Нильский Сфинкс

      Поток гриффиндорцев подхватил и втянул Луну за портрет Полной Дамы.       — Вы и так мозговитые, разберетесь сами! — запальчиво выкрикнул Дин Томас возмущенным когтевранцам. Полумна виновато улыбнулась однокурсникам, скрываясь в гриффиндорской гостиной.       Ее усадили к самому камину, обложив и подперев подушками, точно капризного оракула. Когтевранка только хихикала такому неожиданному почтению к своей персоне, застенчиво принимая из рук сестер Патил тарелку с персиками и виноградом. Гриффиндорцы расселись перед ней полукругом, нервно сминая в пальцах пророческие стихи.       — Ты уверена, что они о войне, Луна? — беспокойно осведомилась Гермиона.       — А ты нет?       Грейнджер опустила взгляд на свой листок, подавив тяжелый вздох.       — Тогда мы первые! — с готовностью подскочили Томас, утягивая за собой Финнигана, и сунул под нос когтевранке сразу два листка. Луна аккуратно надкусила персик и сосредоточено вчиталась в их загадки.       — О, так у вас парные головоломки! — радостно возвестила она, кинув на гриффиндорских неразлучников лукавый понимающий взгляд. — Это совсем легко: разгадай одну — и получишь ключ ко второй.       Дин и Симус столкнулись плечами, нависая над ней, и Гарри заметил, как коричневые пальцы на мгновение ободряюще сжали белую ладонь. Светлые брови Лавгуд сошлись у переносицы.       — Вам предстоит расставание, — сообщила она, заставив Симуса добела закусить губу. — Война разбросает вас по разным концам страны, и вы ничего не будете знать о судьбе друг друга, — Луна сложила вместе два пергамента, вчитываясь в финальные строчки, и на ее губах расцвела облегченная улыбка. — Но когда все закончится, вы найдете друг друга вновь.       Ноги Симуса обмякли, и он бы упал, не вцепись Дин ему в плечи.       — А я что говорил? Что я тебе говорил?! — безудержно захохотал тот, сотрясая вечного напарника в ликующих объятиях. — Чертов магнит и хреново железо! Я найду тебя хоть на краю земли, железяка!       Гарри с удивлением заметил в угольных глазах Томаса подозрительно влажный блеск. Симус только кивал, как заведенный, прилипнув беспомощным взглядом к темным подрагивающим губам — и Дин выглядел таким пьяным от облегчения, что Гарри уже был готов увидеть, как он прилюдно исполнит этот молчаливый призыв. Но тот лишь сгреб друга в охапку и уволок прочь, все продолжая судорожно хохотать ему в ухо. Гарри с прохладной завистью посмотрел им вслед.       Гриффиндорцы оживились и выстроились в стихийную очередь к своему белокурому пророку. У Гарри быстро затрещала голова от непонятных образов и рифм: погасшие кометы и недописанные письма, брошенные города и увядшие сады, зачарованные кольца, серебряные паутины и кривые зеркала — все вперемешку с обрывками детских сказок и позабытых песен. Но Луна бережно препарировала каждый символ, извлекая на свет трепещущий смысл. Лица гриффиндорцев освещались надеждой, когда ей удавалось расшифровать последнюю строку.       Дождавшись, когда посторонних ушей станет меньше, к когтевранке, краснея, подкрался Невилл.       — Я разгадал только то, что сфинкс невысокого мнения о моих интеллектуальных способностях, — виновато сообщил он, беспокойно переминаясь у ее колен.       Луна улыбнулась ободряюще, задержав лучистый взгляд на его лице, прежде чем посмотреть в листок.       — Уверена, это не так, Невилл. Господину Сфинксу известно о нас все, и он никогда не врет в своих загадках, — она разгладила пергамент и прочла нараспев, —       Героям положены славные латы и меч -       Не выстоять им без металла в последнем бою.       Простак захватил только старую шляпу на сечь:       Никто не сказал, где запрятан клинок, чудаку.       Щеки когтевранки тронул нежный румянец, и она взглянула на Лонгботтона с нескрываемым восторгом.       — Эта загадка о мужестве, Невилл. Ты окажешься храбрее любого героя и выйдешь биться, вооруженный только надеждой.       Невилл сконфуженно заломил пальцы.       — Звучит не особо практично. Я бы все-таки предпочел меч, а не поношенную шляпу, если уж битвы не избежать.       — Простаки и чудаки всегда побеждают в сказках — им дается в руки то, что ускользает от воинов и мудрецов.       — Но мы-то не в сказке.       — Разве?       Невилл растерянно глянул на когтевранку и залился краской до самых волос, столкнувшись с ее любующимся взглядом.       — Шляпа — так шляпа, — неловко пробормотал он, спасаясь бегством от ее улыбки. — Я все равно не умею фехтовать.       Луна проводила сияющим взглядом его плечи, расправившиеся и окрепшие под грузом ее веры в него.       Теперь перед камином их осталось только четверо, и Гермиона подсела к подруге, с досадой протянув ей листок.       — Я разгадала отдельные элементы, но не могу уловить суть целиком.       Когтевранка отставила тарелку с угощением и вдумчиво прочла стих:       — Кто, век не размежив, ладони протянет к костру,       Беспечно не помня едва отболевший ожог,       Тому умываться слезами в дремучем лесу:       Болотный огонь ускользает в час горьких тревог.       На лицо Луны легла тень. Она перечитала дважды, будто надеясь разыскать меж строк собственную неправоту. Гермиона заглянула в загадку поверх ее плеча.       — Болотный огонь символизирует предательство, а смеженные веки — слепоту, подлинную или метафорическую, — рассудительно произнесла она, пытаясь унять явственное беспокойство. — Но что за лес и ожог? Я не могу понять, что они олицетворяют…       Луна поглядела на нее сочувственно и мягко накрыла ее колено ладонью.       — Не прикладывай к загадкам сфинкса линейку, Гермиона, — печально отозвалась она. — Что-то в них символ, что-то ассоциация, а что-то — правда, которую ты давно знаешь сама.       Гермиона тихо сглотнула.       — Тогда как разгадать?       — Вся твоя загадка про огонь, к которому ты тщетно тянешься в поисках тепла. Подумай, с чем у тебя ассоциируется пламя? — туманно отозвалась Полумна, явно не желая изъясняться прямей. Но под просящим взглядом подруги когтевранка сдалась и склонилась к самому ее уху. — Какой костер однажды тебя обжег, тот обратится в блуждающий огонь и покинет, когда ты более всего будешь нуждаться в его свете и тепле.       Гермиона бросила отчаянный взгляд в камин поверх головы Рона. Секунду она разглядывала рыжие всполохи пламени и огненные вихры возлюбленного, пытаясь отыскать различие в их цветах. Затем прикрыла глаза, смяв в подрагивающей ладони загадку. Горькое понимание пеплом осело на ее лице.       — Блуждающий и болотный огонь — это одно и то же, Рон. Похоже, у нас парные загадки, — бесцветно прошептала она. — Дай свою Луне — уверена, ей не составит никакого труда разгадать ее теперь.       Уизли вскочил на ноги, спрятав кулак с пергаментом за спину.       — Нет! — резко выкрикнул он. — Мы тратим тут время на ерунду, ясно?       Гарри недоуменно воззрился на друга, когда тот скомкал листок и гневно бросил его в камин. Гермиона молчала, и ее безмолвие резало острее ножа.       — Ты что, думаешь, что предам тебя я? Все не можешь простить мне ту бестолковую интрижку с Браун, верно? — Рон ринулся в ответное наступление, в отличие от подруги вооружившись криком. — А я ведь извинился, тысячу раз попросил у тебя прощения — чего еще ты от меня хочешь? — он обернулся к притихшей Луне и раздраженно гаркнул. — И ты, Лавгуд, тоже хороша — строишь из себя прорицательницу почище Трелони!       Гарри поднялся с ковра, недовольный тоном, который взял друг.       — Полегче, Рон. Луна пришла нам помочь.       — Серьезно? Помочь? Старые шляпы, цветочные горшки и позабытые ожоги — этот бред может означать все, что угодно! Или не значить ничего вообще, — не совладав с чувствами, Уизли топнул ногой. — Кто в своем уме вообще станет верить предсказаниям злобной ободранной кошки?!       В этот раз не сдержалась Луна, с оскорбленным ахом прижав ладошку к груди.       — Не говори так про господина Сфинкса, Рон!       Рыжий гриффиндорец окончательно вышел из себя и проорал, сжав кулаки:       — Эта тварь годится лишь на то, чтобы стращать маглов! Даже Малфою зад надрать не смогла, когда он отчехвостил ее у всех на глазах — вот и все ее хваленое могущество!       — Рон, угомонись, — досадливо потребовал Гарри.       Уизли дернулся навстречу, запальчиво отведя плечи назад.       — Меня тут назвали предателем, а я должен молча это проглотить? Покажи-ка нам свою загадку, Гарри. Давай посмотрим, как ее отгадка понравится тебе.       Гарри против воли прижал ладонью карман. Рон торжествующе фыркнул.       — То-то же! Так и знал, что у тебя там тоже какая-то чертовщина. Кого же ты обманешь, а, Гарри? Меня или Герм?       — Не неси чушь, — обозлился Поттер. — Я ни за что не предам никого из вас.       Щеки Уизли потемнели от гнева.       — Ну конечно. Не оправдать доверие друзей может только скотина Рон. Безупречный Гарри и умница Герм на такое просто не способны.       — Я не то имел в виду.       — Да пошёл ты, — горько фыркнул рыжий и треснул ему кулаком в плечо, отталкивая с дороги. — Вы все — и драную кошку свою захватите туда же.       Гарри попытался его остановить, но Рон гадливо стряхнул с себя ладонь друга и вылетел вон из гостиной. Гермиона медленно поднялась с дивана, раскачиваясь на ватных ногах, и встала у камина.       — Мы несправедливы к нему. Он ещё ничего не сделал, а мы уже его виним.       На Луну стало жалко смотреть.       — Я не хотела, чтобы так получилась. Думала, отгадки помогут вам подготовиться — в этом ведь их смысл.       Гермиона тряхнула спутанными кудрями и тихо всхлипнула, не отводя глаз от огня.       — Здесь нет твоей вины. Это ведь обычная ловушка любых пророчеств — они одновременно предостерегают и обрекают, — гриффиндорка отправила желтоватый клочок в пламя. — Спасибо, Луна.       Спрятав от них покрасневшие глаза, она быстро прошмыгнула к лестнице в девичьи спальни. Гарри в смятении зарылся пальцами в волосы, приводя в окончательный хаос свою и без того небрежную стрижку.       — Ты правда думаешь, что Рон её предаст?       — Я так хочу ошибиться, Гарри, — несчастным голосом отозвалась та, кроша лепестки диковинных сухоцветов на своей мантии. — Хорошо бы показать их загадки кое-кому ещё — у него мог бы оказаться другой взгляд. Да только нечего уже показывать.       Гриффиндорец нащупал очертания сложенного листка в кармане, принуждая себя решиться, как вдруг из-за гобелена раздались ругань и звуки борьбы.       — А впрочем, милости просим, — рявкнул Рон, отворяя вход с глумливо-шутовским поклоном. — Уверен, её разгадки порадуют вас даже пуще, чем меня!       В гостиную ворвалась Паркинсон, на ходу выцарапываясь из хватки Малфоя.       — Я получу чертов ответ, хочешь ты того или нет!       Следом за ними вкатился Крэбб, потирая расшибленную бровь. Тройка замерла перед подобравшей колени к подбородку Луной. Та бросила вопросительный взгляд на их главаря, но Драко отскочил к камину, едва ли заметив в своем раздрае Поттера, застывшего на пути. Чувствительно врезавшись в его плечо, он раздраженно кинул:       — Делай, как знаешь, — Гарри не понял, кому из двух девушек были адресованы эти слова.       Паркинсон решила, что ей, и сунула в руки когтевранке листок.       — Разгадай!       — Ты уверена?       Чёрные глаза напротив свирепо полыхнули.       — Похоже, что меня обуревают сомнения?       Гарри оглядел её воинственно вздернутый подбородок и руки, требовательно перекрещенные на груди.       — Иногда помогает добавить "пожалуйста", — не стерпев, встрял он.       — Не лезь к ней, — раздался от камина отрывистый приказ.       Гарри разинул рот, почти благодарный за эту возможность сказать что-то в ответ, зацепиться друг за друга баграми слов. Если он ляпнет нечто достаточно дерзкое, возможно, случится драка — и тогда удастся еще и прикоснуться, дотронуться, ощутить его руками — пусть не ладонями, так хоть кулаками. Если повезет, Малфой даже вмажет ему лбом промеж глаз, на мгновение давая почувствовать свои губы на лице.       Но Луна торопливо уткнулась в загадку, не желая становиться причиной нового раздора. Плечи Малфоя расслабились, вхолостую гася готовый взорваться запал. Паркинсон настороженно присела рядом с когтевранкой, пристально следя за каждой переменой в ее лице.       — Ну?       — Пленительна трель соловья, — о любви да мечте —       Тем люба она простодушным и мелким сердцам.       Кукушка кукует о страшной и чёрной цене,       Что время пришло уплатить по забытым счетам.       Заряжены руки камнями: забить этот крик       Торопятся те, кто привык к соловьиным речам.       Но сладкий певун — старый мастер интриг —       О том же заливисто пел тем глухим дуракам.       Луна внимательно вгляделась в бледное лицо слизеринки, очевидно, взвешивая, достанет ли той мужества услышать ответ. Затем кивнула сама себе и произнесла:       — Кукушка — всегда изменница, она бросает даже собственных детей. А еще маглы верят, что ей известно, когда человеку приходит срок умирать, — Лавгуд набрала полную грудь воздуха, чтобы завершить свой ответ. — Ты захочешь кого-то предать и отправить на погибель, Панси.       Ни один мускул в лице слизеринки не выдал своей дрожью её потрясения.       — Там ведь о двух птицах. С чего ты решила, что я именно кукушка?       — Ты достаточно смела, чтобы пойти на измену открыто, — тихо улыбнулась Луна, очевидно, находя свои слова комплиментом. — Соловей ведь тоже предатель — только ещё и лгун. Ты захочешь пожертвовать тем, кому он вынес приговор давно.       Панси бросила отчаянный взгляд на Драко. Тот ответил с горьким ожесточением:       — Я ведь говорил тебе остановиться.       Паркинсон выдавила кривую дрожащую ухмылку.       — Когда это я прислушивалась к дельным советам, а? — она вернула внимание Полумне. — Надеюсь, камнями меня станут забивать метафорически?       Ободренная её стойкостью, когтевранка улыбнулась светлей.       — Почти уверена, что да.       — Кого я предам? И кто этот старый интриган со сладкими песенками про любовь?       Луна качнул головой.       — Не знаю. Загадка не о них, а о тебе.       — Что ж, это действительно в моем духе, не могу отрицать, — слизеринка деланно педантично разгладила юбку на коленях, давая себе время собраться. Гарри пообещал себе помнить морщины, прорезавшие ее гладкий лоб, когда пророчеству настанет срок исполняться. — Я не говорила "пожалуйста" — не скажу и "спасибо". Уж извини, Лавгуд, но за такую хрень не благодарят.       Луна порывисто сжала её нервные пальцы, но Паркинсон высвободилась и встала.       — Разбирайся теперь с парнями. Кукушке ещё утешать их, когда они прилетят рыдать обратно в наше подземное гнездо.       Малфой заносчиво фыркнул, единственный видя, что любой намёк на жалость переломит отчаянную выдержку подруги. Крэбб поспешно занял её место, неуклюже плюхнувшись в подушки.       — А вот моя, — он шумно прочистил горло и прочёл громко и с выражением, как дитя, едва постигшее магию чтения. —       Косматые гончие рвутся на дымных цепях       И лижут хозяйские плечи, бока и ступни.       Запутаешь пальцы в их огненно-рыжих мехах,       И щеки, и губы подставишь под их языки.       Винс примолк, выжидательно наблюдая за полуприкрытыми глазами отгадчицы. Та чуть нахмурилась, пробуя головоломку на зуб.       — Косматые гончие на дымных цепях, огненно-рыжие гончие... Это, определённо, не про животных, — Луна прищурилась, подступаясь с другой стороны. — Языки ещё есть у волн, у колоколов, у...       Малфой с силой двинул по поленьям кочергой, вырвав из камина рассерженный рой искр. Когтевранка столкнулась с его предостерегающим взглядом и зажала ладонью рот.       — Отгадала? — взволнованно подскочил Крэбб.       Когтевранка зримо угасла. Не глядя ему в глаза, она кивнула и произнесла неверным голосом:       — Да, Винсент. Твоя загадка о... чарах. Ты наворожишь очень могущественное заклятье, на которое редкому волшебнику хватает храбрости и сил.       — Вот и все? — растерянно хохотнул здоровяк. — Я подумал, там что-то страшное, когда Драко отказался разгадать.       — Вот и все, — безжизненно согласилась Луна. Малфой послал ей непонятно благодарный взгляд.       Крэбб посмотрел на него обиженно, комично оттопырив нижнюю губу.       — Пойду расскажу обо всем Грегу — уж он-то порадуется, в отличие от некоторых, что у меня все будет хорошо, — запутавшись в полах своей огромной мантии, он вскочил, воодушевленно бубня под нос околесицу про чародейских собак.       Малфой треснул кулаком по каминной кладке, в который раз за день срывая беспомощную злость на безучастном камне. Луна тоскливо рассматривала его сведенные плечи, точно пытаясь накрыть их фантомным объятием, наперед зная, что от настоящего Драко вздыбится и взбрыкнет. Гарри не понравился этот взгляд — что-то болезненное и душное вздулось от него меж ребер, тесня и так зашедшееся сердце. Он отвернулся, понимая, что не вправе запретить ей смотреть.       — Помочь тебе разгадать загадку, Драко? — наконец, предложила она.       Малфой огрызнулся через плечо.       — Смотри, как бы я не разгадал до конца твою — ту часть, где про черепки.       Гарри хотел было вступиться за подругу, но та неожиданно отозвалась тихим смешком — ясным и непринужденным, какого Поттер не слышал от нее с момента, как она переступила порог их гостиной.       — О нет, только не это. Нет ничего скучнее полностью разгаданной загадки, — когтевранка накрутила на палец тоненькую светлую косичку, невесть как и зачем затерявшуюся в ее непокорной белокурой копне. — Но вот, что я думаю про этот горшок. Если внутрь никак не попасть солнечным лучам, может, лунному цветку посветят там звезды? Бывают ведь очень яркие созвездия, не правда ли, Драко?       Слизеринец отлип от камина, чтобы смерить ее вызывающим взглядом.       — Рано судить об этом в сумерках. Увидим, когда стемнеет до конца, — сквозь грозовые тени на его лице тускло блеснул полумесяц улыбки.       С оборвавшимся сердцем Гарри сообразил, что эти двое обмениваются загадками. За этот вечер гриффиндорец успел возненавидеть головоломки, но сейчас отдал бы все, чтобы разгадать происходящее между ними. Закусив щеку, он уставился на подругу, с тревогой обнаруживая в ней незаметную прежде породистую красоту чистокровок — прозрачно-матовую, как стрекозиное крыло, кожу и лучистые глаза, мерцающие затаенной сокровенной магией.       Они ведь неспроста были так похожи — их предки столетиями из всех выбирали подобных себе, не подпуская близко грубую грязную кровь. Гарри незаметно сличил с образом Луны свой — и неожиданно нашел себя вульгарно ярким, аляпистым со всей этой зеленью глаз и чернотой волос. Поттер резко втянул воздух, питая подозрениями тлеющий в груди огонь. Пламя жадно проглотило подачку и раздулось сильней, окрашивая его шею лихорадочным багрянцем.       Кажется, Драко заметил его въедливый взгляд, приколоченный к лицу когтевранки. Мгновение он удивленно наблюдал, привычно подбирая к предложенному ребусу ключ. Затем сжал челюсти и быстро отвернулся.       — Пожалуй, мне пора. От алого в этой гостиной уже начинает резать глаза.       Слизеринец, не оглядываясь, выскользнул за портрет, оставив их наедине. Впервые в жизни Гарри почувствовал себя неуютно рядом с подругой, осуждающе разглядывая тонкий профиль с бледно-розовыми лепестками губ и невесомым пухом ресниц. Луна истолковала его отчуждение на свой лад.       — Тебе не нравится твоя загадка, не так ли? — Гарри с удивлением отметил, что от тревог, вызванных головоломкой, внутри осталась только липкая зола. — Люди на самом деле не любят заглядывать в будущее, ведь где-то в нем неизбежно запрятана смерть, и, рыская в грядущем, мы всегда рискуем случайно нащупать ее, — задумчиво продолжила Луна. Огонек веселости, едва согревший ее черты, угас с уходом Драко. — В этом жестокость и великодушие господина Сфинкса, Гарри: он не стесняется напоминать нам о том, что мы смертны.       Гарри опустился на ковер и оперся спиной о диван, чтобы говорить ровнее, не видя ее выплавленной в веках красоты.       — Жестокость я вижу, но что в этом великодушного?       — Господин Сфинкс учит, что отпущенное нам здесь время — это сокровищница, которую глупо оставлять пустой, когда ее можно заполнить сказочными богатствами, — голос когтевранки дрогнул расстроенной струной, и Гарри невольно покосился на нее. Полуприкрытые голубоватыми веками глаза с грустью следили за хаотичной пляской огня в камине. — Когда мне было восемь, мне загадали смерть мамы.       Гарри уставился на нее в суеверном ужасе, отбрасывая прочь свои разъедающие сомнения.       — Что? Но это же просто кошмарно, Луна!       Лавгуд слабо улыбнулась.       — Сперва я тоже подумала так. Но ведь она все равно бы умерла, знай я об этом наперед или нет. А отгадка подарила мне шанс напоследок наполнить ее сокровищницу до краев. Я не успела бы подарить ей столько объятий, признаний и поцелуев, если бы будущее было скрыто от меня. Мама ушла счастливой — с сердцем полным моей любви. А мне не пришлось убиваться, что я чего-то не догадалась сделать или сказать. Разве это не великодушно, Гарри?       Гриффиндорец неуверенно кивнул, подчиняясь противоречивой, но неоспоримой логике ее слов, и потянулся к карману.       Когтевранка качнула головой, останавливая его.       — Я не стану разгадывать твою загадку, Гарри.       Поттер постарался скрыть подступившее негодование.       — Но почему? Всем остальным ты помогла.       — Будет правильней, если эту головоломку разгадаю для тебя не я.       — Но тогда кто?       — Загадки господина Сфинкса по зубам здесь не только мне, — в голубых глазах сверкнули льдистые искорки озорства. — И это отличный способ заставить его поболтать с тобой.       Поттер отшатнулся, во все глаза уставившись на подругу. Та отозвалась ласковым плутоватым смешком.       — По правде говоря, ты так же плох в отгадывании, как и в загадывании, Гарри. Твою главную головоломку можно решить, просто заглянув тебе в глаза.       Она легонько щелкнула его по носу и покинула опустевшую гостиную, выцарапывая ноготками странные узоры на ребристых перламутровых ракушках.