. Они же так ничего толком не обговорили, а уже «решили попробовать». Что они будут пробовать? А что будет дальше? Арс не привык жалеть о своих поступках, но сейчас занимается именно этим, хотя, может быть, это того и не стоит. С отсутствием Димы в шаговой доступности исчезла и эта магия, отключающая скептически настроенную часть мозга, и, видимо, не только у Арса. Позов забрал ключи от машины. Может, поход за продуктами был предлогом, чтобы сбежать? Он же это любит, чёртов трус. Как в анекдоте про отца, который ушёл за хлебом и не вернулся. От этой мысли Арс резко, немного истерически, засмеялся. Он и сам не знал, смеяться ли ему над Димкой сейчас или над собой. Или, может, поплакать? Хотя, к чему слёзы? У них ничего нет и ничего не было. Они просто пососались. Даже не слишком страстно или нежно. А если честно, Арсений и не запомнил толком, каково это было. Он даже не уверен, что ему это не причудилось. Слишком просто и недолго, слишком предсказуемо и обычно, слишком… естественно. Будто они делали это сотни раз, но при этом не имея друг к другу чувств, будто это ничего не значащий пустяк. Или это мозг так пытается абстрагироваться от чего-то волнующего? Арс ходит туда-сюда, не находя себе места в собственной квартире. Неужели то же самое ощущал Дима, когда хозяин оставил его одного в этой пустой холодной комнате, и поэтому решил занять себя готовкой? Арсений тоже хотел бы чем-то заняться, но, как на зло, дело почему-то не находилось. Почитать? Вряд ли он в таком возбуждённом состоянии сможет сосредоточиться на книге. Посмотреть фильм? Да как-то тупо что-то смотреть без Димы, если он, конечно, вернётся – а он всё-таки вернётся, судя по забытому телефону. Чёрт. У него же все карты хранятся в чехле от телефона. Да и как он найдёт магазин без навигатора? А если он уже потерялся? Или нарвался на кого-то, что, конечно, маловероятно. Соседи у Арса довольно мирные. А может его вообще надо уже начать искать? Звонить в полицию рано, но можно побегать по округе. А если он вернётся, пока Арсения нет, а квартира будет закрыта? Мозг Попова лихорадочно подкидывал ему сценарии развития событий – один страшнее другого. Сидеть на одном месте в таком состоянии стало ещё труднее, а к горлу медленно и уверенно подступала паника. Теперь уже отвлечься на что-то в ожидании возвращения друга стало совершенно невозможно, а потому Арсений уже решил было бежать хоть куда-то – лишь бы не сидеть на месте, как в ту же секунду, едва граф сделал первый рывок к входной двери – та распахнулась, впуская даже не удосужившегося постучать, хоть от этого, всё же, не менее желанного, гостя. Дима несколько неуклюже протиснулся в проём, держа в руке большую оранжевую, слегка пожухлую тыкву размером с арбуз. Где он её надыбал, не имея денег – одному Богу известно. Да ещё и такую огромную, будто бы с дачи какой-нибудь бабки-тыквенницы. Или феи-тыквенницы. Такой овощ только в карету и превращать – уж очень красивый. Как раз бы подошёл на осеннюю поделку первокласснику. Но тыква в руках Димы на данный момент была последней вещью, занимавшей ум Арса. Он не мог думать ни о чём, кроме вернувшегося-таки друга, чувствуя при этом одновременно и облегчение и напряжение. Если бы Позов уехал, им обоим было бы проще. А Дима вернулся, как какой-нибудь волшебник с тыквой и… заклинанием, заставляющим Арса опять забить на рефлексию и просто наслаждаться моментом. Позов, не смотря на свою скованность и заметное смущение, без единого разъяснения подал хозяину квартиры тыкву, как какой-то драгоценный трофей, чтобы снять верхнюю одежду, а потом забрал её и пошёл с ней на кухню. – Надеюсь, ты не имеешь ничего против тыквенного супа? К сожалению, из тыквы ничего другого я делать не умею, – будничным тоном сказал он, стоя спиной к Арсению. А тот всё ещё не вышел из своего странного оцепенения. Вся эта ситуация с внешне спокойным другом, с которым они только недавно гуляли по дворам и целовались, притащившим непонятно откуда взявшуюся тыкву и предлагающим её готовить, была до того абсурдной, что даже обычно непредсказуемый и сумасбродный Арс всё никак не мог определиться, как ему на всё это реагировать. Да ещё и тыквенный суп… Арсений когда-нибудь упоминал где-то про то, что любит его? Или Дима не специально достал именно тыкву? А может только делает вид? В любом случае, если случайности случайны, то судьба сама как будто бы пытается свести их друг с другом, разве нет? Ведь если бы Дима был без тыквы, как бы отреагировал на него Арс? Набросился бы либо с поцелуями, либо с предъявами? Но у них так или иначе должна была случиться ссора. А тыква… как будто бы отложила её на пару часов. – Я тоже, – спустя достаточно продолжительное время, чтобы Позов перестал ждать ответа на свой вопрос и вздрогнул от звуков чужого голоса, сказал Арс. – О, будешь помогать? – усмехнулся Дима. Вроде бы дерзко, но как-то… трусливо? Будто он скрывает свою неуверенность за образом мачо, осторожно пятясь от Арсения. Всего на пару шагов, но от этого не менее обидно. – Да. Я люблю готовить, – Арс немного неловко улыбнулся. Он не стал подходить, так как тоже не знал, как реагировать. – Какое совпадение. Я тоже, – голос Димы, как и выражение его лица, стали теплее, будто он, заметив нервоз Арсения, чуть поуспокоился, а потом уже как-то слишком смело нагнулся к нижнему шкафчику гарнитура, видимо, уже зная, что именно там лежит кастрюля. Он мог бы присесть и спрятаться за столом, но Позов именно наклонился, оттопырив зад, а Арсений – Боже мой! Какая неожиданность! – как раз стоял позади. ПОЗади. Бля, если бы не греческая фамилия Димы и любовь Арса к каламбурам, он бы сейчас не беззвучно ржал над собственными мыслями, а всеми силами пытался бы сдержать свой порыв подойти к Димке с тыла. – Ты ничего не хочешь спросить? – видимо, решив прервать уже осточертевшее им обоим молчание, проявил инициативу Дима, набирая воду в кастрюлю. Арс тут же отмер, а его мозг выкинул первое, что пришло на ум: – Ты где взял эту пышную рыжую красавицу? – в этот момент он даже не улыбался, хотя в голове Арсения данная фраза должна прозвучать максимально кокетливым тоном и с соответствующим выражением лица. Дима тоже, видимо, ожидал от Попова актёрской игры, а потому несколько секунд просто тупо пялился на его совершенно ничего не выражающее лицо, но потом всё же решил ответить: – Подарили, – просто, без подробностей и красочных описаний, без преувеличений и рассуждений, которые так обожают все фанаты Димы Позова в общем и Арсений Попов в частности, который оказался совершенно не удовлетворён ответом, а потому сделал недовольное лицо. «Один-один». Арс подошёл к другу даже ближе, чем обычно прислоняется к нему на концертах во время всеми любимого «опоздания», кладёт свои руки поверх его кистей, как будто бы «помогая мыть тыкву», водя ими больше по чужой коже, чем по овощу, и совершенно будничным тоном, как невинный во всех мелочах жизни Шаст, спрашивает: – Просто так? А, случаем, не у аптеки? – Откуда тыкве взяться у аптеки? – к чести Дмитрия, от манипуляций Арсения у него не дрогнул ни единый мускул тела, и он также мило и просто начал рассказывать в своей любимой – вернее любимой для слушателей, а для него обычной – манере: – Просто вышел на центральную улицу. Смотрю – а там сидят бабки. Ну, те самые, которые продают всякую выращенную в огородах и закатанную в банки зелень. Я, значит, иду мимо. Просто. Я в тот момент ещё не знал, что денег у меня нет, – Дима обхватывает ладонями запястья Арсения и кладёт его руки на тыкву, и уже сам начинает «мыть» овощ поверх чужих пальцев. А Арс в этот момент сам не понимал, что ему чувствовать. В душе разливалось такое тепло: от чужих прикосновений, от чужого голоса, от близости чужого тела, от запаха другого человека, от объятий, которые так и не сомкнулись только потому, что Арсений боялся, что Дима его оттолкнёт. Но тот сам дёргает его за руки, заставляя подойти на шаг ближе и жарко дышать в колючий затылок, и в этот момент у Арсения Сергеевича отключился мозг окончательно. Он совершенно перестал слушать то, что говорит ему Дима, хотя история, на самом-то деле, была довольно интересной. Даже с элементами драмы и экшена, как в сериале. По ней даже можно было бы фильм снять или сыграть историю на сцене, и Арсений наверняка заценил бы её и даже придумал бы к ней каламбур, чтобы сделать его своим статусом в ВК или запихнуть в хэштеги к новой фотке, но он прослушал абсолютно всё. У него в голове как при сорокаградусной температуре звенело в ушах, щёки горели, а дрожащие пальцы совершенно не двигались и вцепились в несчастный овощ даже, кажется, повредив его кожицу, хотя она была довольно жёсткой. А Дима тем временем будто и не замечал ничего, продолжая рассказывать и «мыть» тыкву. Арсений рядом с Дмитрием даже думать толком ни о чём не мог. Эта ситуация почему-то казалась куда интимнее той, при которой они целовались, так как сейчас они были наедине, не в рамках шутки или импровизации. Им не нужно было шутить, а потому они и не шутили, а просто стояли у раковины и мыли тыкву, как… парочка. От такого сравнения у Арсения пробежали мурашки по спине, и он коснулся носом чужой шеи, а потом и вовсе уронил голову на Димино плечо. Тот обычно не любит, когда его трогают или обнимают, что на сцене, что в жизни, но сейчас он даже не дёрнулся, позволяя Попову прижиматься ближе, продолжая что-то рассказывать. Арсений обожал его голос. Он доставлял ему почти физическое удовольствие, а потому ему хотелось быть нежным и ласковым в ответ, когда с ним разговаривали… «так». Никто и никогда не был с Арсом «таким»: спокойным, домашним, уютным, взрослым, серьёзным и одновременно забавным, ласковым и податливым, совершенно не реагируя на его флирт и провокации, являющиеся скорее стилем жизни, чем попыткой добиться чего-то конкретного от другого человека. На самом деле, ему много не надо. Арсений чаще хочет простых невинных нежностей. Он всегда ведёт себя со всеми одинаково провокационно, из-за чего многие понимают его поведение неправильно, а потом ревнуют и требуют внимания, когда он отворачивается в сторону других. Арсений любит общаться и, может быть где-то перегибает палку, но с этим ничего нельзя поделать, так как он такой по натуре, но из-за этого многие его партнёры вообще не могли понять, что он чувствует или чего хочет, если Арс не говорил об этом прямо, но этот граф-гусь ещё такая сука, которая ничего не рассказывает, стараясь подстроиться под партнёра, доставить ему максимальный комфорт, не слишком распространяясь о том, что хочется конкретно ему самому. Но Дима как будто бы читает его мысли. Или он просто сам по себе такой. Почти как Серёжа, только тот достаточно страстный, когда дело доходит до секса – Арсу ли не знать о его похождениях на любовном фронте. Зато Дима как будто бы становится активным только на сцене, а дома такой… Арсения прямо изнутри разрывало таким приливом нежности, что он больше не мог его выносить, а потому резко встряхнул мокрыми руками, и даже не удосужившись вытереть, обернул их кольцом вокруг чужой талии – крепко-крепко, как ребёнок, который боится потерять любимую игрушку, сильно сдавливая Димкины рёбра. Отпускать его не хотелось от слова совсем, особенно чувствуя чужую расслабленность. Позов даже не пытался вырваться, хотя дышать стал чуть реже. Видно, что Арс причинял ему боль, но несмотря на это Дима его не отстранял, даже старался не кряхтеть. И Арсению было так хорошо от осознания, что его не отталкивают, что ему всё позволяют, что его… любят. Любят же? Неприятная и страшная мысль кольнула под дых. Арс попытался заглушить её, начав целовать чужую шею, но Дима как будто бы почувствовал перемену в настроении Попова и накрыл его губы рукой, отстраняя от себя. Тот безропотно отошёл на два шага ожидая, наверное, чего угодно – даже ножа под рёбра – но никак не того, что последовало дальше, когда Позов развернулся к нему лицом: – Я люблю тебя, – просто. Без красных щёк, заплетающегося языка, дрожащего голоса, смешных подёргиваний и других внешних признаков смущения или неуверенности. Дима улыбался тепло и по-доброму, и у Арсения щемило в груди. Хотелось тут же рвануть вперёд и опять прижаться к нему, но уже лицом к лицу, но его опередил голос: – Я не требую от тебя ответа – сомневаюсь, что ты скажешь мне хоть что-то вразумительное. Я просто хочу, чтобы ты знал о моих чувствах, что это не просто легкомысленное увлечение или прихоть. Я люблю тебя, Арс, и не хочу больше это отрицать. Арсений не мог вынести чужого влюблённого взгляда и таких нужных, но в то же время неправильных в их ситуации слов. Он просто положил руки на чужие плечи и обречённо простонал: – Ди-и-им. Что ты со мной делаешь? – Пока ещё ничего, – ну, конечно. Позов – не Позов без подъёбов. Он в ответ положил свои ладони на его плечи и смотрел чётко в чёрную макушку – Арс так и не осмелился поднять на него глаз – и медленно разминал чужие напряжённые мышцы. – Не трогай меня, – звучало жалко и слишком нежно, чтобы хоть кто-то поверил, что Арс и вправду хочет того, о чём говорит. Но Дима руки убрал, хоть и довольно неторопливо. Тогда Арсений-таки поднял голову и посмотрел в чужие глаза, чтобы провалиться в них в ту же секунду. Он мог бы стоять и смотреть в них весь день, забыв обо всём на свете, но идиллию нарушил резко решивший протарахтеть кран. Парни синхронно обернулись, чтобы увидеть, как из него утекает последняя вода на сегодня. Помыли, называется, тыкву. Хорошо хоть вода в кастрюле уже набрана. Арс резко отпустил чужие плечи, а Позов вздохнул, развернулся, закрыл тарахтящий кран и начал как ни в чём не бывало укладывать тыкву на разделочную доску. Арс в этот момент почему-то почувствовал себя лишним, ему страшно захотелось развернуться и убежать, будто его застукала за дрочкой мать, но его опять остановил чужой голос: – Ты помогать будешь или нет? И сходи, проверь, может в ванне тоже воды нет. В ванне вода была, но Арс остановился возле раковины и тяжело опёрся на неё руками, как будто после тяжёлой физической нагрузки. Ну, нагрузка была, но, правда, эмоциональная. Попов до сих пор не мог отойти от чужих слов на кухне и собственных чувств, топящих рассудок похлеще алкоголя. Он смотрел на себя в зеркало, покусывая губу и чувствовал себя жалким и счастливым одновременно. Казалось, надо что-то сказать в ответ, но слов всё не находилось. Рассказать о своих чувствах вроде было логичным выбором, но… Это куда труднее, чем плыть по течению. Дима не напирал, не требовал, не подходил, не целовал, а просто… ждал? Чего? Или решил отложить на потом? Но Арсу хочется сейчас. Или нет? Он и сам не уверен уже ни в чём. Ему хорошо лишь от одного присутствия Позова в его квартире. И, кажется, этого должно быть достаточно? Но нет. Человек такое жадное существо, что ему всегда всего мало. И Арсу было мало. Но большего он получить просто не мог, и от этого становилось ужасно тоскливо. Хотелось хорошенько проблеваться, чтобы вытравить из себя эту сопливую, тошнотную, режущую изнутри романтику, но от одних мыслей о Димке и его словах у Арсения появлялась глупая и совершенно неестественная слабость в теле и «бабочки в животе», или как зовётся это дурацкое щекочущее ощущение в области желудка? Арсений тяжело вздохнул и умылся холодной водой, чтобы хоть как-то остудить горящее лицо. Ему нужно было вернуться к Димке, но он физически пока не готов снова… быть с ним. Но деваться некуда. Не выгонять же его. К тому же потом, возможно, они больше никогда не смогут так же провести время наедине, как сегодня. Надо пользоваться моментом. Но как, если голова пустеет, а ты сам растекаешься в лужицу, едва вы встречаетесь с ним глазами? Надо как-то собраться, но… К чёрту! Арсений резко со злости вытер лицо полотенцем и вышел обратно в комнату. Дима даже не дернулся на звук отрывания двери. Как он может оставаться таким спокойным после всего? Грёбанный покерфейс! Хоть как-то бы проявил эмоции! Но он оставался невозмутим, нарезая тыкву стоя спиной к Арсу. Опять. Едва Арс подошёл ближе, как ему всучили овощечистку и морковь. Да, она у него была. Не первой свежести, конечно, но была, как и лук. Арс не стал ничего говорить, и начал работать, пока Позов резал тыкву, но не мог не поглядывать на него тайком, залипнув на чужих руках, которые осторожно и немного неровно резали тыкву кубиками и очищали от семян – не мог не залипнуть. У Димки ведь такие красивые руки, наверняка нежные, хоть и грубоватые, а ещё эти чёртовы кожаные браслеты… Это просто преступление! Но от разглядывания чужих кистей его отвлекла резкая вспышка боли. Арс порезал палец. Неприятные ощущения заставили его прийти в себя и оценить масштаб проблемы. Простой порез. Мелочь. Но Дима заметил его заминку и перевёл своё внимание на чужой кровоточащий мизинец. Он не стал паниковать, переживать, нервничать, суетиться или делать ещё какие-то бесполезные движения, а просто молча взял его за запястье и засунул палец себе в рот. Клишированное действие, как в каком-нибудь бульварном романе, из-за чего они оба улыбнулись. Позов не стал долго обсасывать «проблему», а просто облизал и вынул, недовольно пробурчав что-то в духе: «Человек-болячка». Но порез действительно был не большой, а потому внимания особо не требовал, а потому Дима чисто символически поинтересовался: – Тебе нормально? – намекал он на дальнейшую помощь в готовке. Арс смог в ответ только кивнуть, взяв в руку отложенный овощ, стараясь теперь внимательнее подходить к работе. – У тебя ширинка расстёгнута, – неожиданное замечание чуть не заставило Арсения вновь порезать себе палец и испуганно посмотреть в область брюк – не увидев проблемы, он недовольно посмотрел на Позова. – Просто проверка, а ты, кажется, как будто не здесь. Что происходит? Если тебя так взволновали мои слова – прости. Давай забудем… – Нет, – тут же перебил его Арс. – Такое уже точно не забудется. И вообще, ты не охренел ли на меня всё сваливать?! Вывалился тут со своей искренностью! А не пойти бы тебе лесом?! Ты думаешь, мне от этого легче станет?! – опять начал обороняться Арс. Он чувствовал себя таким беспомощным и уязвимым сейчас. Его могла довести до слёз любая мелочь, что не могло не раздражать. А ещё был страх. Но чего конкретно боится Арсений, не знал даже он сам. – А что ты хочешь? Не ты ли устал от недомолвок и всего этого дерьма? – Позов тоже начал заводиться, но пока ещё разговаривал спокойно. – А что ты можешь сделать, кроме как болтать? Мне нахуй не нужны твои признания! Я и так… – необъяснимый страх захватил его сознание. Он причинял боль, боясь, что его ранят раньше. Он даже сделал шаг назад, но Дима, видно, уже приноровился к выпадам и вспышкам агрессии Арса, а потому просто резко подошёл к нему, схватил за лицо и поцеловал – теперь уже грубо, настойчиво, взасос. И не ответить Арс мог бы, но… нет – не мог. Он упёрся поясницей в столешницу и обнял Димку за плечи. Тому явно было неудобно стоять на носочках, а потому, когда поцелуй прервался по этой причине, Арс наклонился к его губам сам, чтобы продлить это ощущение грубого кусающего поцелуя, от которого страшно горели губы, но останавливаться не было сил. Теперь мозг Арсения поплыл окончательно. Он, изо всех сил стиснув Димку в объятиях, прижался к нему ещё сильнее, так, что между ними даже руку просунуть было невозможно. Когда Дима оторвался от чужих губ и поцеловал в изгиб шеи, Арс только вздрогнул и сильно дёрнулся в чужих руках, которые непонятно в какой момент сомкнулись у него за спиной. Позов продолжать ласку не стал, а заглянул в голубые глаза, внимательно считывая чужие эмоции. Арс от этого перестал дёргаться и просто положил руки на его плечи. Очередная битва взглядов в этот раз не имела победителя – оба одновременно потянулись друг к другу уже за нежным и неторопливым, почти невинным, поцелуем. Он продолжался куда дольше, чем все до него, но от этого с каждой секундой становился только приятнее. На этот раз Арсений в полной мере смог ощутить все прелести поцелуев с мужчиной («с Димкой» – поправил он сам себя). Щетина была не совсем удобна и царапалась, губы потрескавшиеся, пухлые и слишком настойчивые, а руки на талии были определённо слишком большими и грубыми, если бы не осознание, что его сейчас обнимает никто иной, как Димка Позов, то ему наверняка стало бы неприятно. Всё-таки Арс всегда был больше по девушкам и предпочитал перехватывать чужую инициативу на себя, но с Димкой всё всегда шло наперекосяк: что в работе, что в жизни. И действительно было странно, что Арсению это нравилось: нравилось изгибать спину от чужих рук на талии, нравилось шире раздвигать ноги, опускаясь до уровня чужого роста, чтобы удобнее было целоваться, нравилось эта вялость в поцелуе, когда никто не пытается сделать его более страстным и пошлым, нравилась эта способность Позова мгновенно успокаиваться, становясь нежным и ненавязчивым, и заставляя Арса перенимать его настрой – он всегда в отношениях предпочитал подстраиваться под партнёра, но до этого ему не приходилось так резко переключаться из грубоватой страсти в спокойную нежность. Сейчас уже не было никаких неудобств и сомнений друг в друге, а потому прерывать поцелуй совершенно не хотелось, особенно когда в этом не было необходимости. Арс млел от чужой ласки и нежности, а потому тянулся в ответ, гладил Димины плечи, шею, обхватывал ладонями голову и снова спускался ими к талии. Трогать Позова было едва ли не приятнее, чем целовать, хотя он далеко не красавец и не качок, если судить объективно. Но разве влюблённый Арсений Сергеевич может судить объективно? Для него в эту секунду Дима самый красивый и замечательный мужчина в мире, от которого он не отлипнет даже если его разорвёт пополам. Но произошло кое-что похуже, остановившее его сердце. Метафорически, конечно, но от этого не менее болезненно. Телефон затрещал, как всегда, не вовремя. И Арс бы наверняка забил бы на него. И Дима тоже – этот даже не дёрнулся от постороннего звука. Но тот вибрировал как раз в кармане Арсения, а потому ему пришлось отвлечься, чтобы сбросить звонок. Едва Арс начал копошиться в кармане, как Дима убрал руки с его талии и сильнее вжал того в гарнитур. Попов уже толком и самостоятельно стоять был не в состоянии, а единственное, что поддерживало в нём вечно о чём-то рефлексирующую часть разума было то, что Позов так и не спустился ладонями по спине Арсения даже до копчика, как будто… Хотя они уже, вроде как, давно влюблены. А может Дима всё-таки не по мужчинам, и кольцо на мизинце не имеет скрытого смысла, как и кольца Шастуна? Арс довольно мнительно относится к таким мелочам, а потому ещё во время первого знакомства с комиками из Воронежа заметил, что их грек носит кольцо на мизинце и на безымянном. Одно символизировало только то, что мужчина находится в браке, но у второго много значений, иногда и ровно противоположных первому, что не могло не заставить пытливый ум искать разгадку, возможно, несуществующей загадки. За столько лет он почему-то до сих пор так и не удосужился спросить, почему Позов носит кольцо на мизинце. К Шастуну он в своё время столько любопытства не испытывал, хотя тот носил полные руки колец. Но тут и гадать не надо – они не могли что-то значить. Антон не тот человек, который будет играть загадками и подавать едва уловимые знаки. Но и Позов, вроде как, не верит в приметы и прочую подобную чушь, а живёт достаточно свободно. Возможно, именно такой образ жизни и знаменовало это кольцо. У него же много смыслов. И верить в такое то же самое, как верить в гороскопы, которые все как один писали, что близнецы и рыбы – не пара. Не то, чтобы сам Арс был суеверным, но… мелочи много для него значили, а потому и секрет этого кольца страшно хотелось постичь хотя бы для того, чтобы узнать, так ли натурален наш представитель самой исторически известной своими нетрадиционными вкусами нации, как кажется на первый взгляд. Но сейчас подозрения в том, что он всё это время ошибался в своих суждениях, грызли его изнутри, а потому просто расслабиться и получать удовольствие было просто невозможно. И Дима, видно, заметил его сомнения, а потому достаточно отстранился, чтобы позволить Арсению достать вибрирующий телефон, но при этом не давая ему отойти. Тот дрожащими руками едва вынул устройство из кармана, но тут же окаменел, увидев на экране номер, по которому никогда в своей жизни не звонил и не принимал звонки. Дима заглянул в чужой телефон секундой позже, и тоже замер с расширившимися глазами. Звонила, как бы жутко это не звучало, Катя. Подобные действие не в её духе. Зачем ей звонить Арсу? Если ей надо поговорить, то могла бы набрать сразу мужу. А может у него телефон разрядился? Или она звонила как раз тогда, когда Позов уходил в магазин? В любом случае, она, скорее всего просто не смогла дозвониться мужу, и у неё что-то срочное, поэтому Дмитрий без колебаний выхватил телефон из чужих рук и ответил на звонок: – Да? Что-то случилось? – сразу начал с главного Позов, даже не отойдя от Арсения, у которого из-за этого случился какой-то диссонанс в башке. Он секунду назад самозабвенно сосался с любимым мужчиной, а теперь смотрит на то, как тот общается со своей женой по его же телефону. Арс даже не знал, как ему реагировать, но перовой испытанной им эмоцией стал страх – отвратительное и мерзкое чувство. Из-за него захотелось тут же отойти от Димки и сбежать куда-то – куда угодно, лишь бы не видеть этой сцены, лишь бы подальше от из-за него же разрушающейся семьи. Или это его сердцу суждено было разбиться на миллионы осколков, а семья Позовых пережила бы это испытание так же, как десятки до него? В любом случае, Арс совершенно не хотел слушать этот разговор между супругами, а потому попытался отойти. Но Дима в ответ только грубо прижал его обратно к столешнице. Если бы Арс действительно хотел вырваться – он бы сделал это без проблем. Однорукий Димка, который больше гладил его по плечу, чем всерьёз пытался удержать на месте, остановить его бы не смог, а, самое главное, не стал бы. Но Арс остался. Хотя бы из-за того, что телефон всё-таки его, а, значит, есть шанс, что Катя захочет поговорить с ещё и с ним. Этого разговора Арс боялся ещё сильнее, чем того, что Димка его отвергнет, но он слишком устал бояться и бегать от проблем, чтобы сейчас поступать по-детски. Он только больно вцепился в плечо Позова, а тот внимательно смотрел ему в глаза, как бы пытаясь успокоить. – Ты не брал трубку, – первое, что сказала Катя. Немного устало, но не отчаянно и не истерично. Женщина была довольно спокойна, что успокоило и Арсения, хоть и совсем чуточку. – Я забыл телефон, – честно ответил Дима, всё ещё наблюдая за реакцией Арсения. – Не обычно для тебя, – для Арса её слова звучали как упрёк – уличение во лжи. Всё-таки не поверила? Всё-таки начнёт подозревать? Хотя, она же знает, где её муж сейчас, так должна знать, что он ей изменяет. Или хотя бы пытается изменить. Арсений очень боялся услышать, как она расстроена, в каком она отчаянии. Он и представлять не хотел, что может чувствовать женщина, зная, что её муж сейчас в квартире человека, в которого влюблён, а не с ней. У Арсения от одних мыслей пересохло в горле, а потому он нервно сглотнул. Но Дима, как ни странно, был до удивительного спокоен. Всё-таки его жена знает о его чувствах к Арсению не первый год и знает, что врать он ей не станет. Если она спросит – Позов ей расскажет. Но она интересовалась другим: – Я хотела сказать, что моя мама приболела, и я не смогу приехать домой. Ты после работы к нам или остаёшься с ним? – с кем «ним» она уточнять не стала. Всё и так было очевидно. – Я приеду, – ответил Позов ровно. Арс почему-то почувствовал разочарование. Глупо, но всё-таки… – Вы с ним поговорили? – другой вопрос Кати вновь заставил Арса задержать дыхание. Нервы ни к чёрту, когда дело касается таких вещей. – Да, – сухо, тихо, ровно. И не скажешь, что буквально только что они целовались как два влюблённых подростка на крыше школы во время перемены. Дима был бы прекрасным лжецом, если бы не говорил правду. – И? К чему пришли? Что решили? – на этих вопросов Катя тараторила. Было видно, что она нервничает. Ей тоже не хочется оставаться одной. Она тоже боится, что её жизнь разрушится. Арс сейчас как никто мог понять её чувства, и от этого ему стало ещё хуже. Они с ней в одной лодке, но счастье одного зависит от счастья другого. И выбор тут был очевиден в пользу семьи. Но Катя волновалась. И это пугало ещё сильнее. Неужели Дима действительно может бросить её с детьми? Неужели она в нём сомневается? Или её пугает что-то другое? – К тому, что мы ничего не можем решить, не обсудив это с тобой, – они не обсуждали это прямо, но, по сути, так и было. Что Кате, что Арсу нужен этот человек. А ему нужны они оба. И решать что-то вдвоём означало бы, что третьего лишнего просто оставили за бортом. – Вы хоть помирились? – спросила Катя уже спокойнее. Она никак не прокомментировала фразу Димы. Возможно, она не против? А может, она пока не хочет это обсуждать? В любом случае Катя – замечательная женщина и прекрасная жена. Она такая понимающая. Не задавала наводящих вопросов, не уличала в измене, а справлялась о Димином самочувствии. Если её не будет в его жизни, Арс уверен, что не смог бы её заменить. Он скорее сам будет нуждаться в том, чтобы его поддерживали, чем сможет так ненавязчиво и мягко выказывать доверие возлюбленному. Арс ревнив. Он бы давно сорвался до банальных предъяв. А Катя такая… хорошая. Её сильнее заботят чувства мужа, чем собственная боль. – А мы ссорились? – Если вы хотя бы раза три не поссорились за последние сутки, то я не уверена, что вы вообще говорили друг с другом, – прямо в точку. Она слишком хорошо знает их двоих, хотя Арса, по сути, не должна. Значит, Дима ей рассказывает. Он говорит с ней о Попове. Это… хорошо, наверное? По крайней мере знание в их случае лучше незнания. – Мы говорили, – подтвердил её слова Позов. – И насколько ты останешься с ним? Если ты собрался завтра же стремглав мчаться в Воронеж, я не пущу тебя домой. – Завтра у меня съёмки. А после завтра ещё одни, – заново озвучивал ей своё расписание Дима. – Я не об этом спрашиваю. Ты с ним будешь эту неделю, или один в нашей квартире? – Катя говорила грубо и серьёзно, как будто уже знала, что Димка пообещал Арсу только этот день, а не шесть последующих. Попов… не мог его винить в этом. Он сам не уверен, что хочет остаться с ним на эту неделю. Не уверен, что выдержит. Но… всё равно обидно. Всё равно хотелось, чтобы они решили это вместе, а не выслушивать ложь. Кате-то он не врёт. Ей-то он доверяет. А Арс… не заслужил ещё. Как и сам Арсений, впрочем-то, не доверяет Диме. Принцип зеркала работает в их отношениях лучше всего: как ты сам, так потом и к тебе. – Молчишь? – прервала тишину Катя. – Вы ещё не решили? Или ты сам всё за вас решил? Поговорите уже, а, – вздохнула она. – Я понимаю, что доверие за один день не строится, но можно же хотя бы попытаться? – Арс? – вздохнул Позов спустя полминуты молчания заглянул он вновь в голубые глаза напротив. – Ты хочешь, чтобы я остался? – вопрос прозвучал тихо, мягко и жалко, будто бы Дима хотел своей интонацией передать, что сожалеет о совей лжи. А Арс… не знал, что ответить. Он не мог сказать «нет», потому что это тоже будет ложь. Но сказать «да» было страшно, потому что за этими двумя буквами скрывается самая настоящая тернистая и неизвестная тропа, по которой им придётся идти вместе и неизвестно, куда она в конце концов их приведёт. – Я так полагаю, это «не нет», – говорит Позов то ли в трубку, то ли Арсу. Тот никак комментировать вывод Димы не стал, только расслабил хватку на чужом плече и растёр ладонью затёкшие мышцы. – Ясно. Предвосхищая твой вопрос: у нас всё хорошо. Мы сейчас в гостях у твоих родителей. И у нас ничего не случится, если твоя «работа» не даст тебе приехать в Воронеж в этом месяце. – Кать… – Я говорю правду, Дим. Если тебе надо – останься с ним, – выделила интонацией слово «надо» Катя, как будто бы намекая, что Диме без всяких «если» это надо. – Я подумаю, – ответил он. – Ну давай, пока. – Пока. Целую. – И я тебя. Пока. Звонок первой сбросила Катя. А в комнате повисла напряжённая тишина. О чём обычно говорят в таких ситуациях? Арс никогда не изменял настолько… открыто. Когда все участники этих отношений всё друг о друге знают. И как реагировать? Попросить Позова уйти или остаться? Спросить, а чего он, собственно, хочет от Арса? А чего хочет сам Арсений? А что нужно Кате от них обоих? Может ли Арс претендовать хотя бы на частичку жизни этого мужчины? Имеет ли он на это право? Столько вопросов и ни одного ответа. Доверие за один день не построить, особенно, если его уже предали за сегодня не первый раз, особенно, если вы не можете друг друга понять. Попов ужасно завидует отношениям Позовых. Он бы так не смог. И не сможет. Но хочет. Хочет Дмитрия Позова и ничего не может с этим поделать. – Я люблю тебя, – признание вышло таким же спокойным, как недавнее признание Позова. Арс устал это отрицать и скрывать. Принятие проблемы – часть её решения, или как там говорят. Мысль в голову не идёт. Дима улыбнулся. Ласково и по-доброму. Впервые за вечер. И Арсу захотелось улыбаться тоже, в чём он не стал себе отказывать. Дмитрий обнял его. Нежно и медленно смыкая руки за чужой спиной. Арс обнял в ответ, положил голову на его плечо и вздохнул. А ведь сейчас им предстоит долгий и тяжёлый разговор на тему того, что им делать дальше, а Арсений до сих пор так и не понял, чего хочет, и как будет правильнее поступить в их ситуации. Катя такая хорошая и понимающая, но отбирать у неё мужа было… неправильно. А дети? Они же наверняка будут скучать. И Дима по ним тоже. Но они пока влюблены. «Пока» уже года три. Или два. И думать, что их «пока» закончится завтра уже поздно.