I Walk Through The Valley.

      Легким шагом Гаррус Вакариан спускался по лестнице с продолговатой белой коробкой под мышкой, перевязанной красным бантом - ни дать ни взять франт в черном костюме собрался на свидание. Впрочем, так оно и было - но азари-убийца еще не знала, какой очаровательный кавалер будет с трепетом в сердце следить за ней через прицел новехонькой снайперской винтовки.       Гаррус тоже не знал, где его долгожданная цель. Надежда вернуться к Цитадели на том же шаттле таяла: похоже, за три часа найти неуловимую преступницу не выйдет. Глупое, юношеское мечтание - покончить с убийцей, вернуться в крохотную каюту и найти там сонное, вредное существо, а потом лизать ей приоткрытые губы до тех пор, как они не покраснеют и опухнут, а потом заставить ее взять себя этими губами...       Так. Действие халлекса давно должно было закончиться. Это оправдание уже не работало. Похоже, он просто ее хотел - хотел до одури, хотел так, что нутро каменело в приступе страсти.       Он найдет возможность быть вместе. Но пока нужно сконцентрироваться на цели. В голове Гаррус прокручивал щебет Шепард, казавшийся ему бессмыссленным, а теперь внезапно наполнившийся логикой:       "Человеческие праздники - Рождество и Новый год, все покупают подарки, думаю, она не откажется от возможности присмотреть себе жертву."       Ему хотелось еще раз взглянуть на ориентировку - откровенно говоря, все эти азари были на одно лицо для него. Хорошо, что отметки на лице были индивидуальны, да и по цвету кожи можно было бы их отличать. Можно, если бы Гаррус воспринимал цвета, хотя бы как землянка Шепард. Цвет "лазоревый в лиловый отлив на кончиках пальцев и головных отростках, чешуйки мерцают лавандовым" не говорил для него ровно ничего. Азари различали до двух миллионов оттенков фиолетового. Гаррус с трудом мог отличить фиолетовый от красного.       Сегодня точку в расследовании должна была поставить острота зрения и твердая рука. Но от помощи Шепард с поисками Гаррус и правда бы не отказался. И дело было не только в непостижимом для него лавандовом мерцании чешуек, но и в том, что в большинство помещений вход ему был заказан.       - Извините, массаж только мануальный. Обратитесь в специализированное заведение для турианцев.       - Ой, в нашем обувном магазине вашего размерного ряда не будет.       - Фрезер для когтей не держим. Маникюр только для азари, людей и саларианцев.       - Секс-игрушки не расчитаны на турианцев. Мы не собираемся нести ответственность за вред, причиненный вашей нервной системе.       - Одежда только для азари. Ну или для людей. Обратитесь в другой магазин.       Этот торговый центр был крупнейшим коммерческим комплексом в столице. Он представлял собой несколько зданий, соединенных воздушными мостами и туннелями, где покупатели могли найти все, что угодно, от продуктов питания до предметов роскоши. Тут и там мелькали охранницы, ничем особо из толпы не выделявшиеся - гражданская одежда, праздный вид, выдавал их, пожалуй излишне цепкий взгляд, внаглую сверливший подозрительных личностей, коим Гаррус как раз и являлся. В путеводителе сообщалось: "Множество магазинов предлагают широкий выбор товаров для всех рас - от одежды до электроники. Посетители могут найти здесь развлекательные центры, театры и рестораны. В торговом центре всегда кипит деятельность, и он имеет собственную уникальную, оживленную атмосферу."       В реальности - сплошная дискриминация, расизм и шовинизм. Похоже, Шепард не ошиблась, когда направляла Гарруса в единственное заведение в торговом центре, согласившееся его обслужить - оружейный магазин. В кафетерии нашлось для него какое-то неправильно замаринованное декстро-мясо, явно не первой свежести, которое Гаррус ковырял без аппетита, откидывая кусочки острого овоща налево, а неприглядные мясные полоски - направо. Духи, ловить на живца, то есть на Шепард, казалось и вправду куда как более надежным планом.       Ему нужна была легенда, и он ее придумал.       - Мэм, я ищу подарок для девушки. Может, подскажете что-нибудь?       - О, у нас великолепный выбор. Опишите мне ее внешность, я подберу для нее что-нибудь исключительное.       Итак, о капризной девушке галантного турианца в черном к 12 часам дня знал почти весь обслуживающий персонал. Шепард, носившаяся по торговому центру в поисках взбунтовавшегося напарника, стала нервничать, когда почувствовала на себе настороженный взгляд продавцов, а уж когда две синекожие девицы за спиной стали шептаться и указывать на нее пальцем, не выдержала и осмотрела себя в зеркале со всех сторон. Она ходила по следам Гарруса и расспрашивала персонал о своем друге, турианце в черном, который так увлекся покупками, что игнорировал ее вызовы - ничего лучше впопыхах не придумалось. А в конце концов слишком складное вранье вызывает подозрения. Обычно в жизни все куда как более абсурдно, чем в детективе.       Гаррус был неуловимым призраком. Он не отвечал на ее сообщения, игнорировал вызовы. Она то видела его гребень в толпе, то азари-консультант сказала, что минуту назад похожий турианец вышел из магазина. Лица продавцов и посетителей, лампы, магазины, консоли, декор витрин - все смешалось в какую-то кашу. Ей стало казаться, что проще найти убийцу, чем Гарруса - и это имело смысл, ведь оба искали одно и то же лицо.       А он продолжал методично обходить заведение за заведением, и начинал подозревать, что наломал дров - привлек к себе впопыхах слишком много внимания. Отважный следователь устал. В сотом по счету магазине консультанты начали откровенно смеяться, когда он ляпнул, что у его девушки синяя кожа с лавандовым отливом и яркие рыжие волосы, а клановые метки на пластинах - ярко-зеленые, в цвет глаз. Сказалась и усталость, и болезнь, и отходняк после наркотиков и стимуляторов.       Гаррус остановился в неприметном коридоре и присел на лавку. С такими успехами "подарок для девушки" придется искать неделю. Бант на коробке с винтовкой грустно поник. Это был жестокий мир азари, и ему в нем было сложно выжить. Вывески слепили, консультанты бесили, а суета наводила на мысли о бренности бытия.       Когда рядом с ним присела искомая девушка, Гаррус за считаные секунды успел обрадоваться, испугаться и приготовиться к смерти. Охотник превратился в жертву. ***       - Поговорим, турианец?       "Не разговаривай с ней, Гаррус."       Разум напрягся, ожидая подвоха, но тело было расслаблено. Оно не ждало удара от существа напротив - утонченной азари в экстравагантной длинной одежде, явно не предназначенной для боя. Была ли она красива и сколько ей было лет, Гаррус точно не мог сказать. В ее потухшем лице, скованных движениях и отсутствии зрительного контакта сквозила только усталость и грусть.       - Знаешь, если бы ты нацепил значок "Разыскиваю Шиф'ру", было бы проще. Искать подарок рыжей землянке и одновременно спрашивать у продавцов об азари с редким отливом чешуек - несколько подозрительное поведение, не так ли?       "Наручники, мешок на голову и кулаком в бок, если рот попробует открыть."       Сейчас ему казалось это дикостью. Хрупкая девушка сложила руки на груди, будто защищаясь от него, и опустила голову.       - Ты не за той охотишься.       Интересно, он уже под гипнозом или еще нет?       - Тевос решила убить двух пташек одним камнем. Избавиться от пассии, которая слишком много знает, и повесить на меня вину за свое милое хобби.       В это же время в ухе раздался голос Шепард:       - Вакариан, отойди от нее. Ты на линии огня. Я с пистолетом, могу промахнуться.       Он ответил обеим:       - Я хотел бы поговорить.       Ему ответили сразу две девушки.       - Она опасна. Не вздумай с ней болтать. Я ее беру на себя.       - Мне интересно, какие у тебя есть доказательства моей вины, кроме слов Тевос?       И он ответил сразу двоим:       - У нас нет никаких доказательств.       Это было правдой. Голос Шепард искрил, а подозрительно ревниво прозвучавшая фраза заставила улыбнуться даже в такой напряженный момент:       - Гаррус Вакариан, немедленно отойди от нее. Не вздумай ее касаться. Думай головой, наконец, а не тем, что у тебя ниже пояса.       - Ну вот, подумай головой. Меня здесь все знают и о твоих поисках сразу доложили. Азари тонко чувствуют других, и поверь мне, с серийной убийцей никто бы не водился.       Они разрывали его пополам. Шепард шептала на ухо слева, а азари - справа, и обе казалось, говорят разумно. Красотка рядом заметила его растянутые жвалы и потеплевший взгляд, ответив тонкой улыбкой, заставившей живот напрячься. Шепард продолжала рычать в динамике:       - Я считаю до трех. Отойди от нее, притворись, что хочешь посмотреть на вывески.       - Может, нам стоит поговорить в более уютном месте? Слишком много посторонних глаз.       Гаррус медленно встал, понимая, что подписывает той смертный приговор. Он не представлял себе, сумеет ли Шепард попасть - ее нигде не было видно, засела где-то очень далеко, но стоило сделать шаг, как красавица с редким отливом чешуек свалилась замертво. Вокруг ее головы на полу растекалась пурпурная кровь, и какая-то часть его вопила о страшной ошибке. Он поверил Шепард, предпочел поверить ей, ее звенящему в тревоге голосу, ее страстности и ее желанию убедить.       Приоритетное сообщение от отца подтвердило нехорошую догадку:       "Еще одно убийство, срочно возвращайся."       Гаррус не стал дожидаться прихода охраны - подхватил коробку и двинулся к космопорту. Они все еще успевали на шаттл до Цитадели. Неужели ценой его доверия стала чья-то жизнь? Ему опять скормили яд? ***       Духи, никогда еще выдержка Гарруса Вакариана не подвегалась такому испытанию. Идти рядом с той, кто его втянула в убийство невинного, не вызывая ее подозрений, поддерживать легенду и выглядеть натурально, при этом все еще видя перед глазами угасший навсегда взгляд и лужу крови. Интересно, Шепард планировала повесить убийство на него?       По странному совпадению им досталась та же каюта - крошечное темное помещение, зажатое между двумя подобными. Устраивать тут драку было неосмотрительно, и Гаррус решил схитрить, используя на Шепард ее же трюки. Чувствует ли она яд на его языке? Нет, наверное. Девушка отвечала порывисто, позволяя проникнуть внутрь нежных губ, слизать сладость с ее языка. Как бы ему хотелось, чтобы все оказалось правдой.       Ему нравились человеческие поговорки. Они были лаконичны и мудры, а в данном случае лучше всего подходила: "Доверяй, но проверяй." Гаррус увлек ее к узкой койке, даже не зная, сумеет ли он остановиться вовремя. С ней он не мог дать себе такой гарантии.       Смотреть на то, как она робко стаскивает с себя нижнее белье, не снимая платья, было и соблазнительно, и душераздирающе. Это всерьез? Хотелось, чтобы было так. Происходящее несло неправильный оттенок, он чувствовал себя клиентом дорогой куртизанки, призывно принявшей томную позу - или все же она хотела его так же, как он ее? С каких пор это стало для него важно?       Гаррус позволил себе коснуться ее внизу - влажная, ее тело кричало о желании. Плоть так же предала хозяйку, как подводила его собственная? Он чувствовал, что был готов - напряжение за пластинами заставило выдать себя самым очевидным образом. Шепард перевела взгляд с его лица ниже и робко улыбнулась, ложась навзничь.       Он же сумеет сдержаться? Решимость таяла. Хотелось оставить все, как есть, но тогда женщина напротив так и рисковала остаться вещью в себе, а те, кто был задушен - неотомщенными. Он должен выяснить, планировалось ли убийство заранее - неважно его ли руками или руками Шепард, и была ли виновна та азари.       Гаррус навис над девушкой и перехватил тонкие запястья. Шепард доверительно закрыла глаза, и ее губы приоткрылись. Язык Шепард был сладким от лжи. Насколько горькой окажется правда?       - Ты доложила об окончании операции?       - Не сейчас, Гаррус.       - Звони. Я хочу услышать.       Для того, чтобы удержать ее запястья, одной руки было достаточно. Вторая поглаживала шею, и могло показаться, что это всего лишь ласка - провести когтем вдоль трепыхающегося сосуда, ощутить, как с шумом воздух поступает внутрь. Она поняла намек правильно и была напугана всерьез - того Гаррус и добивался.       - Ты не посмеешь. Тебя найдут.       - Меня? Юриста строительной компании Ютани? Ты же сама старательно обеспечила прикрытие. Как думаешь, сработает? Звони, Шепард.       Он активировал ее инструментрон. Она сдалась - закрыла глаза уже не доверительно, а в испуге.       - Аудио вызов, Найлус Крайк.       Секунды тянулись бесконечно. Голос Спектра был спокоен, но субгармоники выдавали усталость.       - Как ты, Шепард?       - Шиф'ру пришлось устранить.       - И к лучшему. Ситуация изменилась. Нам нужно поговорить лично.       Гаррус прижался к ее уху и прошипел тихо, как только мог: "Еще одна жертва. Спроси его." Женщину трясло так, что клацали зубы: неужели она так напугалась когтей у горла?       - Найлус? Говорят о еще одном убийстве?       - Я займусь этим сам. Пора возвращаться, Шепард.       Рокот последней фразы говорил об угрозе и злости. Любопытно, но к делу не относилось. Гаррус прошептал на ушко женщине, не отказав себе в удовольствии зажать мочку пластинами после вопроса: "Кто убивал?"       - Найлус, я так понимаю, убивала не Шиф'ра?       - Подозреваю, что обе - Тевос и ее любовница. После смерти Шиф'ры сложно будет что-то доказать. Уже неважно, назначили Спаратуса. Слышала?       - Еще нет. Отличная новость.       - Отпразднуем вместе.       Собственно, разговор должен был успокоить Гарруса, но субвокал последней реплики Найлуса был слишком теплым, и он сжал трогательную ушную раковину чуть сильнее. Шепард попыталась прижать голову к плечу, чтобы освободить плененное ухо.       - Найлус, отбой.       - Подожди, Шепард. Как напарник?       - Нормально.       - Понравился?       Нежный хрящик был отпущен только для того, чтобы прошипеть: "Скажи да", и прикушен снова - но уже зубами. Девушка хныкнула, и в качестве извинения Гаррус прошелся по кромке уха языком. Пауза затянулась так, что ответ вместо нейтрального стал нести другой посыл:       - Да.       После Шепард, будто спохватившись, добавила:       - Он хорошо справился.       Вздох по другую сторону линии был печален.       - Возвращайся скорее. Как бы ни прошло на Иден Прайм, со Спаратусом в Совете твое назначение у нас в кармане. Потом решишь сама.       - Отбой.       Связь прервалась, и больше сдерживать себя он не хотел, да и не мог. Она была воском, таявшим в его руках, и все ее вздохи, стоны и просьбы были только для него. Судорога удовольствия, заставившая тело женщины замереть в экстазе, слезы, которые он размазывал лбом по ее щекам - тоже.       Гаррусу хотелось, чтобы она довела до грани его сама, действуя так, как бы ей того хотелось. Ему было не так много нужно, чтобы тело взорвалось, но он хотел дать ей себя, потому что теперь недосказанности между ними не было.       Он сел сам и усадил Шепард на колени. Возьмет ли она его плоть руками, обхватит ли губами или опустится сверху - лишь бы видеть, что она ему рада. Она выбрала последнее.       До Цитадели было шесть часов лету. Он хотел бы это повторить, и, возможно, не один раз. Но пока она двигалась, как завороженная, глядя ему в глаза своими светлыми океанами. Что за мысли там плавали? Чтобы узнать это, ему понадобятся годы.       Тело предатель, но оно же и источник блаженства, которое лечит душу. На мгновение показалось, что в холодный океан падают тысячи метеоров, поднимая цунами, но потом наваждение ушло. Воды снова были спокойны.       Теперь у них было будущее, и в этой странной уверенности он впервые сделал с ней то, чего себе раньше не позволял.       Просто обнял. ***       - Венари, во что ты втянул моего сына?       Мандрагора продолжала жить по своим законам даже после того, как одну из ее танцовщиц унесли в черном мешке. Все забылось мгновенно, и в театре снова царила привычная атмосфера. В темно-красных драпировках стен притаились тени, за столиками открывались бутылки шампанского, а посетители ждали зрелище, которое уже готовилось за занавесом на сцене. Музыканты лениво разыгрывались, и в какофонии звуков чуялось что-то земное.       - Прости, Кастис. Просто хотел немного обтрепать Гаррусу его красивый гребень. Он должен был понять, что иногда нужно подчиниться тому, кто сильнее.       Кастис горько хмыкнул и пригубил искрящийся напиток из бокала.       - Он никогда не смирится. Ты же знаешь.       - Тогда ему в СБЦ не место. Ты и сам это должен понимать. Он рано или поздно ушел бы.       Кастис обхватил голову руками. Лучший друг озвучил те мысли, от которых он закрывался долгие годы, вновь включив скрипучий, заезженный мотив в его мозгу.       Мой сын. Мой сын.       - Мне было бы проще уйти, зная, что он останется в СБЦ.       - Пора подумать о нем, а не о себе, Кастис. Тут рано или поздно Гаррус оступится, совершит непоправимое не ради себя, а ради других, и будет платить за это горькую цену. Он талантлив и может найти себя в другом.       - Но Спектр? Толкнуть его на такое?       Кастис не мог поверить сказанному Венари. Одним махом руки он развеял воздушные замки, которые гордый отец строил всю жизнь - не свою. Всю жизнь Гарруса.       - Он сможет сделать много хорошего.       Кастис вновь пригубил инопланетное вино - кисло-сладкий вкус точно отражал его состояние. Говорить о тяжком больше не хотелось, и он попытался пошутить:       - Итак, в жизни не поверю, что ты тут случайно. Ты же только помирился с женой.       - Кастис. Неужели ты всерьез подумал? О, духи.       Паллин улыбнулся и махнул рукой в направлении сцены. Занавес открылся - там стояла полуобнаженная человеческая женщина. По ее телу скользила рептилия, чем-то напоминавшая таулока, но без конечностей - лишь один длинный гибкий хвост, обвивавший крутые изгибы танцовщицы.       - Смотри. Они это называют бурлеск. Никогда такого не видел.       Музыканты исполняли томную, завораживающую музыку, и актриса стала танцевать с чувственной грацией, ее тело покачивалось в такт мелодии. Змея скользила вдоль ее смуглого тела, и переливы чешуи словно оживляли картинку, подчеркивая даже малейшее движение танцовщицы.       - Ты никогда не видел стриптиз?       - Это не стриптиз, Кастис. Просто посмотри.       Она кружилась по сцене, и в ее точных движениях чувствовался драматизм, а не эротика. Она страдала на сцене, умирала, рептилия словно душила ее, высасывая из тела все соки.       - Это представление. В программе было описание. Земная царица потеряла своего возлюбленного и позволила укусить себя ядовитой змее, чтобы не достаться другому.       - Впечатляет.       Паллин не отрывался от сцены, приложив сжатый кулак к губным пластинам. О чем он думал, было непонятно. Когда актриса прижала голову рептилии к груди, он вздрогнул. Занавес пал, и в зале воцарился полумрак. Когда прошло какое-то время, оба пожилых СБЦшника обрели дар речи и смущенно стали переговариваться, стараясь скрыть друг от друга силу впечатления.       - Горазды они прикидываться, эти землянки.       - И не говори, Кастис.       - Но красиво.       - Что-то в этом есть. Но Валерии ни слова.