jingle bell time

В восемь лет Леша еще был котенком, как ласково называла его мама. И Новый год он искренне любил. В другое время года они редко собирались вместе, всей семьей, потому что папа постоянно был в разъездах, а мама работала допоздна. Лиза тогда была громким маленьким комочком, что, впрочем, не мешало Леше интересоваться жизнью малышки. И вот — первый ее Новый год. Мама весь день провела в готовке, Леша помогал всеми силами: высунув язык от усердия, нарезал крабовые палочки, тщательно перемешивал салат, выкладывал тарелки на стол, который был украшен праздничной скатертью, а не клеенкой, как обычно. Папа в тот день часто бегал к Лизе в комнату, убаюкивал ее и вновь возвращался к ним. На маленьком, шипящем иногда телевизоре шла «Ирония судьбы», но Леша смотрел ее одним глазком, предпочитая слушать папины удивительные рассказы о Карелии, тайге, Крыме — обо всем, где он успел побывать за год, работая дальнобойщиком. Мама тихонько смеялась, слушая папу, Лиза, которую он принес с собой, уютно сопела, а Леша не мог не улыбаться — такое времяпрепровождение было идеальным. Да, у них не всегда хватало денег, и папа постоянно отсутствовал, и сам Леша отнюдь не был послушным сыном, а маленькая Лиза часто капризничала, но у них все было хорошо. Особенно когда они вместе. — Давайте за стол, — зовет их шепотом мама, доставая курочку из духовки. — И, Слав, унеси Лизу в комнату, уже поздно, пусть спокойно поспит! — Пусть остается! — противится Леша, но мама улыбается и треплет его по макушке, качая головой. Папа покорно относит малышку в спальню и возвращается, прикладывая палец к губам. — Потише, а то я, кажется, чуть-чуть ее разбудил! Мама улыбается, а Леша тихонько хихикает, прикрывшись рукавом. На маленьком телевизоре все еще идет ирония судьбы, а они садятся за маленький стол. Леша нетерпеливо оглядывает угощения и цапает мандаринку, получая веселый смешок папы и насмешливый взгляд мамы вдогонку. — Фто? — вопрошает мальчик с набитым ртом. Родители переглядываются, и мама улыбается: — Мы просто думаем о том, как сильно мы тебя любим, котенок. Леша бросается к родителям, обнимая их, и мама тихо смеется, а папа ласково треплет его по макушке. Леша счастлив так, насколько может быть счастлив человек. Они садятся за стол, пробуют блюда, приготовленные заботливыми мамиными руками, и смеются над папиными шутками. Ирония судьбы наконец-то заканчивается, и начинается речь президента. Родители о чем-то перешептываются, а Леша внимательно вслушивается в слова главы государства. Она кажется мальчику вдохновляющей и правдивой, и он наконец-то начинают бить куранты. — Загадывай желание, котенок, — советует мама, и Леша старательно жмурится и желает самого простого: счастья всей своей маленькой, но чудесной семье. Чтобы они наконец накопили денег и съездили на море, а чтобы папа чаще был дома, чтобы мама меньше грустила, а маленькая сестренка была здоровой и счастливой. Тогда и самому Леше будет хорошо, правильно? Потом они долго глядят на цветастые салюты, которые разбудили Лизу. Мама ее успокаивает, и девочка заинтересованно уставляется на громкие фейерверки. Леша восседает на руках у папы, и чувствует тепло в груди. Вот такие семейные вечера — именно то, что должно быть в их счастливой жизни. Родители укладывают сначала Лизу, а потом сидят с ним. Мама целует его в лоб, а папа держит за руку. — Точно утром принесет? — уточняет мальчик, и мама убежденно кивает. — Точно-точно, заглянешь под елочку и найдешь подарок, — подмигивает ему папа, и Леша успокоено закрывает глаза. Он продолжает улыбаться даже во сне, и чувствует тепло родительских рук. Он так счастлив, что мечтает, чтобы это никогда не заканчивалось. А на следующий день родители погибают, потому что в торговом центре был устроен теракт.

***

В восемнадцать лет Леша уже был кисой, как прозвал его Кирилл. И Новый год все десять лет ненавидел. Потому что воспоминания о смерти родителей не желали утихать, и та последняя, болезненно-счастливая ночь, не прекращает сниться. Праздновал он его только ради Лизы — та еле-еле помнила маму с папой, да и что с нее возьмешь — ей тогда было меньше года! — О чем задумался, кис? — сзади подходит Кирилл и обнимает со спины, укладывая свою голову ему на плечо. Леша выдыхает, взамен наполняя легкие запахом Кира. — О родителях, — тоскливо говорит он, и Кирилл ласково трется о его щеку лбом, щекоча кожу прядками волос. Он не говорит ничего, но Леша знает — Кирилл ему сочувствует и разделяет его собственную боль. В словах он не так хорош, но поддержка чувствуется в его объятиях и нежных касаниях. — Прости, я не знаю, что сказать, чтобы тебе помочь, — виновато бормочет Кирилл ему в шею, и Леша гладит его по голове. — Спасибо, что ты рядом, — шепчет Леша, переворачивается и утыкается Киру в грудь. Тот притягивает его поближе и нежно целует в макушку. — Хочешь, мы отметим вдвоем с Лизой, а ты, ну, не знаю, просто поспишь? — неловко предлагает Кир, и Леша вымученно фыркает. — Я справлюсь, не переживай, — обещает он, и Кирилл ведет его в гостиную. Лиза нетерпеливо подскакивает, и мандаринка выпрыгивает у нее из рук. — Вот вы где! — она наклоняется, чтобы поднять фрукт, и выжидающе глядит на брата с его парнем. Они покорно плюхаются на диван, и Леша не замечает, как Лиза подмигивает Кириллу. По телевизору идет нелюбимая Ирония судьбы, и Кир, замечая это, тут же переключает. Впрочем, мог бы этого и не делать — уже началась речь президента. Леша думает, что она до ужаса однообразная и совсем не вдохновляющая. А еще что он попросту не знает, что загадать на этот Новый год под бой курантов. Он практически не слушает президента, погрузившись в собственные мысли, и совсем не замечает ерзавшего Кира и хихикающую Лизу, наблюдающую за его волнением. Они тихонько переругиваются, и Леша вздрагивает, недоуменно косясь на них. Куранты начинают бить совершенно неожиданно, и Леша наконец выходит из транса. Чтобы обнаружить Кирилла на одном колене, с непривычно серьезным видом. — Ты выйдешь за меня? — очаровательно краснея, полушепотом спрашивает Кирилл, и Леша, пугаясь защемившего от переполняющих чувств сердца, тут же кивает, подкрепляя согласие словами: — Да, — опять кивает. — Конечно да. Кирилл будто бы даже неверяще глядит на него, а потом притягивает и нежно целует, попутно надевая кольцо на лешин палец. На фоне гремят куранты, шумит восторженная Лиза, а Леша думает о том, что боль можно заглушить лишь ослепительным счастьем. — Я подумал, что, чтобы помочь тебе пережить эту трагедию, нужно создать счастливое вспоминание, — бормочет Кирилл ему в губы, будто бы оправдываясь. Леша улыбается, и в глазах скачут искорки безумной нежности и любви. Его желание все-таки сбылось.